Читаем Игра. Достоевский онлайн бесплатно

Краткая литературная энциклопедия,

т. 2, М., 1964

ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович (30.10 (11.11) 1821, Москва — 28.01 (9.02) 1881, Петербург) — русский писатель. Родился в семье лекаря Мариинской больницы для бедных. Отец Михаил Андреевич — из духовного сословия, получил дворянское звание в 1828 г. Приобретя в 1831 — 1832 гг. небольшие имения в Тульской губернии, жестоко обращался с крестьянами; был убит в 1839 г. своими крепостными. Мать Мария Фёдоровна, урождённая Нечаева, — из купеческого звания, была натурой религиозной и поэтической, умерла в 1837 г.

Фёдор Достоевский вместе со старшим братом, которого очень любил, в 1838 г. поступил в Петербургское военно-инженерное училище. После его окончания в 1843 г. зачислен на службу в чертёжную Инженерного департамента, но через год вышел в отставку, убеждённый, что его призвание — литература. В детские и юношеские годы, отличаясь обострённой, даже болезненной впечатлительностью, усердно читал Библию, произведения Н. М. Карамзина, В. А. Жуковского, А. С. Грибоедова, М. Ю. Лермонтова, особенно увлекался А. С. Пушкиным и Н. В. Гоголем. Пушкин на протяжении всей жизни Достоевского был для него эстетическим и нравственно-философским идеалом: своё понимание Пушкина он с наибольшей отчётливостью изложил за несколько месяцев до смерти в «пушкинской речи» на открытии памятника поэту в Москве в 1880 г.

Живя в Петербурге, Достоевский познал участь «умственного пролетариата», униженное состояние постоянного безденежья, не покидавшее его до конца жизни, наблюдал судьбы бедных чиновников, проституцию, нищету, контрасты богатства и бедности столицы. Первое произведение Достоевского — «Бедные люди» (1845, опубликованное в «Петербургском сборнике» Н. А. Некрасова, 1846) — сразу выдвинуло Достоевского в ряд признанных писателей гоголевского направления — натуральной школы. В восторженном отзыве В. Г. Белинского было сказано, что молодой писатель впервые в русской литературе нарисовал судьбу «маленького человека» как социальную трагедию, а в бесправной и забитой личности открыл глубокую человечность. Повести «Двойник» (1846) и «Хозяйка» (1847) Белинский оценил ниже первого произведения, увидев в них отступление от гоголевского направления. В. Н. Майков, стремясь определить своеобразие Достоевского, тогда же отметил, что «...Гоголь — поэт по преимуществу социальный, а г. Достоевский — по преимуществу психологический* (Соч., т.1, 1901, с. 207). Несколько позднее вышли «Белые ночи» (1848) и «Неточка Незванова» (1849, неоконченное). В них явственнее обнаруживались те черты реализма Достоевского, которые выделяли его из среды писателей натуральной школы: углублённый психологизм, анализ раздвоения человеческого сознания, исключительность характеров и ситуаций. Во второй половине 40-х гг. у Достоевского возник обострённый интерес к идеям социализма и социальной переделки общества. Мировоззрение Достоевского формировалось в эти годы под влиянием демократических и социалистических идей В. Г. Белинского и взглядов французских социалистов-утопистов, особенно Ш. Фурье. С 1847 г. Достоевский посещал кружок М. В. Петрашевского, на одном из собраний читал письмо Белинского к Гоголю. Увлечение идеями русского и западноевропейского социализма и атмосфера социально-философских интеллектуальных споров оказали сильное влияние на последующее творчество писателя. Вместе с другими петрашевцами Достоевский был арестован 23 апреля 1849 г., заключён в Алексеевский равелин Петропавловской крепости и приговорён к смертной казни, которая по приказу Николая I была лишь в последнюю минуту перед расстрелом заменена четырёхлетней каторгой с последующим определением в рядовые. 24 декабря 1849 г. Достоевский был отправлен в Омский острог (1850—1854). Затем был зачислен солдатом в Сибирский линейный батальон. На каторге у Достоевского усилились эпилептические припадки, к которым он был предрасположен. В 1859 г. получил разрешение на переезд сначала в Тверь, затем в Петербург; в это время опубликовал повести «Дядюшкин сон» (1859), «Село Степанчиково и его обитатели» (1859), роман «Униженные и оскорблённые» (1861). Крупнейшим произведением, написанным после каторги, явились «Записки из Мёртвого дома» (1861 — 1862), которые И. С. Тургенев сравнил с Дантовым «Адом», а А. И. Герцен — со «Страшным судом» Микеланджело.

