Читаем Идущие за лисой онлайн бесплатно

«Чего желаешь ты?» — меня Мечта спросила,
Светясь передо мной, как чистая звезда.
— Одной бы песнею, правдивой и красивой,
В народной памяти остаться навсегда!

Тураб Тула

Начинать что-то новое всегда немного страшно.

Даже если ты уже полгода как защитился, став самым молодым кандидатом наук в Зареченском НИИ за последние двадцать лет, и твоим именем подписан длинный перечень публикаций в рецензируемых журналах. Все равно некоторое волнение вполне естественно.

С такой мыслью Антон Рузанов вышел из дома, на ходу приглаживая слегка вьющиеся волосы.

На первом этаже соседнего дома из распахнутого окна выглянула старушка. Взгляд у нее был цепкий и внимательный, как глазок видеокамеры.

— Тошенька! Доброе утро! Вот очень кстати я тебя увидела!

«Вот уж это кому как», — мысленно вздохнул Антон. Тамара Николаевна была замечательной соседкой. Она помнила его еще мальчишкой, до сих пор угощала вкуснейшими пирогами, всячески восхищалась его успехами... Но иногда у нее возникали идеи, спастись от которых было решительно невозможно. И, судя по выражению морщинистого лица, одна из них появилась как раз сейчас.

— Здрасьте, Тамара Николаевна. Давайте я к вам вечерком забегу, ладно? А то у нас сегодня заседание кафедры, мне там нужно будет выступить с докладом о… Ну, в общем, это для меня очень серьезное мероприятие. А вечерком вы мне все расскажете, да? — протараторил Антон, стараясь вежливо замедлить шаг, но при этом не остановиться совсем, а не то пиши пропало.

— Да я тебе прям сейчас все расскажу, там дел на полминуты. Скворцы у нас какие-то странные прилетели, поют не так, как всегда. Неправильно как-то. Ты бы посмотрел на своих программах, чего это они?

Антон улыбнулся.

— Тамара Николаевна, так я ж в птицах не понимаю ничего, и программ по птичьим голосам у меня нет. Я скворцов от не скворцов не отличу даже. Хотите, я потом поищу контакты какого-нибудь орнитолога, и вы ему расскажете…

— Так ты голоса запиши! Вот они сейчас пока поют, возьми и запиши, у тебя ж есть этот твой… прибор специальный! А то улетят потом. Они ж долго на одном месте не держатся, стайки-то, туда-сюда перелетают, место для гнезд ищут. А у этих есть чего-то в песне не то, я тебе точно говорю! Запишешь, и потом на программах послушаешь, в НИИ своем… Ты же физик!

Антон еле сдержался, чтобы не закатить глаза к небу. В понимании Тамары Николаевны он был «тыжфизиком» на все руки (и голову). Иногда с отягчающим обстоятельством «тыжученый». Антон по мере возможностей осваивал эту сложную профессию и давно не удивлялся просьбам поменять проводку, объяснить, когда и почему погаснет Солнце, починить шланг для полива и провести ликбез о безопасности многократного кипячения воды. И кому какое дело, что он вообще-то специалист по системам распознавания речи.

А теперь вот еще скворцы.

И на кафедру надо бежать.

Тамара Николаевна решительно стояла на своем. Никакими уговорами, доводами и аргументами переубедить ее было невозможно. Запиши ей голоса, и все тут!

Антон глянул на часы и сдался. В самом деле, потратить три минуты на запись этих чертовых скворцов выйдет быстрее, чем до вечера спорить с упорной — и никуда не спешащей! — бабулькой. А на диктофоне это много места не займет.

— Ты вот сюда вот встань, вот прямо сюда, а приборчик свой тут вот поставь, вот у этой ветки, там слышно лучше. Вот, теперь включай…

Антон не удержался и все-таки закатил глаза.

***

Начинать всегда страшно. И еще страшнее продолжать, когда речь идет о чьих-то жизнях, пусть даже не человеческих, а ты всего лишь студентка четвертого курса. Не бог весть какая талантливая, но старательная и увлеченная. Впрочем, недостаточно старательные до четвертого курса Ветеринарной Академии обычно не дотягивают. Да и насчет человеческих или не человеческих жизней — тоже еще как посмотреть. Люди-то своих питомцев любят, переживают за них. Так что к студентам тут отношение строгое: неумех Академия не выпускает, репутацию бережет. А репутация у нее серьезная: сюда охотно приезжают учиться, да и зверей лечить привозят чуть ли не со всей страны, даром что не столичный университет, а небольшая клиника при Ветеринарной Академии Зареченска. Которая и студентов-то набирает в разы меньше, чем институты в мегаполисах.

А еще упорно ходят слухи, будто здешние врачи знают какие-то особые секреты. Ерунда, конечно. Но учат действительно хорошо.

