Читаем Игемон онлайн бесплатно
Узник тяжело вздохнул и отошёл от окна, потирая обеими руками виски. Он больше семнадцати лет занимался политической работой на разных уровнях, и работа эта становилась только ответственней. На своём пути он встречал разных людей, из которых много было идейных. Но, допустим, у Троцкого или Бухарина никаких идей не было, а были только амбиции и стремление выслужиться перед американским хозяином. Однако, слушая их, на предательство соглашались десятки, сотни и тысячи русских!
Свету в камере прибавилось, и перед глазами узника возникли эти сотни, тысячи и даже миллионы молодых троцкистов, готовых встать за страну, за идею, за эфемерный путь к светлому будущему. Им забили голову шаблонами, что Сталин узурпатор, а вокруг него клика предателей. Они поверили страстным уговорам и сами превратились в предателей. Узник видел массы людей с горящими глазами. Они за Советскую власть готовы были пожертвовать жизнью, но жертва оказалась совсем иной. В действительности многие положили честь и совесть на алтарь сатаны, и пошли против Советской власти. Получается, самый страшный вид предательства, это когда предаёшь сам себя или свой народ по глупости, не понимая, не осознавая истины.
Тогда в 20-30-е годы немало молодых энтузиастов «мирового пожара» искренне верили Троцкому и Зиновьеву и были охвачены романтикой Коминтерна, не сознавая, что штаб-квартира этой организации находится в здании Фининтерна на Манхеттене. Правда, если бы товарищ Сталин не наступил на хвост этой жидомасонской гидре, то Великой Отечественной войны, вероятно, не было бы, потому что Россия после смерти Ульянова-Бланка неукоснительно стала бы превращаться в большую еврейскую колонию или Новую Хазарию.
Товарищ Сталин всё это видел и смог оградить страну от вражеских лап, но до конца вытравить злобную нечисть так и не удалось. Влезший в доверие генералиссимуса теоретик коммунистической идеи Никита Перелмутер[6], сумел выжить не только во время чистки, но и создать заговор с целью очередного покушения на жизнь товарища Сталина. Видимо, предательство — это определённое состояние человеческого сознания, присущее к определённому виду homosapiens. Это в своих трудах чётко описал русский философ Иван Ильин: «Предательство состоит в том, что человек внутренне (в своих сокровенных помыслах, чувствах, решениях) или внешне (на словах или на деле) изменяет своему духовному принципу, не имея для этого никаких предметных оснований».
«В зале был разлит мягкий свет.[7] В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг царили тишина и торжественность.
Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего перед ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада. Императору сразу полюбился этот весь овеянный смирением, постом и молитвою загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келии в Александро-Невской Лавре шёл и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрёк день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны.
И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить провидца в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.
Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях был.
— Честной отец! — промолвил Император. — О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моём царствовании и судьбе моей? Что ты зришь прозорливыми очами о Роде моём во мгле веков и о Державе Российской? Назови поимённо преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.
— Эх, батюшка-Царь! — покачал головой Авель. — Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твоё, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг жидовствующих мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царствующей груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя…
Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою…
Но народ русский правдивой душой своей поймёт и оценит тебя и к гробнице твоей понесёт скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких.
Число лет твоих подобно счёту букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоём:
«Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней…».