В самом начале 60-х гг. Достоевский сблизился с литературным критиком А. А. Григорьевым, философом Н. Н. Страховым. В журнале «Время» (1859 — 1863) и «Эпоха» (1864 — 1865), которые Фёдор Михайлович издавал вместе с братом М. М. Достоевским, писатель выступал против революционно-демократической программы Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова.

Полагая, что исторический путь, который прошла Европа после Французской революции 1789 г., был гибельным для России, так же как и внедрение новых буржуазных отношений, отрицательные черты которых потрясли его во время поездок по Западной Европе (1862 — 1863), Достоевский пропагандировал теорию так называемого «почвенничества», в некоторых чертах близкую к славянофильству.

Вторая длительная поездка Достоевского за границу (1867 — 1871) сделала его наблюдателем крупнейших событий западноевропейской общественной жизни — франко-прусской войны, Парижской Коммуны 1871 г., брожения в кругах русской революционной эмиграции, бурного развития европейского анархизма, возглавляемого М. А. Бакуниным. Достоевский стремился осмыслить увлечение русской молодёжи революционным народничеством, читал нелегальный «Колокол», изучал политические процессы С. Г. Нечаева и долгушинцев. Достоевский присутствовал в качестве представителя печати на процессе В. И. Засулич (1878), стрелявшей в генерала Ф. Ф. Трепова и оправданной судом присяжных. Все эти события и впечатления активно питали художественную натуру писателя. Личная жизнь его также была полна драматических коллизий. Ещё в ссылке Фёдор Михайлович пережил болезненно-страстную любовь к жене сибирского чиновника М. Д. Исаевой, которая после смерти мужа стала женой Достоевского (умерла от туберкулёза в 1864 г.). После возвращения в Петербург он испытал увлечения к А. В. Корвин-Круковской, А. П. Сусловой. В заграничных поездках Достоевский азартно играл в рулетку в надежде избавиться от постоянных долгов. В 1867 г. Достоевский женился на А. Г. Сниткиной. В 70-е гг. Достоевский сблизился с философом Вл. С. Соловьёвым, способствовавшим усилению религиозных настроений писателя.

В 60—70-е гг. Достоевский создал свои гениальные романы, ставшие важной эпохой в истории русской и мировой литературы: «Преступление и наказание» (1866), «Идиот» (1868), «Бесы» (1871 — 1872), «Подросток» (1875) и «Братья Карамазовы» (1879 — 1880). Одновременно Достоевский продолжал выступать и как публицист. В 1873 — начале 1874 г. он редактировал журнал «Гражданин», издававшийся князем В. П. Мещёрским. В журнале Достоевский печатал свой «Дневник писателя», который затем отдельными выпусками продолжал издавать ежемесячно в 1876 — 1877 гг., один выпуск вышел в 1880 г., один — в 1881-м. Наряду с размышлениями на злободневные темы общественной жизни, литературно-критическими откликами и воспоминаниями, в них помещены и несколько художественных рассказов: «Мальчик у Христа на ёлке», «Кроткая», «Сон смешного человека» и др., занимающие видное место в творческой эволюции писателя.

Основные проблемы творчества Достоевского, которые разрабатываются почти во всех его произведениях,— психологические, нравственные, политические, философские — органически связаны между собой и отражают противоречия действительности и общественной мысли в эпоху острой ломки социальных отношений в России и Западной Европе. Основа реалистического творчества Достоевского — мир человеческих страданий, в изображении которых он не знает себе равных. Всюду — «боль о человеке», как писал о нём Добролюбов. Эстетика Достоевского, понимание им сущности и целей искусства приводила его к созданию особых форм реалистического творчества. Сам Достоевский так характеризовал свой художественный метод: «У меня свой особенный взгляд на действительность (в искусстве), и то, что большинство называет почти фантастическим и исключительным, то для... меня иногда составляет самую сущность действительного. Обыденность явлений и казённый взгляд на них, по-моему, не есть ещё реализм, а даже напротив» (Письма, т. 2, 1930, с. 169). Произведения Достоевского — свидетельство того, что он сочетал в себе как художник силу гениального психолога, интеллектуальную глубину мыслителя и страстность публициста. В произведениях Достоевского реалистические сцены страданий сочетаются с философской символикой, публицистические газетные факты — с фантастикой, логические абстрактные категории — с интуитивистскими элементами. Достоевский обогатил жанр реалистического романа XIX в. новыми художественными особенностями.

Экспрессивность, напряжённость, нервозность языка его произведений соответствовала исключительности характеров и динамичности событий.

начале нерусского августа, в десятом часу, в немецком городе Бадене, Фёдор Михайлович нервно шагал теневой стороной улицы, резко поворачивал у толстой каменной тумбы, доходил до угла и тотчас возвращался назад.

