Читаем Янтарин онлайн бесплатно

— Интересный сегодня закат, — шепнула молодая королева, мружась на рубиново-алое закатное солнце, точно кошка. — Ветреный.

— Да, погода меняется, — согласился король, задумчиво вглядываясь в расплавленный горизонт с увитого вьюнками балкона. Где-то там усталые воины впервые за долгое время спокойно кормили комаров, оставив без поживы ненасытную Морту. Где-то там… интересно, что сейчас делает Диметрий: правит свои доспехи, молча, сосредоточенно тюкает по выгнутым пластинам чем-нибудь тяжёлым, не желая отдать их на починку мастеру, как в детстве, когда непременно желал всё делать сам, даже штопать собственную рубаху, или, вымотанный и замученный, спит в палатке какого-нибудь воина, обнаружившего начальство под каким-нибудь деревом и притащившего его на собственном горбу.

— Первый спокойный вечер за целый месяц, — вкрадчиво доложили сзади. Бледный темноволосый мужчина с чуть желтоватым вампирьим взглядом появился в комнате тихо и как всегда неожиданно. Тоже решил насладиться закатом и "выполз в люди", как непременно бы съязвила Фелиша. Впрочем, вредная девчонка язвила всегда, везде и по любому поводу. Если, конечно, рядом не было старшего брата, следившего за поведением сестрицы куда пристальней любых нянюшек и гувернанток. Пока не ушёл воевать.

Королева едва слышно ойкнула, залилась румянцем и поспешно отстранилась от мужа. Никак не привыкнет к своему положению при дворе. Ну, и к новому положению вообще. Король посмотрел на едва округлившийся животик супруги, тихонько улыбнулся в седеющие усы. Седина в бороду…

— Добрый вечер, Веллерен, — правитель отошёл от окна, неодобрительно взглянул в сторону потревожившего его покой субъекта. — Чем обязан твоему присутствию?

Веллерен склонил голову, вроде как в почтительном поклоне, но на самом деле всего лишь убрал тёмные патлы с глаз, дёрнув головой чуть импульсивней, чем следовало бы. Старый, потому такой наглый, хотя позволяет подобное только в присутствии самых близких. Вампиры не все такие, просто этот исключение даже из исключений. При дворе он обретался уже больше века, делясь бесценными советами, а частенько и почти бескорыстными поступками — обычно, тёмными и с запахом крови, поэтому знали об этих его услугах очень немногие. Для большинства Веллерен занимал пост советника, но действительно совета у него просили очень не часто, предпочитая обходиться без столь радикальных методов.

— Решил погреть старые кости. Дай, думаю, хоть взгляну мельком, что на улице творится. А тут вы с супругой, — Веллерен отвесил ещё один поклон, на этот раз чуть более душевный, хотя к трёхсотлетнему существу, когда-то вырезавшему целые деревни голыми руками, выражение "душевность" подходило так же мало, как к Фелише — "совестливость".

— А в мой кабинет вы попали волею злого рока и козней моей младшей дочери, — усмехнулся король.

— О, что вы, что вы?! Фелиша просто ангел, — вампир поморщился, — особенно, когда её удаётся удержать от огнива и пороха. Или хотя бы от алхимического террариума. Я здесь действительно из-за заката, мой король. Он… таит в себе нечто.

— Умоляю, не надо этой мрачной таинственности, — не хуже Веллерена поморщился король. Что с вампира взять, только бычью кровь хлестать горазд. И не слишком утруждая себя любезностями — привычка, позаимствованная у того же Веллерена — попытался спровадить нежелательного собеседника восвояси. Не вышло. На замечание "Вечер-то какой чудесный, пойдём, Милли, душа моя, свежим воздухом подышим", поганый вампирюга невозмутимо заметил, что воздух спёртым может быть только в склепе, посему наслаждаться им можно и в помещении.

— Простите мне мою дерзость, Ваше Величество, я искал вашу супругу. Госпожа, хочу узнать, что вы чувствуете.

