Читаем Яна онлайн бесплатно

Травинка пробивается на свет

сквозь маленькую трещину в асфальте…

По оживленной улице, в свете рекламных огней, привычным темпом прыгающей походки, с рюкзаком на плече идет молодой человек в очках. Это Евгений. Ему двадцать три. У него длинные волосы, хорошее настроение и обаятельная улыбка.

Услышав сигнал входящего сообщения, Евгений остановился, пару раз пробежал по тексту и, чуть задумавшись, поднял голову.

В этот неподходящий момент к нему подошла Яна, хрупкая, нелепо одетая девушка с непосредственным взглядом.

– Хочешь кофе? – спросила она. – Я могу составить тебе…

– Секунду, – сказал Евгений и ещё раз перечитал сообщение.

Яна не ожидала такого «стоп!» на первом слове и слегка возмутилась, и слегка растерялась.

Каких-то десять минут назад она даже представить себе не могла, что он – это он. Но когда увидела его среди прохожих, сразу решила, что лучшее – враг хорошего. Парень полон сил, достаточно образован, доброжелателен и внимателен к людям. Без сомнения, он будет рад знакомству. А он даже не взглянул! Отмахнулся, как от мухи. Нет, к мухе бывает больше внимания, если, конечно, она достаточно назойлива. Яне совсем не хотелось быть мухой, тем более назойливой, но тащиться на вокзал, ждать электричку, потом ещё по лесу к отцовскому дому пешком, а уже темно, и скоро ночь. Но главное совсем не в этом! Сегодня она поставила перед собой задачу стратегическую. Парень, конечно, так себе – хлюпик в очках, но очки ему идут…

– Что? – привычно улыбнувшись, спросил Евгений.

– Я спрашиваю, не хочешь ли ты кофе? – повторила вопрос Яна и сразу добавила: – Если хочешь, могу составить тебе компанию.

– А если нет?

«Он что, грубит?» – подумала Яна, но все же произнесла: – Могу заплатить, если это проблема…

– Простите, мы знакомы? – спросил Евгений.

– Разве это важно? Я считаю, что если чего-то хочешь – делай! Иначе никогда не достигнешь намеченной цели.

– Ты хочешь кофе? – пытался понять Евгений.

– Конечно, нет! – оживилась Яна.

Она вновь ощутила прилив сил. Без этой волны азарта трудно быть убедительной. Яна умела возбуждать в себе эту волну, но напряжение сил часто приводило её к срыву в беспомощность. А вот этого сейчас она не могла допустить.

Она решила, что пришло время, что именно сейчас ей нужен настоящий друг, с которым можно было бы строить планы и двигаться к цели, а цель, как она полагала, у всех одна.

Но пробиваться в одиночку… Нет, ей обязательно нужен друг, опора, помощник, и его, этого друга, она должна выбрать сама, не полагаясь на случай, именно сама.

Из нескольких десятков лиц, в которые она пристально вглядывалась в этот вечер, она отметила Евгения, его пружинистый шаг, обаятельную улыбку. Его тощая фигура и очки говорили, что он далеко не глуп. Но самое главное то, что он остановился – это был знак!

И вот теперь, когда он предложил ей кофе… Конечно, нет! Какой кофе? При чем тут кофе? Она с готовностью начала излагать ему свой план, демонстрируя тонкую книжку в мягкой обложке.

– Вот книга, там… Короче, ставь цель, делай шаг, решай проблему. Понимаешь, если просто читать… и что? Просто читать, это падать в осадок.

– И при чем тут я? – Евгений всегда уставал от пустой болтовни. Но Яну уже понесло.

– Ну, посмотри, все бегут, а ты остановился. Я стояла там, под фонарем, читала на этой странице. В одном месте, в одно и то же время – это знак! Ты же меня заметил?!

– Честно говоря…

– Честно говоря, тебе нужно быть внимательнее. Ты улыбался, но ты весь такой в себе, а кругом люди. Нужно коммуницировать, общаться, например, под кофе.

– Всё-таки ты хочешь кофе?! – со вздохом произнес Евгений.

