Читаем Ядвига Фрей (СИ) онлайн бесплатно

Если у вас возникают вопросы по поводу слов или поведения героев - спрашивайте у них; телепатически, например.

Это реальные личности.

ЯДВИГА ФРЕЙ

ВОЛШЕБНЫЙ ЭЛИКСИР

Книга 1

Предисловие

- Вы ловите маньяков, серийных убийц?

- Да.

- Почему?

- Они убивают.

- Но почему они делают это?

- Потому как, иначе не могут, - ответил профайлер. - У каждого из них своя причина. И это, обычно, детская травма.

- Всегда ли?

- Иногда, жажда убивать генетически наследуется, но такой вид маньяков редкость.

- А террористы?

- Их расстреливают на месте.

- Почему?

- Они убивают массово.

- Почему вы убиваете тех, кто убивает?

- Только так, их можно - остановить.

- Мы с вами, в этом, похожи.

1

Я выслеживаю и убиваю тех, кто выслеживает и убивает людей, чья кровь несет примесь: волшебных и магических созданий.

Созданий таких, как я.

Я - ответ тому времени, когда орден "Oculus Dei" торжествовал, омывая почву криками, ужасом и кровью.

Я - охочусь за нечистью. За теми, кто испив волшебный эликсир, истекает черным гноем. За теми, кто отбросил науку и дружбу, выбирая насилие. За теми, кто, протягивая руку, для знакомства - вонзает острый клинок, прямо в сердце. За теми, чья кровь, при соприкосновении с эликсиром, проявляет выбор насилия {существом в теле} и обращается в черную и вязкую слизь.

Я делаю очевидное - явленным.

Я - напоминание каждому, кто решил, будто только у него есть право на "убить".

Кровь, кости, плоть - как книга судеб, записывают действия, а я - читаю. Ты не спрячешь от меня ни мысль, ни намерение, ни прошлое, которым жил ... и которое, ты думаешь, оставило тебя, когда ты выбрал спрятать нож.

Я - убийца.

Я возвращаю тебе ровно то, что ты сам выбрал сотворить с другим существом, в чьих жилах текла примесь волшебной или магической крови.

Нас обучают, как убивать. Обучают постигать механику этого дела. Чтобы мы могли войти в инфернальную среду и выйти. Ни мести, ни боли, ни обиды, ни возмущения. Ни даже следа ненависти. Только чистый гнев. Я не убью тебя, если ты попросишь меня не делать с тобой того, что ты делал с другими. Но я могу убить тебя быстро, так молниеносно, что ты не успеешь... попросить.

Знай это, когда будешь отходить ко сну.

__________________

День двадцать пятый от начала года Волка.

Я стою на площади, наблюдая за тем, как одного из инквизиторов тащат к виселице. Избитый, сломанные ноги. Тащат - сам идти он уже не в силах. Из ушей, только недавно бежала кровь, следы засохли. Я чую его страх. Его ужас. Его ненависть. Он кричит. Только это, теперь, и может делать - кричать.

Он кричит, что его подставили, что он не маг, не колдун; что он - такой же человек, как и они.

Я прячу ухмылку, плотнее заворачиваясь в плащ, и ухожу, как песок, просачиваюсь сквозь толпу. Люди сами отлично справятся: его повесят, но так, чтоб не до конца, а затем утопят. Мне не обязательно убивать, достаточно навести на след и подставить улики. Мутная и вязкая кровь не ищет истины; такой человек радуется, когда элементы вокруг, подтверждают желаемые догадки; когда можно пытать и убивать.

А много ли требуется?

...когда, так слепо, жаждешь только одного - порождать инферно.

1.1

- Почему они делают это?

- Многие, хотят, чтобы их поймали, - ответил профайлер. - Чтобы мы прекратили: позволять делать им то, что они не могут не делать.

- Но гениальные маньяки?

- Это особый сорт. Они, только когда уверены, что на шаг впереди нас...

- На много шагов, - улыбнулась я.

- Да. Верно. Стратегический интеллект с очень высоким айкью. Они с нами играют. Жертвы им, лишь как предлог, чтобы выманить нас из укрытия. Чтобы заставить бегать, искать, совершать ошибки, чувствовать собственную ничтожность, собирая трупы по улицам, свалкам, подворотням и квартирам. Хоронить, не сумев предотвратить.