Королева ещё больше покраснела под взглядами мужчин. Дар эмпатии, упорно развиваемый в ней всё тем же Веллереном, был слабым и плохо поддавался контролю, но даже такой, чахлый и непредсказуемый, был предметом зависти всех соседних держав. А уж заполучить его обладательницу себе в королевы… скольких же богов пришлось умаслить и от чего отречься, чтобы добиться желаемого? Лучше бы разглядели в эмпате испуганную девчонку, а не беглую рабыню, а уж там и карты в руки. Возможно, Милли откликнулась на чувства короля, приняв их за собственные, может, действительно полюбила самостоятельно, кто их, эмпатов, разберёт. Зато лучшей жены нельзя и желать — добрая, мягкая, умная. И дети от неё в восторге. Даже привередливая Фелиша.

— Ну, я чувствую что-то… настораживающее.

Веллерен хмыкнул. В этом вся Милли — даже закоренелого преступника, вырезавшего целый табун единорогов, прежде чем его скрутили, постаралась оправдать, а потом целую неделю ходила с опухшими веками и красным носом, пока известие о беременности не подняло настроения. Самая жестокая характеристика в её устах — настораживающее, угнетающее.

А вот старый вампир почувствовал неладное даже сквозь стены палаца. Можно назвать интуицией, можно предчувствием, дурным настроением, но мёртвая кровь его забурлила, требуя немедленных ответных действий.

— Милли, сердце моё, — король подошёл сзади, положил руки ей на плечи, стараясь успокоить и влить хоть немного сил. — Что там? Что происходит?

Разноцветные глаза его жены неожиданно затуманились, воронёные ресницы дрогнули и из-под них брызнули слёзы.

— Мой господин, — тихо прошептала она и, рыдая, упала на руки мужа.

Жаба осторожно высунулась из-под кувшинки, вопросительно раздула горло, но квакнуть не успела — плоский камушек свистнул по водной глади, поприветствовав земноводное точно между выпученных глаз.

— Есть! — Медно-рыжая девчонка с россыпью мелких бледных веснушек на вздёрнутом носу победно вскинула руки, отмечая победу. — Шесть из пяти.

— Почему шесть?

Рыжая обернулась, смерила взглядом янтарных глаз фигуру, такую же рыжую. Точно такую же до последней веснушки, если не считать того, что эта принадлежала хмурому мальчишке-подростку.

— Потому что перед этим двух зацепило одним снарядом, — задиристо откликнулась девчонка, задирая длинный подол уже подмоченного платья до колен и завязывая его в объёмный узел. Но разуться не успела. Её брат вздохнул, шагнул в воду прямо в сапогах, тут же сыто хлюпнувших водой, подобрал плавающую кверху брюхом жертву подлой атаки из пруда, помассировал пальцем бледное брюшко.

— Дышит? — жадно подалась вперёд девчонка. Жаба поспешно перекочевала за спину.

— Нет.

— Врёшь. Я же вижу — у тебя кончик носа покраснел.

— И что? — мальчишка на мгновение свёл глаза — такие же глубокие и янтарные, как у сестры — на кончике вздёрнутого носа. — Зачем она тебе?

— А тебе? — она хитро улыбнулась. — Как ты вообще жабу в руки взял, они же скользкие и с бородавками.

— С тобой же я как-то вожусь, — за спиной поспешно опустились рукава, что не укрылось от внимания девчонки.

— Отдай, а? По-хорошему прошу, Феликс.

Феликс тяжело вздохнул, обречённо зажмурился и замотал головой. Его сестра гаденько улыбнулась, подло ткнула брата в живот и тут же прыгнула ему за спину, выцарапав квакающую жертву произвола из его пальцев.

— Фелль!

— Какой ты всё-таки пресный, — удовлетворённо заключила она.

— А ты предсказуема, — огрызнулся он.

— Это почему?