– Я же сказала – нет! – возмутилась Яна.

– Слушай, почему я до сих пор с тобой разговариваю? – повысил голос Евгений.

Этот вопрос он задал хоть и вслух, но, конечно, себе. При этом ему стало как-то неловко, он вдруг увидел, что эта напористая, наглая девушка на самом деле есть нечто простое, нежное, ранимое и беззащитное. Евгений улыбнулся.

«Он улыбается всем, нет только тебе…» – пронеслось в ушах Яны из какой-то песни. – «Кажется, он ничего не понял».

– Смотри, все спешат, видишь, они при делах. Но у них ничего не получается, а ведь у каждого есть шанс, только нельзя стоять, пойдем! – Яна решительно взяла его под руку и потянула вперед, увлекая в вечерний поток спешащих по домам.

«Бедная девочка!» – подумал Евгений, глядя на её книжку в мягкой обложке. – «Как же всё-таки действует на людей это бульварное чтиво!»

Он поймал себя на мысли, вернее, на желании обнять эту хрупкую несчастную девушку, но не так, чтобы… а по-дружески, пожалеть, утешить, сказать, что все будет хорошо. Потом бы уйти, но они уже шли под руку, и оттолкнуть эту детскую, как ему показалось, наивность неофита, он уже не мог и сопротивляться не стал. Тем более что она так забавно тарахтела.

– Я учусь в театральном, – продолжала Яна. – Это к тому, чтобы ты не думал, что я какая-то там… но дело не в этом. Да, я должна быть наблюдательной, убедительной и так далее… Но обстоятельства, случай! Ставь цель – куда шагать? Секрет в том, что в жизни главное – быть в тренде! А там просто держись сильного, лови момент и ты первый!

Она только-только поступила в театральное училище, поступила уверенно, сама, без протекции. Да и откуда протекция у девушки из леспромхоза? Она всё должна делать сама. Она привыкла. Она уже знает, что проблемы нужно решать по мере их поступления и что самый длинный путь начинается с первого шага. Она готова шагать, она уже делает эти шаги, но какой из них первый? – неизвестно, а пока: они идут к остановке, и Яна продолжает говорить слова:

– Подогнать обстоятельства под себя, продавить, прогнуть! Или, наоборот, себя подправить, исправить, даже сломать, а что? Да, сломать, но не сломаться, в этом все дело!

Слова сливались с уличным шумом, они прыгнули в уходящий автобус, который, с трудом сомкнув свои двери, втиснулся в поток слепящих фар.

семь лет спустя

Поздним вечером, дождавшись разрешающего сигнала светофора, новенький серебристый «Лексус» нервно рванул с перекрестка. За рулем Евгений. К его длинным волосам добавились жидкие усики с такой же бородкой, линзы в очках стали чуть толще, а вот улыбка – чуть реже.

Яна заметно преобразилась, превратившись в стильную, симпатичную, не лишенную светского блеска девушку.

– Я ушла из театра, чтобы жить, Женя, жить! А не ограничивать себя набором твоих идиотских умозрений.

– Послушай, что значит жить? А во-вторых, это твое «не ограничивать» и мои возможности… Я стараюсь, делаю всё, что в моих силах. Но ты хотя бы, пожалуйста, не навязывай мне свои взгляды.

– Я не навязываю, Женя, зачем тебе эти рамки? Ты же всегда говорил о свободе!

– Моя свобода заканчивается там, где начинается локоть…

– Это не работает, Женя! Твои принципы ограничивают только тебя. Локоть соседа врежет тебе в ухо и спихнет с трассы на первом же повороте – в аут!

– Ты не понимаешь, это философия жизни, концепт!

– Не сходи с ума, Женя! Я же тебе…

Яна не смогла договорить, так как Евгений нажал на тормоз и она, едва успев вытянуть руки, уперлась в переднюю панель.

– Приехали, – буркнул Евгений, отвернувшись в сторону.

– Зайдешь? – проглотив недовольство,  спросила Яна.

– Нет.

– Женечка, не сердись, не подводи меня, придумай что-нибудь, ты же можешь!

– В лучшем случае через месяц, не раньше.

