Читаем Ямата-но Орочи онлайн бесплатно

10 октября 50 года от начала Эпохи Какурезато

— К-ха, к-ха, к-ха… — сухой кашель эхом отозвался в пустых стенах одного из закрытых помещений первого этажа замка Кикьё Конохи.

Первым этажом замка был фактически подвал. В отличие от прочих этажей здесь были полноценные достаточно толстые стены, а не раздвижные перегородки. Уже никто не помнит, для каких целей предназначалось изначально это помещение, но уж несколько десятков лет оно было складом всякого хлама. Собственно, как и весь замок Кикьё. Только в последние полгода в памятник самому себе и прошлой эпохе начала возвращаться жизнь. После боев в Конохе значительная часть учебных и административных корпусов была разрушена. Восстанавливать их большого смысла не было, поэтому было начато строительство нового комплекса зданий. Обучение же пока планировалось проводить в спешно приводимом в порядок старом замке. Но пока в одном из помещений его первого этажа была обустроена медицинская палата. Точнее, родильный зал.

— Слушай, Орочи, это совсем не нормально, — обеспокоенно сказал Джирайя, который стоял, прислонившись к стене неподалеку от меня. — За всю жизнь я не помню, чтоб ты чихнул-то хоть раза два за день. Болеть для тебя ненормально.

Я в ответ ему сухо рассмеялся, стараясь подавить позывы к кашлю.

— Ерунда. Это не болезнь. Не обычная инфекция точно, иначе и ноги бы моей здесь не было, — пояснил я отшельнику. — Просто нервы.

— Просто нервы, — сердито повторил Джирайя, сложив руки на груди. — За дурака держишь? Не бывает от просто нервов температуры и кашля.

— Бывает. Здесь, — я постучал пальцем себе по лбу, — есть центры, управляющие и кашлем, и терморегуляцией.

— И что, хочешь сказать, что раз с башкой проблемы, то ничего страшного?

— Нет, такого я точно не скажу, — прислонившись к противоположной от Джирайи стене, честно ответил я.

Прохлада камня хорошо ощущалась сквозь одежду. И не от того, что подвал был холодным. Нет, его отапливали хорошо в преддверии родов Кушины, выпавших на осень. Просто у меня и в самом деле небольшая лихорадка. И она практически не прекращается уже более полугода во всех клонах. Симптоматика утраты основного тела и ядра души была разной, но в целом она сопровождалась разными нейрогенными патологиями. Иногда психосоматические нарушения были не так заметны, иногда на них сложно не обратить внимание. Текущий клон, Чода, еще хорошо держится. Но паршивое состояние без каких-либо признаков улучшения — это все-таки не верх моих желаний.

— Что бы ты ни говорил, но в том бою потрепали тебя сильнее, чем нас, — хмуро заметил Джирайя.

— Могло быть хуже, — пожал я плечами.

— А могло быть лучше! — вспылил Джирайя. — Не начни ты строить из себя героя и не отправь нас в Рьючидо.

— И как бы поступил ты на моем месте, Джи? — с усмешкой уточнил я.

— Да в том и дело, что ты — не я! — воскликнул отшельник. — Ты ж всегда был умнее!

— Настолько умный, что дурак, — согласно кивнул я в ответ.

— А, да чтоб тебя! — махнул на меня рукой Джирайя, отвернувшись в сторону. И только после паузы негромко добавил: — Спасибо.

— Пожалуйста.

Несмотря на возмущение, Джирайя понимал, что не поступи я тогда так, как поступил, то его жизнь и жизнь Цунаде могли оборваться. Не думаю, что Джирайя или Цунаде не были готовы к такому исходу. Жизнь шиноби — это бесконечное хождение рука об руку со смертью. Но готовность отдать жизнь еще не значит, что эта самая жизнь шиноби не дорога. Оттого такая жертвенность вызывает только еще большее уважение.

