Читаем Ядерная нота (The Nucleus Note) онлайн бесплатно
АДАМ МИЛЛАРД
«ЯДЕРНАЯ НОТА»
Закутанная в плащ фигура двигалась неверными, замедленными шагами, отбрасывая в сторону мыском ноги мешающие движению предметы и порой останавливаясь, чтобы передохнуть или пробормотать что-то неразборчивое. Человек выглядел как пьяный, но тот, кто наблюдал за ним, знал, что это не так: все виды алкогольных напитков иссякли много лет назад. Скорее всего, человек в плаще слегка хромал в результате какой-то травмы, и лишь со стороны могло показаться, что он находится под воздействием одной из тех субстанций, которые давным-давно исчезли.
Наблюдатель нажал кнопку переключателя; расположенный перед ним экран мигнул, и изображение человека в плаще исчезло. Вместо него появились две женщины. Он придвинулся ближе к экрану, чтобы лучше видеть, и понял, что одна из женщин, блондинка, на самом деле мужчина, тяжело опирающийся на свою спутницу. Он недовольно хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Что они там делают? Пытаются спастись? Любые попытки были бесплодны, с тех пор как этот мир рухнул пять с лишним лет назад. Однако люди, по какой-то странной причине, всё еще пытались выживать. Но
Удар был нанесен, хотя незараженные люди об этом даже не подозревали. Итак, он, Джулиан Грейвс (это был псевдоним, настоящее имя
Всё сработало. Прошло как по маслу.
Название «Ядерная Нота» получил аккуратный и эффективный способ эвтаназии зараженных. Неслышимая нота, на частоте свыше тридцати тысяч герц, производила смертельное воздействие на любого, оказавшегося поблизости, всего за несколько секунд. Проблема была в том, что она убивала не только зараженных — этих несчастных жертв пандемии, общеизвестной под названием «Грипп Франсуа» — по имени первого человека, пораженного ею. Но это не имело значения — единственным способом предотвратить распространение вируса и уберечь оставшихся в живых счастливчиков от знания о безотказном средстве от него, Ядерной Ноте, было применять ее (с величайшим эффектом) к широким слоям населения. Целые города вымирали в считанные секунды, как только смертельная нота начинала звучать из громкоговорителей и радиоприемников. Люди падали прямо на улицах — и зараженные, и здоровые; б
— Что там? — послышался чей-то голос.
Джулиан вздрогнул: он не ожидал, что кто-то еще бодрствует в этот поздний час. Однако тут же расслабился, осознав, что это была доктор Эвелина Во. Она выглядела усталой. Казалось, ее недавно разбудили, и она изо всех сил старается снова не заснуть.
— Всего лишь несколько уцелевших, — ответил Джулиан, указывая пальцем на стоящий перед ним монитор с подергивающимся черно-белым изображением на экране. — Даже не знаю, зачем я все еще за ними слежу. Они обречены, и мы больше ничего не можем для них сделать. Почему они продолжают суетиться? Они, эти люди внутри закрытых территорий, в сущности, самые беззаботные люди на планете. Если вирус по-прежнему здесь, — а Джулиан был абсолютно уверен, что так оно и есть: большинство людей, появлявшихся на его мониторе в последние недели, были явно
«Всенепременно», добавил он про себя.
— Тогда почему бы тебе просто не нажать эту кнопку и не пойти спать? — спросила Эвелина. Джулиан хотел бы, — пусть даже и знал, что этого никогда не случится, — чтобы она добавила
Кнопка, о которой она говорила, была маленьким красным тумблером возле монитора. Это был тот самый переключатель, который он нажимал каждый вечер и несколько раз в течение дня, когда на мониторе наблюдались вспышки активности.
— Думаешь, мы когда-нибудь сможем простить себя за то, что мы тут делаем? — неожиданно спросил Джулиан, хотя сам не знал, отчего у него возник этот вопрос, и мгновенно пожалел о своих словах, едва лишь они слетели с его губ. Эвелина молчала, обдумывая ответ. Он уже собирался сказать ей, чтобы она забыла об этом, что он, должно быть, становится глупым и сентиментальным, что его одолела усталость, и что не только он сейчас чувствует на себе ее груз, остальные тоже — он с ними говорил.
— Нет, — наконец ответила она, коротко и прямо. Джулиан знал, что она права, что он спросил ее об этом лишь затем, чтобы подтвердить свои собственные подозрения. И теперь, когда выяснилось, что она с ним солидарна, он почувствовал себя немного лучше.
— Почему бы тебе не пойти спать? — спросил он, заставив себя улыбнуться. — Я скоро и сам пойду, обещаю.
Она мягко, без всякого кокетства, потрепала его по плечу, затем повернулась и исчезла за дверью. Джулиан не смог удержаться, чтобы не посмотреть на ее зад, когда она, слегка покачивая бедрами, вышла из комнаты; ни на что другое он бы никогда не решился.
Джулиан снова повернулся к монитору, на экране которого виднелось все то же зернистое, во всех оттенках серого, изображение. Картины разрухи и запустения, которые он был обязан наблюдать через каждые двенадцать часов, сменяли друг друга. Две женщины рылись в мусорном баке — из тех, куда персонал баров и ресторанов выбрасывал пустые бутылки и картонные коробки. Одна женщина нашла что-то съестное, ее товарка захотела это отнять, и между ними завязалась драка. Джулиан увеличил масштаб изображения и без особого удивления, лишь с чувством гадливости, осознал, что они дерутся из-за дохлой крысы. Одна из женщин уже держала голову крысы у рта, вторая вцепилась в хвост и одной рукой безуспешно тянула добычу к себе, а другой молотила по голове соперницы, изо всех сил пытаясь выдрать гниющий трупик грызуна у нее изо рта.
