Читаем Явления онлайн бесплатно

В историю античной литературы Арат Солийский (ок. 315-ок. 240 г. до н. э.) вошел как автор одного дошедшего до нас сочинения. Это гекзаметрическая поэма «Явления» (Φαινόμενα), посвященная описанию звездного неба и примет погоды. Античные источники называют и другие принадлежавшие Арату сочинения — поэмы на медицинские темы, гимн к Пану, эпиграммы, комментарий к «Одиссее», но именно «Явления» уже при жизни самого Арата снискали ему громкую, хотя, как показало время, и преходящую славу не только поэта, но также ученого и философа. Важное место поэма Арата заняла и в римской литературе: только на латынь она переводилась, по меньшей мере, четырежды, причем одним из ее переводчиков был Цицерон. Многим обязан Арату Вергилий, использовавший «Явления» при написании своих «Георгии». Цитат же из поэмы и почтительных упоминаний об Арате разбросано по всей античной литературе достаточно, чтобы согласиться с современным историком, назвавшим «Явления» «античным бестселлером»[1]. Из сегодняшнего дня, однако, гораздо легче объяснить, что послужило причиной забвения поэмы Арата, чем понять причины ее былой популярности. Попробуем это сделать, обратившись хотя бы вкратце к тем историко-культурным контекстам, в которых популярность поэмы Арата была закономерной и оправданной.

Об Арате мы узнаем из четырех греческих жизнеописаний (одно из которых, так называемое Vita III, дошло до нас в латинском варианте), краткой сводки в «Суде» — византийском энциклопедическом словаре конца X в. — и некоторых других косвенных свидетельств (большая часть которых содержится у Диогена Лаэртского).[2]

Родился Арат около 315 года до н. э. в городе Солы в Киликии (были еще другие Солы — на Кипре: к каким-то из этих Сол, или, может быть, сразу к обоим — городам весьма отдаленным от метрополии, относится греческий глагол σολοικίζω — «говорить по-солийски, коверкая слова»). Но образование Арат получил, по-видимому, не на родине. Словарь «Суда» называет его слушателем грамматика Менекрата Эфесского и афинских философов Тимона и Менедема.

Менекрат известен нам как автор дидактической поэмы о сельском хозяйстве, знаток пчеловодства, писавший также и об астрономии. Тимон из Флиунта, почти ровесник Арата (род. около 320 г. до н. э.), был последователем знаменитого скептика Пиррона и автором многих произведений, в частности трех книг гекзаметрических стихов («Силлы»), в которых он высмеивает философов-догматиков. Менедем из Эретреи (род. около 352 г. до н. э.) — ученик элидцев Мосха и Анхипила и основатель собственной школы философии, сам ничего не писал (о нем: Диоген Лаэртский. II, 17), но был авторитетом, объединившим вокруг себя многих выдающихся людей того времени. Косвенно, через Менекрата, имя Арата связывается с именами основателя школы стоической философии Зенона, стоика Персея и скептика Дионисия Гераклейского, поэтов Антагора Родосского, Александра Этолийского и Ликофрона, автора знаменитой «Александры». В седьмой идиллии Феокрита Арат упомянут (ст. 98) как один из поэтов, группировавшихся вокруг Филета Косского. Этому Арату посвящена Феокритом его шестая идиллия (вопрос об отождествлении феокритовского Арата с автором «Явлений» до сих пор остается, впрочем, открытым: два основных контраргумента, выдвигаемых противниками подобной идентификации, таковы: имя Арата, как свидетельствуют данные эпиграфики и нумизматики, было очень распространенным на Косе; в шестой идиллии Феокрита в имени Арата первый слог — краткий, тогда как в имени автора «Явлений» он долгий).

Примерно около 291 г. до н. э. Арат знакомится в Афинах со своим младшим современником Каллимахом, вместе с которым они слушают лекции ученика Теофраста перипатетика Праксифана Митиленского. Видимо, через Зенона Арат знакомится в Афинах с Антигоном Гонатом, который, став в 276 г. до н.э. правителем Македонии, пригласил Арата вместе с двумя учениками Зенона, Персеем и Филонидом, к своему двору. Приехав в столицу Македонии город Пеллу, Арат присутствует на свадьбе Антигона и Филы, падчерицы Антиоха I Сирийского, где читает свой гимн к Пану, написанный в честь победы Антиоха над кельтами (при Лисимахии в 277 г. до н. э.).