Зоя Краснопёрская старалась изо всех сил. Сил, правда, на четвертом курсе все чаще не хватало, а голова была набита битком: кажется, попробуй запихнуть туда еще хоть капельку, и она просто взорвется. Но Зоя не жаловалась: в конце-концов, никто ее туда силком не гнал, это была ее мечта — лечить животных. Хотя последнее время мечтать стало как-то не принято. Даже само слово почти вышло из употребления и вызывало теперь нечто вроде сочувственной улыбки столичной модницы, увидевшей на ком-то леопардовые угги со стразами.

Зоя тоже старалась лишний раз не трепать волшебное слово. Пусть другие думают, что хотят, пусть снисходительно называют веление души «фантазией». Пусть слушаются этих новомодных «специалистов по правильному выбору», чьи кабинеты вырастают повсюду, как грибы после дождя. Как будто в самом деле кто-то может лучше тебя знать, что тебе делать с твоей жизнью! Впрочем, пусть ходят, к кому хотят. Когда-то, говорят, модно было искать счастье и смысл жизни у гадалок и экстрасенсов, потом у диетологов и косметологов, потом у каких-то там коучей по отношениям и успеху, а теперь вот у этих. Специалистов-консультантов организации «Правильный выбор».

Зоя про свое счастье самое важное поняла лет в двенадцать и с тех пор упорно к нему шла.

Она хорошо помнила тот странный день, когда к ней пришло озарение.

Это был конец летних каникул. Обманчивое легкомысленное солнце заманило Зою в дикий лесопарк на окраине и вдруг спряталось за фиолетовыми тучами. Ливень хлынул стеной. Девочка заметалась среди одинаковых молчаливых деревьев. Зое раньше не приходило в голову, что тут можно заблудиться, но теперь она совершенно растерялась. В ботинках хлюпала вода, в насквозь промокшей одежде пробирал холод. И вокруг — никого! Ну разумеется: все-таки разгар рабочего дня. К тому же нормальные люди умеют пользоваться прогнозом погоды...

Где-то в зарослях почудилось движение. Зоя присмотрелась и увидела, как на старый выворотень вскочил большой красивый зверь, похожий на собаку или, скорее, длинноногую лисицу. У него была вытянутая острая мордочка, стоячие уши и длинный пушистый хвост. Рыжая шерсть отливала странным фиолетовым узором — или это уже рябило в глазах от напряжения? Девочка замерла, боясь спугнуть чудесное видение, позабыв про холод и струи дождя. Зоя смотрела в янтарные лисьи глаза, и ей почудилось, будто у нее в груди загорелся огонек, и теперь он всю жизнь будет светить, греть, указывать путь...

Рядом затрещали ветки: серая дворняга в разноцветном ошейнике выскочила прямо перед девочкой и принялась усердно лаять, высоко задирая морду, так что виднелись кончики белых клыков. Зоя видела в каком-то фильме: так поисковые собаки облаивают найденных людей. Ах да, она же как раз потерялась...

Хозяин собаки уже бежал напролом через мокрые кусты.

—Альма, хватит! Все, говорю! Девочка, не бойся, я сейчас ее заберу... Не испугалась? Она ничего, добрая... А ты тут что делаешь? Потерялась? Вот, смотри, между тех двух берез пойдешь и сразу направо дорожка, и по ней прямо, все прямо, и выйдешь к остановке...

Зоя кивала, благодарила, а сама все переводила взгляд с собаки на старый выворотень. Было мгновение, когда она видела одновременно и серую дворнягу, и таинственную лисицу, и в эту секунду ее озарила яркая до осязаемости мысль. Теперь же на выворотне никого не было.

Уже дома, переодевшись в сухое и пропустив мимо ушей все суровые выговоры, Зоя снова представила себе серую мокрую собаку и пригрезившуюся лисицу с янтарными глазами. Улыбнулась — и торжественно прошептала, к немалому изумлению домашних:

— Я буду ветеринарным врачом!

— Не пришел еще?

Антон приоткрыл дверь лаборантской и тут же пожалел об этом.

— У тебя что, других дел больше нет? Еще не пришел! Кода придет, я лично тебе сообщу! Так что вовсе не обязательно топать здесь каждые пять минут! У меня точные приборы работают, они даже на шаги по коридору реагируют! —рявкнула из-за перегородки Дарья, старший лаборант. За глаза ее звали «страшным лаборантом», и отнюдь не за внешность.

— Ладно, ладно, я понял, — Антон поспешил ретироваться.

— И дверью не хлопай! Все показания сбиваешь!

