Читаем Идол (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Благодаря особому складу ума и незаурядным способностям, пешка не вписалась в план гроссмейстера. Преступление, сбор улик, опрос свидетелей и прочие безобразия прилагаются. И немного фантазии.

Медведев Анатолий Дмитриевич

Медведев Анатолий Дмитриевич

Идол

Тело жреца обнаружил его помощник Быня, придя утром на капище. Жрец был убит ударом в затылок. Кроме того, пропал вкопанный в землю деревянный идол местного бога Ба-Бу, оставив после себя глубокую яму. Хороший идол был, намоленный, да ещё и налоги на него только-только заплатили. Возможно, его и пошёл проверить ночью жрец, встревоженный известиями о похищениях кумиров.

Капище находилось в трёх сотнях шагов от деревни, в небольшой роще. Быня шёл туда подмести и убрать мусор - площадка должна быть чистой несмотря ни на что, это он заучил твёрдо. Ночная роса приятно холодила босые ноги, рассветные сумерки скрадывали очертания предметов, в кронах деревьев раздавались первые трели птиц. Помощник недовольно поцокал, увидев учинённое безобразие, подобрал и выкинул в заросли крапивы пару камней, непонятный кусок металла на короткой палке, глубокую железную миску, подмёл вокруг и, удовлетворившись результатом, отнёс тело жреца в дом старосты.

- Вот, - сказал Быня, укладывая труп на топчан.

Весть моментально разнеслась по деревне. Жители осмотрели всё капище, но следов убийцы не нашли - Быня своё дело знал. Послали за королевским дознавателем в соседнее село - там шло расследование такого же похищения, а окрестные леса и поля прочёсывал гарнизон расположенной неподалёку крепости Волчий Клык, стерегущей границу. Крестьяне были бы рады, если бы розыск вёл воевода, как в прежние времена, но модные веяния докатились и до королевства Фисташей. Теперь, вместо доброй зуботычины, основными способами дознания стали занудство, дыба или их кошмарное сочетание с другими орудиями, если дело доходило до королевского секретаря - главы секретной службы, поклонника всего нового. Но выбирать не приходилось, а люди волновались. Кража идолов - явление чрезвычайное, а при их массовом исчезновении, ближайшие земли могли вовсе лишиться волшебной защиты от магических атак. И раньше кражи обходились без убийств.

Быню не подозревали - он не умел врать. А на вопрос, не заметил ли он чего-нибудь необычного, ответил, хорошенько подумав:

- Комары не кусали.

Чтобы не путался под ногами при подготовке к тризне, его отослали ещё раз поискать пропавшего идола. Помощник жреца заново обошёл капище, с лёгкой досадой собрал пару странных камней, ещё одну несуразной формы миску и ещё одну железяку на палке. Или ту же самую. При свете дня на ней была заметна запёкшаяся кровь. Минут пять Быня стоял с этой штуковиной в руке, пытаясь вспомнить её название. Такими гномы по камням стучат. Не смог.

- Ладно, - сказал он и с силой зашвырнул её в заросли крапивы, чтобы больше не видеть.

Его "ладно" совсем не походило на небрежную отмашку или лёгкое согласие. Этим "ладно" можно было ковать железо и крушить стены. Произносилось оно с расстановкой, с ударением на обе гласные: "лАднО".

Вслед за киркой улетели миска и камни.

- Что он делает?! - шёпотом возмутился сидящий в кустах Ортазеб. - И каску с рудой выкинул!

- Я в крапиву больше не полезу, - нервно отозвался безостановочно чесавшийся Замудон.

Вокруг двух демонов валялись кучки дохлых комаров, польстившихся на ядовитое тепло.

- Искал бы быстрее, перед другими бы успели подкинуть, - проворчал Ортазеб. - А этот нам всё испортит, хотя первым должен о гномах орать. Вот что, надо ему внушить, чтобы принёс улики селянам.

- И пусть сам за ними в крапиву лезет, - злорадно скалясь, одобрил второй демон.

- Займись им. А я посмотрю, что в деревне происходит.

Демоны разлетелись.

Быня возвращался с капища, когда перед ним возникла красная, голая тварь.