- Хищники, - кивнула я.

- Хищник охотится, когда голоден. А эти, ради развлечения.

- Они показывают вам слабые места, которые вы не совершенствуете.

- И это верно. В какой-то степени, они - наш маркер профессионализма. Мы слишком сильно хотим верить, - как бы извиняясь, кивнул профайлер. - Даже видя столь изощренные убийства, все еще хотим верить, и, где-то глубоко внутри, продолжаем надеяться, что наступит время и это прекратится.

- Что именно прекратится?

- Жажда людей: убивать.

__________________

Многие из тех, за кем я приходила, в ночи, аккуратно перерезая им глотку - делали то, что они выбирали делать, потому как были твердо убеждены, что нет такой силы, которая бы посмела им ответить. На их языке ответить. Одни верили, что совершают богоугодное дело, а значит бог их защитит. Другие наслаждались пытками, криками, чужой болью, так, словно никто не посмеет дать им отпор. Будто их власть наивысшая среди людей.

Я пришла сказать, что не только ж люди живут среди вас. И не все из них отказались от защиты своих древнейших предков.

1.2

- Я не охочусь на тех, за кем охотитесь вы, - сказала я, закидывая ногу на ногу.

- Вы... эквивалент рейнджера?

Я кивнула.

- Думал, - усмехнулся он, - это сказки, не более того.

- Многие из вас так думают. А есть некоторые, кто знает, что это не так и пытается уничтожить нас, когда мы являемся в ваш мир.

- Говорят, вы убиваете похлеще нашего.

Я молча и пристально изучала человека напротив. Он боится. Не только меня, а и самого мифа о таких, как я.

- Именно ваш род совершил невозможное, истребляя тех из вас, в ком бежала наша кровь.

Профайлер молча перевел взгляд на свои руки.

- Вам не удастся убить нас. Мы быстрее, сильнее, умнее и в наших жилах течет магия. Вы истребляли себе подобных, кто, так или иначе, был следствием трепетных отношений нашей расы с людьми.

- Хотите сказать, что магические и волшебные создания всё... до единого ... идеальны? - не выдержал человек.

- Нет. Это не так. Но у нас - другой закон. Наш Закон это Магия. Это Волшебство. Это древнейший Разум, который предоставляет нам тела и способности, свойства. То, как мы применяем столь драгоценный Дар - определяет нас.

- И что происходит, когда в вашей среде, кто-то убивает?

- Он переливает столько жизненной силы, наследникам погибшего, сколько отобрал.

- А если у него не хватит? Не будет столько?

- Он умрет.

- Но того, кого он убил - не вернуть.

Я улыбнулась и даже рассмеялась.

- Видите, здесь мы различаемся. Мы - знаем о выборе перевоплощения.

- Мы тоже.

- Большинство из вас верит в это, но не знает, наверняка.

- Пока не умрешь, не узнаешь.

Я пожала плечом.

- Как выбираете, так и будет, - и уточнила, - у вас.

- А если у меня жизненной силы больше, намного больше, чем у того, кого я хочу убить? Это ж я могу пойти и убить, перелить и пойти дальше, как ни в чем ни бывало! Чем это отличается от...

- Детектив, - перебила я. - Ни одно действие не остается без следствий. Как минимум, убийство записывается в ДНК того, кто его совершает.

- А как максимум? - цинично спросил человек.

- Смысловой импульс убийства - след, который ты никогда не сможешь стереть из себя.

- И что?

- Это как свидетельство о судимости у вас. Один раз вы убили, отсидели и вышли. Вы можете солгать, что ваша репутация чиста, но стоит дать запрос в базу и оттуда придет ответ: убил-отсидел-вышел.

Детектив начинал догонять суть.

- Чтобы понять, отчего это максимум, представьте, что с каждым перевоплощением, у вас в паспорте, стоят печати совершенных вами преступлений. Вы меняете тело, а паспорт... один и тот же. И представьте, что этот паспорт материальный, реальный, его можно пощупать, открыть и прочитать. И что, при приеме на работу, будут спрашивать не вот ту бумажку, которая у вас только на одну "жизнь" - я показала кавычки пальцами, - а тот паспорт, который у вас сквозь все воплощения идет.