– Какой месяц, Женя! Ты же знаешь, деньги нужны вчера. Женя, я в тебя верю, постарайся, пожалуйста, хорошо?! Договорились?!

Яна невинно улыбнулась. Какое-то время она держала улыбку и, не дождавшись ответа, решила, что молчание – знак согласия.

– Ну, все, до завтра? Пока-пока! – Она чмокнула его в щеку и вышла из машины.

Евгений помог ей закончить бизнес-школу, помог устроиться в банк, и хотя все попытки хоть как-то натаскать её по финансам и кредиту провалились, Яне удалось продвинуться и возглавить кредитный отдел, просто потому, в том числе и потому, что клиенты велись на любой продукт из её рук.

Считает она до сих пор плохо, но андеррайтинг определяет безошибочно, на глаз.

Вместе с тем, её когда-то былая непосредственность всё больше вытеснялась ростками высокомерия.

Женя, конечно, хороший парень, но как спутник по жизни… не тянет. Да, он близкий, почти родной человек, он до сих пор полезен, но Яна, как ей уже казалось, должна смотреть дальше.

Поднявшись на девятый этаж, Яна зашла в свою новую трехкомнатную квартиру, обустроенную в стиле хай-тек, скинула босоножки, бросила на диван свою сумочку и… в дверь постучали…

«Женя!» – подумала она и кинулась открывать. – «Наверняка он что-то придумал, нашел, принес… Возможно, прямо сейчас все уладится!» – Она почти повернула барашек врезной щеколды… – «Почему он стучит, а не звонит?» – пронеслось в голове.

Звонок у Яны особенный, посторонний мог и не заметить стилизованную кнопку, расположенную там, где ручка, но Женя об этом знал.

Стук в дверь повторился еще настойчивей и громче. – «Это не Женя», – поняла Яна и осторожно заглянула в глазок.

За дверью стояли два подозрительных незнакомца.

***

Двое в черном волокли по земле бездыханное тело. Они появились в слабом свете уличного фонаря, затащили тело в деревянное здание свинарника и бросили в зловонную жижу.

Через пару часов у горящего свинарника уже хаотично метались люди. Их потные, грязные от сажи лица освещались бликами огня. Среди них был отец Яны – Лесник, временно исполняющий обязанности председателя леспромхоза. Из-за треска, криков и прочего шума его громкий голос был едва слышен:

– Багор, сюда! Быстро сюда! – осипшим голосом кричал он.

Мужчина в брезентовом плаще и рукавицах, нахлобучив на голову капюшон, зацепил багром деревянные ворота. Ворота слетели с прогнивших петель, мужчина забежал в горящий свинарник. Из свинарника с визгом побежали свиньи.

Механик пытался запустить дизельный насос, который тарахтит и, фыркнув водой из шланга, глохнет, тарахтит и снова глохнет. Механик со злостью ударил его ногой.

Выплеснув очередное ведро воды в окно горящего здания, мужчина в куртке швырнул пустое ведро на землю.

Пламя уже полностью охватило свинарник, и люди беспомощно смотрели на всепожирающую стихию огня.

– Вот оно как, – сказал сам себе Лесник. – Вот и нет фермы. «Так и пилорама… да и дома, не ровен час… – Тут он почему-то вспомнил о дочери: – Как она там? Всякое может быть… Хоть бы приехала… повидаться…»

Помочь он ей ничем не мог, она и не приезжала. Он знал про Евгения, был как-то у них на съемной квартире, один раз был… и больше не ездил, не хотел. К тому же в леспромхозе сплошные передряги – то одно, то другое, странные дела, вот и пожар – с чего вдруг?

На опушке леса горело деревянное здание свинарника. Рухнула кровля. Яркая вспышка пламени взметнулась к небу.

***

Пламя зажигалки, поднесенное к толстой сигаре, подсветило лицо хозяина шикарного особняка.

В холодном сумраке большого кабинета Павел Янович, пыхнув толстой кубинской сигарой, грузно опустился в кресло у камина, в котором с дровами горели только что брошенные туда документы. Пару листочков Павел Янович еще держал в руке, но после некоторого раздумья, отправил их к собратьям, в огонь. Бумага быстро превратилась в пепел. Павел Янович встал и, бросив сигару в камин, подошел к большому панорамному окну.