- Слушай меня внимательно, человек! - выпучив глаза и всё время почёсываясь, возвестила тварь. - Сейчас ты пойдёшь обратно, найдёшь всё то, что выбросил в крапиву...

Замудон привык смотреть на людей свысока. И благодаря своим способностям, и за счёт размера, довлея над смертными. Но с Быней этот фокус не прошёл. Детина был саженного роста, в двери входил боком (плечи мешали) и пригнувшись (притолоки ломались), руки величиной как не у каждого мужика ноги. Только лоб подкачал. Узкий был лоб, но крепкий. Как говорил древний мыслитель о таких людях: "в незнании - сила". Заподозрить знания у Быни не мог даже самый наивный. Редкие мысли формировались долго и мучительно, прокладывая глубокую морщину над надбровными утёсами. Пока тварь разглагольствовала о пользе крапивных процедур, Быня думал.

- Ты человек? - наконец спросил он, ковыряясь в ухе. Внутри что-то чесалось - слова демона в истерике метались по вялому мозгу, занятому управлением могучим организмом и не имевшему сил откликнуться на внушение.

- Какой я тебе человек?! - вскинулась тварь. - Я демон! А ты...

Договорить он не успел. Быня думал медленно, зато действовал решительно и быстро, не отвлекаясь на глупые сомнения. Слово "демон" вызвало рефлекторную реакцию: детина перестал ковырять в ухе и ладошкой так шлёпнул тварь, что она рухнула. Не дав ей опомниться, он схватил тварь за ноги и со всей силы приложил её об дерево.

Так закончил своё земное существование Замудон. Считается, что демоны бессмертны, но чтобы снова воплотиться и подняться из нижних миров, требуется много времени и сил.

Не выпуская ног твари, Быня замер, уставившись вдаль. Тяжкие думы одолевали его: демон, капище, идол, проверка. Проверил: капище в порядке, идола нет. Демон по дороге домой. Не на капище. Значит, рассказывать старосте не надо. Но кому-то рассказать надо.

- Дядько! - осенило парня.

Он зашагал к дому, волоча за собой дохлую тварь. Больше ему никто не повстречался - население деревни столпилось у дома старосты, а чужаки не торопились познакомиться с героем.

Быня был сиротой и жил на околице у дяди-пропойцы, помогая по хозяйству. Колоть дрова ему не доверяли - слишком сложно и опасно для окружающих. Полешки, разлетаясь в стороны, могли проломить стену. А вот натаскать воды или вскопать огород - это запросто. Копал детина даже не за двоих, а человек за пять, как минимум. Обычный крестьянин копает так: воткнёт лопату в землю, нажмёт ногой, перевернёт ком, не торопясь разобьёт. Долго и нудно. Быня за это время успевал несколько раз вдавить лопату одними руками, выворачивая целые пласты почвы. Парень часто помогал с грядками соседям, а те расплачивались за работу едой. Лопата у него была своя, раза в полтора крупнее обычной, с толстенным дубовым черенком. А как сноровисто он копал ямы! За последние годы на каждом подворье появились новые колодцы, причём немалая часть из них планировались как ямки под картошку. Карьеры возникали внезапно и в неожиданных местах, пока не удалось втолковать Быне, что больше - не значит лучше; что надо вовремя останавливаться. Он был плохо приспособлен к созидательной деятельности, но оставлять без дела такого видного парня глупо, поэтому его определили в помощники жреца.

Дядя спал в гамаке, во дворе, отходя после вчерашней гулянки и пропустив утренние новости.

- Дядько? - тормошил Быня пьяницу, пока тот не разлепил один глаз.

- Ну чего тебе?

Парень приподнял трофей:

- Вот. Пришиб.

Дядька попытался сфокусировать взгляд. Сквозь похмельную пелену проступало какое-то красное пятно.

- Кровищи-то... Если никто не видел - прикопай в овражке, - посоветовал старый разбойник, тут же всё забыл и отключился.

- Ладно, - согласился племянник и потащил демона к оврагу.

Деревенские жители сваливали сюда мусор. Груды отходов постепенно заполняли узкую лощину, продвигаясь в направлении реки, поэтому Быня пошёл в дальний конец оврага.