- Вопрос репутации приобретает очень страшный оттенок.

- Страшный? - засмеялась я. - При таком раскладе вы, в первую очередь, будете думать о себе и своём будущем. Каждый раз, на весах, перед тем как решить: убить или быть убитым - будет возникать один вопрос: хочу ли я такую печать к себе в паспорт?

- А если перевоплощение это реально, тогда смерть не пугает, - детектив крепко задумался и добавил. - Можешь меня убить, но я... отказываюсь убивать.

- Приоритеты меняются, - ответила я его мысленному вопросу, который он решил не озвучивать.

- Меня интересует: я и моя репутация, моя судьба вдальнейшем, - выстраивал он предложение, - а не то, сколько боли я проживу, когда ты будешь меня убивать.

- Я не собираюсь вас убивать, детектив, - усмехнулась я.

- Это я, по привычке.

- Привычка тоже выбор.

Он замотал головой.

- Но, зачем вы охотитесь за нашими священниками? - вернулся он к сути диалога.

________________

Я закуталась в темно-синий плащ и двигалась, как тень, под стеной храма. Я оставила там, внутри, надпись: "однажды, вы не проснетесь". И лишь одному, священнику, я перерезала глотку. Тому, кто, несколько воплощений назад, пытал и отправил на костер ведьму, в чьей крови магии было чуть меньше, нежели человеческого желания быть п`онятым. Кто пришла слышать природу, но выбрала слышать только людей. А они её - на костер. Я помню, как она кричала. Но не в этом суть. Я не мстить прихожу, а возвращать содеянное. Я покачала головой, скрываясь в переулке. И даже людей она не слышала. Не слышала, внутри них, жадного стремления скандировать: "ведьму на костер!".

Не хотела слышать, думала, что если верить в людей - они будут такими, какими хочет она, чтобы они стали.

1.3

- А разве на вас печать убийства не остаётся? - спросил детектив.

- Остаётся, - спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза.

И он не смог увидеть на моем лице: довольство или горечь, их там не было - только знание, трепет и сила.

- Почему же вы делаете `это` с нашими, - он сглотнул, осязая грань "мы и вы", - священниками?

- Я выбрала посвятить свою судьбу мастерству убийства. И я разрушусь на крупицы - в итоге.

- Зачем тогда? Вам плевать на себя?

- Я рассматриваю себя, как ту силу, которая может прийти и напомнить вашим сотрудникам, что мир шире, что выбор грандиознее, чем "свято и грешно".

- На каждую силу найдется более мощная, - сказал детектив.

- Верно. И к итогу путешествий, Истина продолжит звучать, а я разрушусь.

- Но зачем тогда? - не унимался человек.

- Скольких убили во времена действий ордена "Oculus Dei".

- Много?

- Вы не считали?

- Как? - смутился он.

- Каждый из сожженных, утопленных, искалеченных и брошенных в лапы огня, мог привнести столь много. Но был убит. Не только наших, но и ваших, кто посмел отказаться от церкви, с её законами - убивали.

- Я слышал, ведьмы того времени, продавали яды, накладывали заклятия для умерщвления, делали жуткие вещи.

- А священники разбирались? Был даже суд, который на собственное усмотрение решал, кого на костер. И каждый из инквизиторов вдохновлялся этим. Будто они приносили жертву своему богу и радовались, что еще одна нечистая кровь уничтожена.

- Это тема для кровавых диспутов, - напомнил детектив.

- Верно. Потому что время... . Для вас это время уже позади, - я перегнулась через стол. - А что, если я проведу вас туда? Проведу и оставлю?

Человек закашлялся.

- Если я оставлю вас там, чтобы вы посмотрели. Останетесь вживых, мы поговорим. Продолжим наш диалог о том, почему я убиваю ваших священников.

- Запугивание это одна из тактик, и в нашем отделе, - усмехнулся он нервозно.

Я слушала биение его сердца. Удар, удар, удар... вместо трепета, резкий такт, испуг от мысли, что я, действительно, могу такое с ним сделать.