— Давно они уже там, — нарушил затянувшееся молчание Джирайя, с тревогой оглянувшись на дверь, возле которой мы с ним несли стражу и из-за которой доносились приглушенные крики. — Мне кажется, Наваки на свет появился куда быстрее. Хотя я, знаешь ли, там счет времени потерял вообще.

— С джинчурики всегда сложнее, — вновь кашлянув, пояснил я.

— Ты же сказал, что биджу не будет представлять угрозу, — недоверчиво хмыкнув, припомнил Джирайя.

— Даже так десять месяцев беременности — это на месяц дольше положенного. Ребенок большой слишком.

— Для джинчурики биджу — одна сплошная проблема. Даже в таких вещах, — тяжко вздохнув, произнес отшельник.

— Для биджу джинчурики — тоже не в радость, уж поверь, — с улыбкой заметил я.

— Этим демонам вообще что-то в радость? — скептически вскинув бровь, уточнил Джирайя. — Кьюби — это истинное бедствие человеческое.

— Биджу — это несчастные дети, — отрицательно покачав головой, высказал я свое видение дел.

— Великоваты детки-то.

— Да, в том числе и поэтому, несчастные.

— Да ты никак и в самом деле жалеешь их? — недоверчиво глянул на меня Джирайя. — Да Кьюби ж веками являлся там, где уже царили злоба и раздор, и уничтожал все, довершая разрушения.

— Именно так, он являлся там, где злоба людская доходила до апогея, и разрешал все конфликты так, как умел, — согласился я. — При случае попытайся поговорить с биджу и сам поймешь, что они из себя представляют.

— Смерти моей хочешь, что ли? Они ж растерзают раньше, чем я успею сказать привет, — хмыкнув, справедливо сказал отшельник.

— Ну, может, повезет, — пожал я плечами. — Просто не такие уж они кровожадные, как о них молва ходит. Сам же знаешь, что джинчурики им много чего приписывают, а на деле они просто люди, которые тяготятся своей судьбой больше окружающих.

— Как знать, — неуверенно ответил Джирайя, нахмурившись. — Кстати, ты не в курсе, Мито знала, на что обрекает себя и Кушину, когда решила стать первым джинчурики Кьюби?

— Мито прекрасно все понимала, — прикрыв глаза, ответил я, вспоминая свою давнюю знакомую. — Только у Узумаки к подобным лишениям особое отношение. Посвятить жизнь сдерживанию биджу — это не самая большая жертва, на которые шли некоторые Узумаки для клана. Все-таки иногда важно не только, как шиноби умирает, но и как живет, согласись, Джи. Сводить уйму прожитых лет со всеми их тягостями и жертвами к одному кульминационному мгновению как-то не круто.

— Ну, ты и вспомнил тоже, — неловко рассмеялся отшельник, почесав затылок. — Я ж про смерть шиноби сказанул в молодости. С тех пор уж повзрослел, так что да, понимаю тебя. Важно не только, как погиб шиноби, но и как он живет. Да и вообще, хватит придираться к словам! Я вообще не то имел в виду!

— Ага, повзрослел. Ты тем и хорош, что до гробовой доски не повзрослеешь, Джирайя, — хмыкнув, заметил я.

— С чего бы я не повзрослел? — возмутился отшельник. — Я, вообще-то, уже отец. Харэ меня позорить!

— О, с этим ты всегда справлялся сам, прозванный Безумием деревни, Сато но Кьёки, — сказал я в ответ со смехом.

Только смех быстро вновь перешел в новый приступ кашля, справившись с которым я, поморщившись, жестом попросил не обращать на меня внимания. Сегодня в самом последнем круге обороны вокруг родильного зала с Кушиной стоял не только я с Джирайей, но и еще с десяток шиноби. И еще дальше были расставлены патрули и барьерные команды. Но только никто из них не мог бы мне помочь с моей болезнью, так что пусть от своего дела не отвлекаются.