Там он попытался воткнуть демона в землю. Задумался. Бросив ношу, вернулся за лопатой.

Сарайчик с инструментами закрывался сорванной с петель и прислонённой к косяку дверью, как и все двери в доме. Быня забывал, что в половине случаев их нужно не толкать, а открывать на себя. Отставив дверь в сторону, он вошёл внутрь. Свою лопату Быня любил - ни у кого второй такой не было. Ей он и огрел Ортазеба, склонившегося в овражке над павшим собратом. Несмотря на немалый вес, молодой бугай ходил очень тихо.

- Раз и ещё, - тыча толстым пальцем в неподвижные тела, сосчитал он.

Идти к дядьке за советом? Твари похожие, лучше уж сразу двух прикопать.

Быня любил сажать саженцы, и тяжёлая глина полетела во все стороны от работающего землекопа. Повертев демонов, чтобы определить, где у них комель и корневища, он сунул их в ямы, забросал грунтом и притоптал его вокруг торчащих голов.

- Ладно! - изрёк Быня, с удовольствием глядя на хорошо выполненную работу.

Смутное беспокойство не оставляло парня и, бросив лопату, он пошёл посоветоваться.

- Дядько? - растормошил он дядю. - Поливать надо?

- Полей, - не приходя в сознание, легко согласился тот.

Вёдра у Быни тоже были свои. Хорошие вёдра, сделанные из старых бочонков с выбитым дном, аккурат по ведру на саженец.

Ортазеб очнулся от того, что ему стало мокро. Весь будто скован, голова трещит.

- Моя голова, - простонал он и открыл глаза. Над ним, в ослепительной короне из лучиков солнца, стоял помощник жреца и совершал ритуал бесчестья. Иначе говоря, Быня, увлёкшись посадками, по-простецки удобрял саженцы мочевиной.

- О нет..., - заскулил демон, - проси что хочешь, только перестань.

- А? - удивился парень и, засмущавшись, накрыл голову Ортазеба ведром.

Просить что хочешь? Быня хотел пирогов и молока, причём всегда, но пироги у него ассоциировались с бабой Маней и никак иначе. А ещё ему надо было найти идола.

- Идол? - пробасил детина.

- Ты хочешь знать, кто украл идола? - раздался приглушённый ведром голос. - Ведай же, смертный, в том повинны гномы!

- Не-е, - не поверил Быня.

- Я из общества добровольных стукачей и свидетелей Ио Говы, покровителя улик, призван проследить, чтобы гномы сполна заплатили за свои...

Быня не дослушал. Что он, дурак какой? Хотя и ходили слухи о пристрастии гномов к воровству одежды, да и граница была недалеко, но он точно знал, что гномы мелкие и такого тяжёлого истукана не утащат. Лгунов Быня терпеть не мог, не понимая, как можно говорить неправду. Разозлившись на вруна, он застучал лопатой по надетому на демона ведру. Звук получился сочным, и Быня слегка увлёкся. Только крики и ругательства, доносившиеся из-под ведра, вносили диссонанс в творческий процесс.

- Прекрати, прекрати, прекрати, - вопил Ортазеб, - не гномы это, не гномы!

- А кто?

- Эльфы.

- Не-е, эльфы тут не водятся, - снова не поверил Быня и заколошматил по ведру.

- А-а-а-а-а-а, - через некоторое время Ортазеб сообразил, что орёт в тишине, - а кто водится?

Быня задумался.

- Дриады?

- Точно, это дриады украли! - подтвердил демон и приготовился к новой канонаде.

А Быня наивно верил поговорке, что и врун на третий раз скажет правду.

- Дриады... А как унесли? Они же хилые.

- Вселились в идола, - уверенно ответил Ортазеб. - Он из дерева, а дриады с деревом управляются как бес с хвостом.

- Ладно, - не стал спорить Быня.

"Вот болван", - подумал Ортазеб, ожидая нового вопроса. Но помощник жреца молчал. Под ведром было душно и темно. Напрасно потом Ортазеб звал:

- Э-эй, смертный? Выпусти меня, а? Я тебя награжу. Любезный? Друг, ты тут? Слушай, брат, откопай меня, влага меня разъедает и воздух кончается, копыта отбросить боюсь... Повелитель?