«Ну разве умные люди не ошибаются? Да умные, гениальные и ошибаются чаще всего, именно ошибаются в средствах к проведению самых решительных и решающих мыслей, и, пожалуй, можно вывести даже закон: чем гениальней они, тем крупней и ошибки. Вот рутина, посредственность — дело другое, та ошибается реже. Уж конечно, в это трудно поверить, но разверни-ка историю да кругом оглянись и непременно наткнёшься на преумного человека, который бьёт головой об толстую стену для достижения самой благороднейшей цели, это уж непременно. Глаза только надо иметь, чтоб увидеть. Возьми людей исторических: ну, Петра Великого, например, или помельче, Сперанского[1], скажем, или из нынешних, ведь и у нынешних может быть ум. Разве не ошибались они и в то же время не имели благороднейшей цели в виду, то есть счастья Отечества? Или взгляни хоть на этих вот, на европейских людей: к примеру, Игнатий Лойола[2]. Ну, для чего он употребил столько самой благородной энергии, столько силы духа и даже упрямства, столько ума? А между тем и его цель была самой высокой, то есть счастье всего человечества. Чем хотел он достигнуть этого счастья? Усилием католичества, то есть, другими словами, колотил лбом об стену...»

Он выглядел больным, усталым, разбитым, но, держась очень стройно и прямо, казался выше своего невысокого роста. Из-под чёрной щегольской поношенной шляпы выбивались тонкие, мягкие белокурые волосы. Он был худощав и тщедушен, несмотря на широкую грудь и широкие сильные плечи. Кожа на впалых, измождённых щеках была очень тонкой, прозрачной и белой, так что казалась пергаментной, восковой. От плотно сжатого рта, от напряжённых сдержанных мышц по лицу ходили суровые тени, превращая его в тяжёлую, мрачную, неприветную маску. На ней часто дёргались бескровные тонкие нервные губы, которых не скрывали реденькие усы и жидкая рыжая борода, и угрюмой злостью сверкали глаза, сидевшие глубоко под бровями. Живые и светлые, они часто менялись от серого к карему, а взгляд их был неподвижен, тяжёл, почти неприязнен. Над ним выпирал из-под шляпы могучий, выпуклый, одухотворённый, взволнованный многими мыслями, возбуждённый пылкими чувствами лоб, которых не выпускала наружу неукротимая воля. Он точно был замкнут на ключ, весь угрюмый, но внутренне тихий, сосредоточенный и, конечно, по натуре не злой.

Эта мысль об ошибках гениальных людей явилась неожиданно, вдруг, как будто без связи с другими. Она была любопытна, над ней надо было серьёзно подумать, но теперь она была ему совсем не нужна, и он, задержав её на минуту, жалея о том, что нет под рукой обыкновенной писчей бумаги, твёрдо приказал себе запомнить её, с жадностью повторив ещё раз, и мотнул головой, отгоняя её.

Сегодня он не должен был ошибаться. Эта ошибка была бы страшнее, чем смерть. В самом конце декабря, когда у всех людей и дома, и в душе, и на лицах был Новый год, в до нелепости скверном спальном вагоне, в котором было холодно, угарно и сыро, как на этапе, страдая больными зубами, он пустился из Петербурга в Москву, с распухшей щекой, с беспросветной тоской на душе, точно был виноват перед кем, не зная, как поступить, с разбитыми от этих мелких хлопот впечатлениями, с настоящим ужасом у самых дверей, клятвенно заверяя кого-то, что станет работать, уж если не ради себя самого, так хоть ради неё непременно, как вол, придумал пустить вперёд с этой унижающей просьбой Любимова, содрогаясь от гнусной необходимости хитрить и выпрашивать в долг, но Любимова не застал, почти против воли зашёл прямо к Каткову[3], который, против ожидания, принял его хорошо, и вдруг сам попросил, но вместо трёх тысяч, без которых не мог не пропасть, только две, под новый, честью клянусь, под новый роман, без которых не на что жить и сама свадьба не могла состояться никак. И что же? Катков неожиданно согласился. Тысячу выдали на руки тут же, через месяц переслали другую, обе они без промедления почти все разлетелись на самые неотложные нужды, на долги и на помощь родным, которые без него бы погибли, и едва уцелели жалких пятьсот. Двести, всего только двести родным оставил на жизнь. И остальных, с трудом и стыдом удержанных себе на двоих, когда садились в вагон, едва сбереглась половина. И он, пожив в Дрездене, всё не начиная роман, поехал нарочно играть, проиграл в Гомбурге всё, что взял на игру, проиграл потом всё, что отложил на дорогу, заложил с себя всё, что позволяло приличие заложить, и опять проиграл, но остановиться не мог и в Бадене проиграл уже то, что проигрывать было никак уж нельзя, преступно и стыдно. И вот нынче наступила наипоследняя проба. Он должен был выиграть тысяч сто, уж это зарок и звезда!