В Конохе, по примеру Мито, было известно, что во время беременности джинчурики и особенно разрешения от нее печать на их теле ослабевает. Развитие плода и собственной системы циркуляции чакры в нем вообще вызывает массу сложностей с контролем чакры, так как поток энергии становится слишком нестабильным из-за необходимости питать растущего ребенка. Поэтому к родам Кушины подошли со всем тщанием. Только по моему настоянию целью введенных специальных мер был не контроль за биджу — Курама не в том положении сейчас, чтобы устраивать дебош, опьянев от близкой свободы. Особый режим безопасности был введен для защиты Кушины не от угроз изнутри, а опасностей, которые могут явиться извне.

В Конохе все еще не в полной мере функционирует общая система безопасности. Она хоть и введена в строй, но все еще нуждается в отладке. Так что риск визита нежданных гостей в самый неподходящий момент сохранялся. А среди перечня этих гостей по нынешним временам был не только одноглазый Учиха в маске, но и еще несколько десятков бывших жителей Конохи, ныне вынужденных перебраться в Киноху.

Я все еще не уверен на сто процентов, санкционированы ли были со стороны Минато нападения на Кушину во времена раскола Листа, знал ли он о них и просто закрывал глаза или пытался воспрепятствовать, но знаю, что среди беглецов все еще есть люди, которые не прочь заиметь джинчурики на стороне Кинохи. Я не был настолько глуп, чтобы не отправить с фракцией Минато на юг и своих шпионов, да и к помощи Джомае но Сато пришлось прибегнуть, так что примерно я представляю, как там дела в южной Конохе идут.

Опасения насчет контактов со Страной Неба подтвердились. Но не все в Кинохе и Стране Пламени были рады как самим связям со старым противником, основной удар которого как раз пришелся на юг страны и принес там большие разорения, так и культурным веяниям Страны Неба. В самой южной какурезато помимо этого был кризис власти. Минато оставался Хокаге, но он ослаб, и на его счету оставалось поражение в гражданской войне и бегство из Конохи. Далеко не всем это нравилось.

Неразбериха и передел власти — в первом приближении, нечто подобное происходило на юге. Трения среди шиноби Кинохи усугублялись неидеальным сплочением с новыми союзными силами — возрожденной Страной Неба. Такое разрозненное состояние идет на пользу мне — Киноха и Страна Пламени не представляют той угрозы для моей унии, которую могли бы. Но и совсем безобидными их назвать нельзя. Тем более что я не один такой умный, так что уверен, что и в Конохе сейчас остались шпионы южан. А то и вовсе их диверсанты или просто сочувствующие, готовые при первой возможности оказать содействие воссоединению Конохи на условиях Минато или Дана.

Тихие шаги, эхом отдававшиеся от голых каменных стен, привлекли мое и других охраняющих непосредственно родильный зал шиноби внимание. Звук раздавался из боковых коридоров. Звук был частым — похоже на бег. Вскоре к ударам обуви о камень пола добавилось размеренное шумное дыхание. Кто-то явно торопился сюда. Четверо человек.

— Хохето, ты, что ли? — донесся из-за поворота голос Тайе Хьюга, увидевшего первым приближение своего соклановца и озвучившего первую часть кодовой фразы: — Его дыхание сорвало и унесло желтые листья.

— Я, — ответил один из приблизившихся шиноби, после чего взял паузу, чтобы перевести дух и четко проговорить необходимый ответ: — Приходит странствующий осенний ветер-дружок.

Обе части пароля были началом и концом двух разных стихотворений из знаменитого списка ста песен сотни поэтов. Ответ на фразу Тайе был верным.

— Что за спешка? — поинтересовался Тайе у новоприбывших.

— Радиосвязь нарушена. И проводная в замке тоже не работает, — все еще неровно дыша после бега, сообщил Хохето. — От вас никаких сообщений. Кизаши велел проверить и выяснить причину разрывов.

Услышав новости, наш штатный радист тут же прильнул к своей станции, проверяя информацию. Еще один человек проделал те же операции с проводной станцией, почти похожей на привычный телефон. Судя по лицам обоих шиноби, известия были правдивы. Переглянувшись с Джирайей, мы отлипли от стен и направились к Хохето.