- Вы знаете, что разрушитесь, - продолжил человек. - Зачем же вы делаете это?

- Таков мой выбор. Я знаю, что будет в итоге.

- Но вы... приходите в наш мир. Убиваете `наших людей. Тех из них, - уточнил он, кашляя, - кто убивает тех, из нас, верно? - переспросил, будто уже нашел ключ, как переубедить меня. - Тех из нас, в ком течет примесь вашей крови.

- Да.

- И это не месть?

- Нет.

- А очень на неё похоже, - он откинулся на спинку стула с довольным видом, словно поймал меня.

Как и любой чистокровный убийца, я сфокусирована на ходах, стратегии, следствиях действий в развороте той среды, куда прихожу, учитывая объем данных шире. Каждый элемент, не просто фигура, а фигура-рычаг.

Сейчас, детектив думает, что нашел мой рычаг.

- Когда тысячи людей идут на войну, защищая деревню, государство или страну?

- Да? - спросил человек, с таким лицом, будто уверен, сейчас я начну оправдываться или доказывать.

- Когда они идут убивать, ради защиты своих родных и близких, это вы называете отвагой и мужеством так?

Детектив перестал ухмыляться.

- Как вы это называете?

- Храбростью.

- Вот. Вы поощряете такие действия, верно?

Кивнул.

- А почему? Почему вы поощряете убийство?

И он выругался.

- Не думайте, что знаете, где у меня рычаг, на который вы можете нажать. Ваши - торчат на поверхности.

- Я это уже понял.

- Ответьте мне, почему вы вдохновляете убивать ради защиты других? Вы убиваете одних людей, чтобы защитить - других, но тоже людей. Как вы понимаете, вот этих мы будем защищать, а этих - будем убивать?

- Они угрожают поработить нас, ограбить, изнасиловать наших женщин или убить наших детей.

- Вы повторяете "наших". Какой фактор разделяет людей на "наших" и "тех других"?

Он прикрыл глаза, взялся, буквально, за голову, упирая локти в стол.

- Мои действия вы называете местью, а свои - храбростью.

И здесь он резко поднялся. Я дала ему зацепку, чтобы выкрутиться от более страшного ответа, который он сможет достать, если будет, и дальше, задавать себе предыдущий мой вопрос.

- Вы убиваете за тех, кто уже мертв!

Я нахмурилась.

- А вы выносите смертный приговор за тех, кто еще жив?

Он нервно и громко рассмеялся.

2

Я следую переулками. Двигаюсь мягко. Вдыхаю аромат ночи, улиц и ветра.

Я слышу детский крик в одном из домов. Забираюсь по стене и заглядываю в окно. Старший бьет младшего. Ребенок не то, что ... не может защититься. Нет. Он даже не рассматривает такой вариант. Если бы взрослый понимал, что как только он отойдет ко сну, ребенок может пойти на кухню, взять нож и воткнуть лезвие в шею спящего родителя - он был бы внимательнее к тому, "что" делает с тем, кто может бодрствовать, пока сам он - спит. Кто может захотеть окончить избиения, убивая не себя, но того, кто мучает. Я продолжала смотреть, как взрослый совершает действие.

И припомнился диалог с одним из священников.

- Если не убить, то бить можно? - спросила я, тогда в келье.

- Нет, но... да, - он стушевался. - Можно бить. В полезных целях.

- В каких?

- Научить разуму.

- Разум постигается через насилие?

Священник повертел головой. Он не знал. Он делал то, что ему говорили, даже мыслил также. Он был как впечатанная в манускрипт буква. Одна из многих. И эта буква повторяла смысл целого манускрипта: не убий.

- Если я, отец, изобью вас, чтобы научить разуму - это будет, вашим богом, засчитано как богоугодное действие?

Он опешил.

Я, видя, что родитель продолжает бить ребенка, открыла окно и, забравшись внутрь, спрыгнув с подоконника, подошла к, застывшему от удивления, отцу. Застывшему с ремнем в руках. Он не долго думал и попытался на меня напасть, но я, свободной рукой, схватила его за челюсть и сжала, нанося другой рукой удар в грудную клетку. Он отлетел к стене и рухнул.