— Потому что от тебя никто не ждёт ничего, кроме гадостей.

— Почему же ты со мной, такой ужасной, водишься?

Совершенно не интересуясь ответом, Фелиша присела у берега, не выпуская из рук многострадальной жабы. Взгляд её метался по жухлым прошлогодним листьям и мелким веточкам. Феликс ещё раз вздохнул, но никуда не ушёл. Присел рядом.

— Опять погребальный костёр устроишь?

— Не-а, надоело уже. Хочу найти соломинку.

— И?..

— И надуть. Только не спрашивай через что, поверь мне — не через рот.

Феликса передёрнуло.

— Пойдём, а, — почти жалобно попросил он. — Вечереет уже, меня комары загрызли. И вообще холодно.

— Ну так иди домой, — отмахнулась Фелиша. — Здесь недалеко.

— Лошадь-то одна.

— Небось не сахарная королева, не растаешь, если ножками протопаешь.

— Будешь такой вредной, сама пешком пойдёшь, — пригрозил брат. Его сестра только передёрнула плечами — ходить она не боялась. Точно так же, как лазить по деревьям и крышам палаца (и не только палаца, жрецы соседней молельни через одного поседели, когда на крыше главной башни обнаружили маленькую огненноволосую нелюдь с блестящими при луне глазищами).

— Фелль!

Девчонка сдержанно ругнулась, торжествующе квакающая жаба шлёпнулась под спасительную кувшинку, пустив по глади пруда несколько кругов.

— Чтоб тебя, — прошипела она, оборачиваясь к брату, но в его расширенных зрачках не было насмешки или желания нагадить сестре. — Слышишь?

Где-то далеко, скрытый деревьями старого городского парка, плакал колокол — старый бронзовый колокол, отлитый ещё древними мастерами и невесть каким чудом пришпиленный к часовой башне. Била в нём не было, но время от времени под купол залетал шальной порыв ветра, заставляя древний памятник петь на самые разные голоса иногда в течение нескольких часов. И тогда жрецы читали в его песнях знаки богов. Но на их памяти плакал колокол всего однажды — в тот день, когда с поля брани дракон принёс их мать…

Конь не стал задерживаться перед открывающимися воротами, перемахнув ограду и унёсся к палацу. Сжавшийся в седле Феликс страдальчески зажмурил глаза и мёртвой хваткой вцепился в разбушевавшуюся сестричку, пришпорившую жеребца.

— Не боись, Филя, — крикнула она, осадив взмыленное животное у крыльца. — Если что, до уборной доскачешь. — Пихнула брата локтем, скатилась сама, кинув поводья подбежавшему конюху и шумно ворвалась в палаты. Холодный мраморный зал встретил тишиной и запустением. Не сновали министры, не смеялись придворные дамы, не подглядывали вредные сенные девки, прирождённые сплетницы и доносчицы.

— А… где все? — Феликс заскочил следом, так же недоумённо протёр глаза.

— Ужасаются где-нибудь на площади, — буркнула Фелиша, тем не менее не удовлетворённая собственным предположением. Фрейлины и служанки наверняка там: охают, хватаются за сердце, падают в притворные обмороки, как принято в высшем обществе — желательно в руки неженатых молодых людей. Но где мужская половина?

— Нужно найти Милли.

— Что она тебе, Оракул всевидящий? — скривилась Фелиша. — Нужен батюшка. Ну или… — её передёрнуло, — Веллерен. Эта мерзкая Пиявка всегда в курсе всех событий, даже помнит имена горничных, бе.

— Юным леди не пристало подобным образом выражать свои чувства, особенно в адрес мерзких Пиявок, которые всегда в курсе всех событий, — вкрадчиво сообщили сзади. Феликс подскочил, громко икнув от неожиданности. Фелиша метнула в его сторону злой взгляд — шестнадцать лет старается привить брату чувства и реакции воина, хотя бы отдалённо напоминающие мамины, а выходит какая-то вялая размазня. Она и сама мало чем напоминает воительницу, скорей мелкая бандитка и вредитель, но в жизни не унизится до того, чтоб подскочить в присутствии вампира. Этого вампира. Мрачно скосила глаза туда, где обозначился советник отца, как всегда бледный и невозмутимый.