Не исключено, что именно Антигон заказал Арату написать астрономическую поэму. Арат, положивший в основу своего труда в первой части прозаические сочинения Евдокса (считается, что это несохранившееся сочинение Евдокса также носило название «Явления», хотя одно из жизнеописаний Арата (Vita I) называет его иначе: Κάτοπτρον, т. е. «Зеркало», или «Зримое»), а во второй — Теофраста (Σημεία — «Знамения», «Знаки»), справился со своей задачей по крайней мере к 275 г. до н. э. На следующий год вопросы литературы и искусства, прежде увлеченно решаемые при македонском дворе, отступают на задний план из-за вторжения в Македонию Пирра, война с которым продолжается три года. После ее окончания (или во время нее) Арат посещает по приглашению Антиоха I (Сотера) Антиохию: здесь он живет некоторое время, завершая свое издание гомеровской «Одиссеи». Подготовить издание «Илиады», заказанное Антиохом, Арату, видимо, помешала смерть царя в 262 г. до н. э. Об остальной жизни Арата мы знаем только, что умер он, вернувшись снова в Пеллу, незадолго до смерти самого Антигона — в 240 или 239 г. до н. э.[3]

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с культурным окружением Арата, — это его чрезвычайная пестрота. Мы находим здесь представителей различных философских школ и различных литературных лагерей. Косвенные свидетельства современников и догадки, основанные на тексте «Явлений», позволяют исследователям говорить о влиянии на Арата различных философских учений, прежде всего стоицизма, но что здесь относится к самому Арату, а что к традиции его рецепции — однозначно сказать нельзя.[4] Распространенный взгляд на Арата как на выразителя стоических идей аргументируется в основном тем фактом, что Антигон пригласил Арата в Македонию вместе с двумя учениками Зенона, а также тем, что астрономическая тематика была в особой чести у стоиков, апеллировавших к ней для доказательства своих космологических и этических положений. Вероятно, аргументы эти можно было бы принять без оговорок, если бы они поддерживались более надежными биографическими данными, однако ни из вышеупомянутых биографий Арата (ранняя из которых восходит, вероятно, к изданию Арата, подготовленному грамматиком I в. до н. э. Теоном Александрийским[5]), ни из самого текста «Явлений», как мы увидим ниже, ничто не свидетельствует о том, что автор «Явлений» был бесспорным адептом или тем более пропагандистом определенной философской доктрины. Кажется, что само знакомство Арата со многими выдающимися, но столь разными мыслителями-современниками легче согласуется с обликом скептика, чем философа-ригориста.[6]

Эпоха, современная Арату, давала основания для подобного скептицизма — основания тем большие, чем дальше мы уходим от хрестоматийного глянца античной классики. Годы жизни Арата приходятся на время беспрерывных войн по перелицовке созданной Александром державы. Как в Афинах, так и в Македонии, где довелось жить Арату, общую атмосферу определяют военные события. Смерть Антигона Одноглазого — деда будущего патрона Арата Антигона Гоната — при Ипсе (301 г. до н. э.) знаменует начало долгого периода междинастических раздоров между претендентами на власть в подчиненных Македонии владениях. Битва при Ипсе возвратила Афинам сравнительную независимость от Македонии, но примирения это не приносит ни в Аттику, ни на Балканы. Отец Антигона Гоната Деметрий Полиоркет, принявший царский титул еще в 306 г. до н. э., вынужден противостоять соперничающим диадохам. На Балканах в отсутствие находящегося в Греции Деметрия правление принимает Птолемей Керавн, выступающий против Деметрия. После смерти Птолемея в войне с кельтами (279 г. до н. э.) Македония переживает смену властителей, а кельты с грабежами проходят через всю Фессалию вплоть до Фермопил. В это же время Деметрий воюет с молосским царем Пирром и фракийским царем Лисимахом. В Азии бывшая македонская держава раздирается соперничеством между вавилонским царем Антиохом I и царем Вифинии Никомедом I. Антигон, заключивший союз с Антиохом, выступает против кельтов и разбивает их наголову в битве при Лисимахии (277 г. до н. э.), вернув себе тем самым власть в Македонии. В год приезда Арата в Пеллу Антигон празднует свой триумф, но войска Антигона по-прежнему ведут войны на разных фронтах. В 275 г. до н. э. в западные районы Македонии вторгается Пирр, подчинив на три года своей власти Фессалию и Верхнюю Македонию. Только после гибели Пирра в сражении в Аргосе (272 г. до н. э.) в Македонии наступает относительное затишье, однако через пять лет начинается новая война (267-261 гг. до н. э.) — на этот раз с Грецией, выступившей против Антигона объединенными силами Афин и Спарты. В это время Арат, насколько мы знаем, живет в дружественной Македонии Антиохии. Жизнь здесь была явно спокойнее, но мир заканчивается в 260 г., когда Антиохия в союзе с Македонией начинает войну с Птолемеем II.