«Других дел» у Антона особо не было. Какие тут другие дела, если последние полгода были целиком и полностью посвящены одному, главному и единственному Делу! Антон взялся за это исследование, хотя вначале оно не показалось ему таким уж особенным. Но результаты его впечатлили. А еще больше его впечатлило письмо, полученное после одной из первых публикаций: именитый коллега из Новосибирска, занимающийся смежной темой, предложил новый, совместный проект и кратко рассказал о собственных экспериментах. Самые свежие, нигде еще не опубликованные результаты он собирался привезти лично для обсуждения. Заведующий кафедрой, конечно, пришел в восторг. Все забросали друг друга письмами, обговорили детали, назначили дату. Антон всю предыдущую неделю ходил сам не свой, готовил и перепроверял данные, настраивал аппаратуру, чтобы, не дай бог, никаких технических казусов вроде тех, какие регулярно случаются на каждой предзащите.

И вот наконец наступил день приезда новосибирского мэтра. А мэтра до сих пор не было.

Где-то зазвонил телефон. Через пару минут в кабинет Антона зашел заведующий кафедрой.

— Позвонил твой новосибирский. У них там что-то с поездом, связи почти нет, я так понял — на два часа задерживается. Так что если не придумаешь, чем заняться, можешь пару часов просто погулять. И постарайся в лаборантскую не заходить,— добавил он шепотом.

Позже, спустя много времени, Антон не раз задумывался, из каких удивительных совпадений складывается жизнь. Не задержался бы новосибирский поезд — не было бы надобности как-то убить время. Не сидела бы дальше по коридору злая, как Цербер, Даша со своими чувствительными приборами, — может, он пошел бы прогуляться во двор. Но теперь выходить не хотелось. И Антон вспомнил про злосчастных скворцов. Он ни на йоту не верил, что в предположении Тамары Николаевны есть какое-то рациональное зерно, и к тому же действительно совершенно не разбирался в птицах. Но ему необходимо было на два часа занять голову хоть какой-нибудь ерундой.

Антон достал диктофон, вынул из него карту памяти и вставил в рабочий компьютер.

— Вы слыхали, как поют скворцы? — пробормотал он, нажимая на треугольник проигрывателя.

В ответ раздались хаотичные посвисты, потрескивания и множество других не самых мелодичных звуков. В общем, именно то, что и демонстрировали скворцы этим утром в саду у Тамары Николаевны.

— Ну и какофония. Какая-то помесь радиопомех и испорченного водопровода, —поморщился Антон. — Ну-ка, а «правильные» как поют?

На слух оказалось — примерно так же. Антон скачал несколько разных записей, нашел даже альбом «Голоса птиц России», но никакой особой разницы не обнаружил. Что ж, значит, пора задействовать «тыжфизика».

— Ну, погнали спектральный анализ… Спекрограмма файла «скворцы.стандарт»... Сюда ее... Спектрограмма файла «скворцы.икс»... Сюда, рядышком... Ну, что тут у нас?

Антон глянул на два графика и перестал бормотать. Несколько раз сморгнул. Уставился в экран. Пару минут сидел молча, разглядывая то один, то другой.

— Да ну, ерунда какая-то! Так, возьмем еще каких-нибудь других...

Антон скачал с десяток разных записей голоса скворца обыкновенного Sturnus vulgaris, две из них — даже зарубежных, но все новые спектрограммы совпадали с первым графиком. В рамках допустимой погрешности.

А вот второй график, «скворцы. икс», в эти рамки явно не укладывался.

— Тамаре Николаевне надо на старости лет в орнитологи податься. Вон, похоже, новый вид открыла...

Можно было, конечно, на этом остановиться, списать результат на неизвестную видоспецифичность и поискать, в самом деле, контакты каких-нибудь орнитологов. И пусть разбираются. Но что-то в получившемся графике было странное, и странность эта выглядела не как «вариации на тему песни», а...

«Тыжфизик» наобум тыкал в список файлов из «Голосов птиц России», строил спектрограммы и анализировал. Все рисунки на них, конечно, отличались, но все-таки была разница между всеми этими графиками и скворцами с его диктофона. Распределение частот «скворцов икс» было слишком, слишком упорядоченным. Как будто сквозь помехи просвечивает некая структура...

— А ну-ка мы тебя сейчас расковыряем... —пообещал Антон загадочному графику, включая программу шумоподавления.

Молодому ученому стало по-настоящему интересно. Он запускал фильтр за фильтром, отсекал частоту за частотой, и теперь внимательно рассматривал результат всех этих преобразований. Получившийся график что-то ему напоминал. Сильно напоминал. Но что?

Антон ткнул в кнопку воспроизведения сигнала. Оставшийся звук стал каким-то совершено мерзким на слух, но тоже очень знакомым.

Дверь кабинета без стука приоткрылась. На пороге стояла мрачная Дарья.

— Приехал. Сейчас чаю выпьет, и начинаем. Что это за дрянь у тебя пищит? Как будто модем с помойки подобрал…

— Приехал, да? Бегу! Спасибо!

Антон подскочил с кресла и стремительно позакрывал все окошки на компьютере. Только спустя пару секунд до него дошла последняя реплика «страшного лаборанта».

Как она сказала? Модем?

***