— На улице все также дождь? — уточнил я, выйдя в соседний коридор и увидев примчавшуюся к нам группу шиноби.

— Дождь и гроза, — ответил Хохето. — Одна молния ударила в замок.

— Ну, это может объяснить проблемы со связью, — пробормотал Джирайя.

— Сегодня должна была стоять ясная погода. Незначительная облачность в худшем случае. Полная луна на чистом ночном небе, — сказал я, подойдя ближе к остальным шиноби. — Полнолуние в ночь родов джинчурики — уже плохой знак, а неожиданный осенний шторм и гроза вкупе к этому — это перебор, не считаете так?

— Когда это ты стал таким суеверным, Орочи? — удивленно поинтересовался Джирайя.

— Я не суеверен. Суеверны вы, — вздохнув ответил я. — Гроза в это время необычное явление, но я чувствую, как многие считают ее чем-то вроде гневом небес на роды Кушины. И молния, угодившая в замок — лишнее тому доказательство, не так ли, Тайе?

— Рюджин-сама, я… — начал было неловко оправдываться Хьюга, но я отмахнулся от него:

— Все гораздо проще, Тайе. Это санка.

— Бродяги вызвали грозу? — насторожился Джи.

— Они продают свои услуги тем, кто готов их купить, — пожав плечами, пояснил я. — На нас напали.

К этому моменту я уже подошел достаточно близко к Хохето и его группе, чтобы активировать одну из способностей имеющегося в этом клоне додзюцу. Тацуган — он позволял видеть чужими глазами при обычном использовании техники глаз. Но если сократить расстояние и посмотреть в глаза жертве, то Тацуган позволял увидеть то, что видели недавно глаза жертвы.

Это было редкое додзюцу, которое требовало сочетания особого кеккей генкай и хирургического вмешательства, совмещенного с фармакологическими мутациями. О нем наверняка не знал Хохето и тот, кто скрывался за его обликом, тоже. Однако он был достаточно опытным шиноби, чтобы понять, что внезапно заволокшая мою радужку чернота — не к добру.

— Химе, гендзюцу! — вскинув руку со змеиным браслетом на запястье, быстро приказал я, как только заметил движение рук Хохето.

Сам я в последнее время гендзюцу использовать не рискую, но зато наконец появилась польза от вечно слоняющихся со мной трех змей. Они успели вовремя. Мне оставалось только отбить в сторону брошенные в меня кунаи, а второй атаки не последовало. Хьюга Хохето и примчавшиеся с ним шиноби замерли, словно подвешенные на невидимые ниточки марионетки, а через миг и вовсе были накрыты волной белых волос, связавшей их по рукам и ногам.

— Яманака? — коротко поинтересовался Джирайя, не двигаясь с места и держа сомкнутыми руки, удерживая свою технику волос.

— Хуже. Рейка но дзюцу, — также коротко ответил я, приказав: — Перевяжетесь там, кого успели ранить.

— Като, — мрачно высказался Джирайя. — Раньше он мне казался нормальным парнем, но чем дальше, тем хуже.

Эта группа из четверых одержимых шиноби не успела толком ничего сделать, только метнули оружие, чтобы отвлечь внимание. Несколько царапин — все, что они успели сделать. Но способны они были на куда большее. Промедли мы хоть секунду — и духи-инкарнаторы избавились бы от нынешних оболочек и переметнулись в следующие. И так до бесконечности. Шиноби под техникой духовной трансформации не страшны ниндзюцу или тайдзюцу, они вообще нематериальны и уничтожают жертв изнутри. Но они все также подвержены гендзюцу.

Недовольно скривившись, я секунду задумчиво глядел на скованных шиноби. Еще год назад они не представляли бы для меня проблем. Выбить захватившие их тела души можно было простой волной сакки или используя на себе ту же технику Рейка. Но сейчас такие техники для меня опасны. Нужно что-то придумать, чтобы спасти этих неудачников. Попробую так…