Быня всего этого не слышал. С лопатой на плече, он шагал к большому дубу, росшему в полутора верстах к западу от деревни. В это же время королевский дознаватель рвал и метал в доме старосты, требуя улики и главного свидетеля.

Старый лес пережил опустошительные войны, нашествия скрипичных термитов и хихикающей саранчи, магические пожары и прочие напасти, но не вынес соседства с фермой по разведению боевых бобров-спиногрызов. От бобра не жди добра, гласила древняя дриадская мудрость. От прежнего леса остался один дуб. Правда, это был королевский дуб со славной тысячелетней историей, раскидистой кроной снаружи и королевой дриад внутри. А теперь в этом дубе жила и королевская свита. Бобриная ферма сгинула несколько лет назад, погребённая под рухнувшими плотинами, и возле могучего дерева разрослась молодая дубовая поросль. Но переселяться туда дриады не спешили, дур нет - менять приличное жильё на пусть отдельную, но хибару.

Кроме дриад, никто не знает, откуда они берутся. Сами они рассказывают про тычинки, пестики и опыление цветочков, хотя за подобным занятием дриад не замечали. Как бы то ни было, в дубе стало тесно от юных дев, даже несмотря на умение дриад увеличивать внутреннее древесное пространство. К тому же, в отличие от выросших в одиночестве и покое старших дев, молодёжь привыкла к гвалту и суете. Настоящие дриады молчат годами, эти же балаболки болтали без устали, и дуб гудел как растревоженный пчелиный улей, вызывая мигрень у королевы. Пришлось ввести полуденный тихий час, соблюдавшийся неукоснительно под страхом внеочередного наряда по уходу за корнями и борьбы с личинками. И надо же было, чтобы в самый застой тихого часа проснулся какой-то не в меру ретивый дятел. Или не дятел. Судя по стуку, этот дятел был размером с телёнка.

Быня лупил лопатой по стволу, пока из дерева не стали просачиваться дриады. Они расселись на ветках, с любопытством рассматривая наглеца, а королева Ариэль, приняв величественную позу напротив человека, смерила его уничижительным взглядом и снизошла:

- Какого хрена?

- Мне нужен идол, - ответил Быня, прекратив стучать.

- Идол? Из моего дуба?

Королева запаниковала. Слишком здоровый был детина, да и чудовищная лопата, если повернуть её острой кромкой, вполне заменит топор.

- Идол с капища. Верните, - безапелляционно возвестил Быня.

- А мы тут причём?!

- Ночью пропал. Надо вернуть.

Ариэль недоуменно воззрилась на парня. Но она оставалась дриадой, и, поведя плечами так, что её зелёная накидка немного сползла, частично обнажив высокую грудь, томно спросила:

- Может, хочешь что-нибудь другое?

Быня задумался. Его сегодня уже спрашивали, чего он хочет, и тогда он явно прогадал.

- Молока? - с надеждой спросил он.

На ветвях началась эпидемия - все дриады закашляли и стали закрывать лица ладошками.

- Молока? - королева зло прищурилась. - Для тебя только жёлуди.

- Не, - отказался Быня, - тогда лучше идола вертай.

И заколотил по стволу.

- Стой! - воскликнула Ариэль, - мне надо посоветоваться. Персил, Бурти, Тайд, давайте сюда.

Три старших дриадочки спустились с дерева, пошептались с королевой и та решила:

- Мы попробуем выяснить, видел ли кто из наших любительниц ночных посиделок, куда делся твой долб... то есть идол. - Она оглядела своих соплеменниц. - Ну, девочки, рассказывайте, кто что заметил ночью?

Поднялся гвалт. Как можно было в нём что-то разобрать - непонятно, но Ариэль внимательно слушала.

- Утром - ворона - в носу - голубое - правый - жук - кора - семнадцать - туфель - в глаз - рогами - дырка - бла - бла - бла - телега...

- Стоп! - королева подняла руку. - Телега?