Холдинг «Интер-групп» он собирал по зернышку, создавал с нуля, ну почти, почти с нуля, создавал, как и многие другие, всеми правдами и неправдами. Других уж нет, а он вот, стоит на ногах твердо. Или не очень? Есть, конечно, вопросы, но когда их не было? Так, пустое…

В последнее время Павел Янович немного потолстел, оплыл и стал уставать. Ничего не поделаешь – возраст. В свои шестьдесят пять он вдруг почувствовал странную щемящую боль где-то в груди, в области солнечного сплетения. Это смутное ощущение тоски и какой-то тревоги выводило его из равновесия, иногда даже не давало уснуть. Ему стало казаться, что всё нужно делать не так, как-то иначе, по-другому, но как иначе он не знал и по-другому не мог.

Павел Янович увидел, как внизу, к парадному входу, с визгом тормозов на вираже подъехал автомобиль его до сих пор неженатого тридцатисемилетнего сына. – «Может, если были бы внуки, – мелькнуло в голове, – и… что-то ещё… должно быть что-то ещё…» – думал Павел Янович, глядя, как выскочив из машины, Анатолий торопливо взбегал по ступеням крыльца.

Павел Янович поднял взгляд на мрачное уже темное небо. Он попытался вернуть мысль, которая только что вроде витала где-то рядом и, может, она ещё где-то здесь, но в кабинет вошел запыхавшийся Анатолий и включил свет.

– Пап, мы подумали, – сказал Анатолий, направляясь к столу, – если эта сволочь начнет давать показания, а это очень, очень… – Анатолий наскоро перевел дух. – В общем, тебе лучше уехать. – Он посмотрел на часы. – Экипаж уже в порту. Если хочешь, Анна полетит с тобой. Запасные паспорта, на всякий случай, на обоих, – добавил он и положил паспорта на стол.

– Мне уехать? – удивленно спросил Павел Янович, усаживаясь в рабочее кресло.

– На время, пока утрясется…

– Завтра суд! – напомнил Павел Янович.

– Поэтому лететь надо сегодня, – логично, как нечто очевидное, заключил Анатолий. – Нельзя рисковать, это слишком… Мы решили, что это…

– Вы решили? – перебил Павел Янович. – С каких это пор кто-то стал решать за меня?

– Пап, лучше бы…

– Лучше бы ты не делал глупостей! Мне не пришлось бы разгребать это дерьмо! – Ударив ладонью по столу, Павел Янович встал и зашагал к выходу. – Уехать! – на ходу сказал он и обернулся. – Если я уеду, тебя разденут до нитки, раздербанят так, что… охнуть не успеешь! Где Наташа?

Анатолий пожал плечами, Павел Янович вышел из кабинета.

***

Обнимая подушку, Наташа в одежде лежала на кровати. Здесь, в её комнате, всё почти так же как в детстве. Никто ничего не трогает, не переставляет. Наташа тоже ничего не трогает и не переставляет.

Когда она остается в доме на ночь, она приходит сюда после очень позднего, иногда ближе к полуночи, ужина и ложится спать. Утром, ближе к обеду, встает и уезжает, сожалея о потерянном времени. Она бы вообще не приезжала, если бы не беспредельная дороговизна жизни и не настойчивое желание отца её видеть.

Наверное, она напоминала ему молодость, наверное, потому что была очень похожа на мать, то есть на первую жену Павла Яновича. Такой же экстремальный нрав и бешеная кровь. Каждый год она летала в Испанию только для того, чтобы посетить «Торос Монументаль», тайно надеясь на победу быка и смерть тореадора. Там её принимали за свою и очень удивлялись, когда узнавали, что её зовут Наташа и что она прилетела из России на своем самолете. Самолет, конечно, был отцовский, и поэтому, в том числе и поэтому, Наташа время от времени приезжала к отцу на ужин, а иногда, очень редко, оставалась ночевать.