— Добрый вечер, господин советник, — процедила она. — Очень рада видеть вас в добром здравии.

Вполне удовлетворённый Веллерен кивнул. Строптивая девица его всегда немножко… забавляла. Эдакий надутый рыжий кузнечик, поставивший перед собой просто таки фундаментальную задачу — вывести его из себя. Вот и пыхтит теперь, раздражается почём зря. Мать близняшек тоже не сильно его жаловала — вампиры с её кланом никогда не ладили, но ей вполне хватало ума вести себя прилично и не позориться подброшенными в постель тарантулами.

— Не думал встретить вас в это время здесь.

— У нас нет комендантского часа, — один веснушчатый носик вызывающе задрался, второй постарался скрыться за лохмами отросших рыжих волос — хороший мальчишка, просто слишком нерешительный. В отличие от активной сестрёнки.

— Любопытное замечание, нужно будет при случае замолвить королю словечко о, бесспорно, полезном нововведении, — вампир хмыкнул. — Может хоть тарантулов из-под подушки вынимать больше не придется.

— Что случилось? — все свои грешки Фелиша и без его продёргивания прекрасно знала.

До того забавно: такие поразительно одинаковые внешне и совершенно разные внутри. Ведь оба поняли, что что-то неладно, но для неё надерзить неприятному типу намного важней, чем узнать правду, а он готов переступить собственную гордость, лишь бы знать, что с родными всё в порядке.

Веллерен нерешительно закусил губу, явив острый кончик желтоватого клыка.

— Думаю, вам нужно к себе. Сейчас я пришлю горничную с водой, чтоб смыли уличную пыль. А чуть позже к вам заглянет ваш батюшка, чтоб вы не волновались.

— Мы не волнуемся, господин Веллерен. Мы в восторге — целый палац к нашим услугам.

— Юная госпожа…

— Где все?

Не дожидаясь ответа, от Пиявки его всё равно не добиться, принцесса метнулась вверх по лестнице. И так понятно, что если что-то значимое, все заперлись в тронной зале, точнее — в неприметной комнатушке сбоку. Обсуждают нечто непременно важное и всеобъемлющее, злодеи. Единственное место в палаце действительно закрытое от её вздёрнутого носа. Даже в алхимическую лабораторию с четвёртой попытки смогла пробраться — хоть и разнесла в щепки дверь из морёного дуба.

— Ваша сестра, Феликс, слишком импульсивна, — прокомментировал Веллерен. Обернулся к мальчишке… и не обнаружил его. Вот ведь тихоня! Когда только успел смыться? И как умудрился проделать это незаметно от вампирьего слуха?

Когда Веллерен ушёл, Фелиша тихонько подошла к лестнице, свесилась с перилл.

— Филя, ты здесь?

Потёртый гобелен пошёл волнами. Вышитая на нём строгая дама с кислым лицом приобрела вид интригующе-подвыпивший с перекошенной миной и нетрезвым взглядом. Янтарный глаз подозрительно мигнул.

— Да ушёл он, ушёл. Чего ты такой нерешительный?

— А ты такая нервная? Веллерен специально тебя провоцирует. Он аж маслится, когда тебя выводит из себя. Поэтому и достаёт при каждом удобном случае. Проехали. Они не в комнате совещаний. Веллерен шёл из сада. И ушёл туда же. Не нюхает же он там цветочки.

— Думаешь, в беседке?

— Угу, в той трехъярусной. И скорей всего под самой крышей, чтоб ты не добралась.

Фелиша спустилась к брату, выбрала из его волос паутину и запутавшегося паука. Не удержалась, чмокнула в щёку.

— Чтоб мы не добрались.