«Ни одна эпоха не видела такой острой вражды, таких отважных “кондотьеров”, таких ненадежных альянсов», — характеризует эпоху Арата Пьер Левек.[7] Пресловутой гармонии, некогда царившей в греческих полисах, в мире, окружавшем Арата, во всяком случае, найти нельзя — разве что в мифологических рассказах о золотом веке, да в поэтических идиллиях (авторами которых становятся те же современники Арата). Характеризуя культурную и собственно литературную атмосферу времени Арата, исследователи античности согласно отмечают ее радикальные новшества, вызванные кардинальными изменениями в общественной и политической жизни эллинистической поры. Прежде всего это формирование нового типа самого человека культуры — литератора, ученого, философа, живущего на пожертвования властителей-меценатов и их чиновников. Развитие придворной поэзии и придворной науки повлекло в данном случае важные изменения во взаимоотношениях между публикой и людьми культуры, оказывавшимися теперь в большей степени зависимыми от мнения своих патронов и коллег, чем широкого круга сограждан. Неудивительно поэтому, что привычными особенностями, сопровождающими литературное творчество современников Арата, выступают теперь такие черты, как лесть, поиск формального и тематического «ангажемента», желание соответствовать определенному социальному спросу и вместе с тем — «уход от действительности», стремление к интеллектуализму, самоценность индивидуальных экспериментов в литературе и жизни.[8]

Чем психологически руководствовался Арат при написании поэмы в рамках общего культурно-исторического контекста своей эпохи, однозначно сказать, отталкиваясь от текста самой поэмы, трудно. С формальной точки зрения поэма Арата — за исключением вступления (ст. 1-18) и развернутого рассказа о Деве-Справедливости (ст. 96-136), позволяющих делать более или менее оправданные догадки о мировоззренческих пристрастиях их автора, представляет собою в первой, собственно астрономической части поэмы (ст. 1-732), схематично последовательное описание созвездий, не пропускающее, по словам Плиния Младшего, «самых маленьких звезд» (Письма V, 6, 43), — сначала северных (19-320), потом южных (ст. 320-453) с упоминанием движения планет (ст. 454-461), объяснением перемещения созведий по четырем небесным орбитам (ст. 462-558), с указанием времени восхода отдельных звезд (ст. 559-732). В «метеорологической» части поэмы, в так называемых «Предзнаменованиях» (Διοσημεία: ст. 733-1154), излагаются приметы погоды и даются советы, как и когда их лучше наблюдать — по лунному календарю (ст. 733-739), по временам года (ст. 740-751), по девятнадцатилетнему циклу Метона (ст. 752-757), по внешнему виду созвездий, Луны, Солнца (ст. 758-908), по природным явлениям, поведению птиц и животных (ст. 908-1154).

Области знания, послужившие Арату предметом поэтического вдохновения, выразили важные достижения античной науки. В основу «Явлений» легли исследования, приписываемые традицией Евдоксу и Теофрасту — ученым, чью роль в создании действительно научной астрономии и метеорологии трудно переоценить.[9] Предложенная Евдоксом (409-356 гг. до н. э.) модель солнечной системы в эпоху Арата была выдающимся достижением в объяснении строения Вселенной. Разрозненные представления о числе созвездий и кинематических принципах их видимого перемещения по небосклону Евдокс заменил геометрически сводной картиной взаимосвязанного перемещения светил в соответствии с движением равномерно вращающихся вокруг Земли гомоцентрических сфер (т. е. сфер, имеющих совпадающий центр, но разнонаправленные оси вращения). Видимый путь каждой планеты и созвездий мог быть представлен в этой системе как сочетание равномерных вращений нескольких сфер (по Евдоксу, таких сфер было двадцать семь: сфера неподвижных звезд, Солнце и Луна имели по три сферы, а остальные пять планет — по четыре).[10] Что касается названий созвездий, то и в этом вопросе современная Арату астрономия достигла определенного максимума классификации, возможного без привлечения сложной оптической техники. Каталог звезд, составленный сто лет спустя после смерти Арата знаменитым астрономом Гиппархом, подытоживший наблюдения александрийской астрономии и включавший в себя около восьмисот пятидесяти видимых звезд, оставался в целом неоспоримым вплоть до появления в XV веке каталога звезд, созданного в самаркандской обсерватории Улугбека. Гиппарху же принадлежит один из первых комментариев к поэме Арата, и этот комментарий — единственное, что дошло до нас из его многочисленных сочинений.