Джулиан подумал, что уже достаточно увидел за эту ночь. Эвелина была права: ему надо было давно лечь спать, чтобы завтра начать всё сначала.
Он нажал на красный переключатель возле монитора и взглянул на экран.
Женщины, которые так резко двигались еще несколько секунд назад, неподвижно застыли. Полусъеденная крыса вяло свисала изо рта у той, которая оказалась достаточно удачлива, чтобы поужинать в последний раз. Хвост слегка подрагивал, раскачиваясь на слабом ночном ветру — это свидетельствовало о том, что
Потом из носа у женщины пошла кровь. Джулиан не мог видеть эту сцену во всем многообразии красок, но поскольку ему довелось наблюдать одни и те же процессы много раз, он знал, что эта кровь черного цвета и густая, как смола, — что, однако, не препятствует интенсивности кровотечения.
А затем всё кончилось так же быстро, как и началось. Обе женщины покачнулись и упали друг на друга, словно в последнем объятии, после чего рухнули бесформенной грудой возле мусорного бака на углу улицы. Мертвая крыса с откушенной головой выпала изо рта более удачливой охотницы и теперь лежала неподвижно между нею и соперницей.
Джулиан подался вперед и снова щелкнул переключателем, чтобы убедиться, что всё кончено… и вновь увидел человека в плаще, который недавно ковылял, как пьяный, но теперь стоял неподвижно. Он умер стоя, обдав струей мочи шестифутовый защитный барьер из алюминия. Каким-то образом его запястье застряло между прутьев ограждения, удержав тело от падения на землю. Теперь ему предстояло оставаться там до прибытия команды чистильщиков, которые унесут его оттуда. Перед этим им придется освобождать его руку из алюминиевого капкана. Пока этого не случится, он будет стоять там, как на посту…
Так действовала Ядерная Нота; всё действительно было очень легко. Убежище, где скрывались Джулиан и остальные, было звуконепроницаемым и надежно защищенным, туда невозможно было попасть извне. Даже если бы вдруг зазвучала нота более высокой частоты — но этого
Они были единственными по-настоящему выжившими после эпидемии «гриппа Франсуа». Конечно, те немногие уцелевшие, которые, с трудом волоча ноги, бесцельно бродили по ту сторону ограждения, обладали иммунитетом, иначе уже давно загнулись бы под воздействием вируса, — но, в сущности, они были в той же степени мертвы, как и те, кого он сразил в самом начале.
Просто они еще не знали об этом.
Джулиан еще несколько раз щелкнул переключателем и, наконец, выключил монитор. Он зевнул, потянулся и отправился в постель, втайне надеясь, что доктор Эвелина Во, по стечению каких-то странных обстоятельств, ждет его там, укрывшись одеялом.
*
Джулиан не знал, сколько времени длился его сон, но догадывался, что недолго: его еще не мучили кошмары, как это обычно случалось, и подушка под его щекой еще не была мокрой. Он неподвижно лежал в темноте; должно быть, что-то его разбудило.
Он примерно в течение минуты вслушивался в тишину и внезапно заметил, что почти перестал дышать. Джулиан медленно вобрал в легкие воздух, стараясь сделать это беззвучно. Он не только ощущал нечто, что вывело его из забытья, — он буквально чувствовал на себе взгляд чужих глаз и отчего-то знал, что эти глаза, несмотря на полную темноту, могут отчетливо его видеть.
В следующий миг чья-то рука схватила его за запястье и резко выдернула из-под одеяла. Другая рука — потная,
Чей-то голос, глухой и гулкий, произнес: «Поосторожнее с ним!» — и Джулиану невольно захотелось поблагодарить незнакомца за эти слова, пусть даже он и понимал, что его дни наверняка сочтены.
Они протащили его через всю комнату, по-прежнему в темноте, затем принялись связывать его запястья и лодыжки, молча и деловито — слышался лишь шорох клейкой ленты. Теперь Джулиан понимал, что в комнате было по меньшей мере четверо мужчин: двое держали его, третий проверял, надежно ли он связан, чтобы застраховаться от любых неожиданностей, четвертый, тот самый человек, который предупредил, чтобы с Джулианом обращались поосторожнее, расположился в углу комнаты.
— Главное, чтобы он не смог предупредить остальных, — произнес последний. — Мы слишком далеко зашли. Нельзя допустить провал.
Джулиана больше испугал даже не тон, которым были произнесены эти слова, а сам их смысл. Они служили подтверждением того, что вся эта операция — в чем бы ни заключалась ее суть — была подготовлена заранее и распланирована до мелочей. Именно это заставило Джулиана Грейвза (точнее, человека, носившего это вымышленное имя) затаить дыхание и обратиться в слух, в то время как внутри у него все трепетало от ужаса.
Внезапно затрещала рация, и чей-то голос произнес: «Мы на месте. У вас все в порядке?»
— Да, всё спокойно, — ответил голос из угла комнаты. — Только постарайтесь, чтобы никто не пострадал. Он хочет устроить показательный суд, ты не забыл?
— Они все подчиняются беспрекословно, — ответил собеседник сквозь треск и помехи, которые, однако, не могли скрыть явной насмешки в его голосе. Эти люди — кем бы, черт возьми, они ни были! — сейчас были явно довольны собой.
Единственный человек в комнате, не разделявший их чувств — он, Джулиан Грейвз, — с трудом дышал сквозь плотный слой клейкой ленты, вклинившейся между его дрожащих губ. Глаза щипало, он то и дело смаргивал заливавшие их пот и слезы и непрестанно думал о докторе Эвелине Во и ее почти совершенной заднице. С чего вдруг он раз за разом прокручивает перед глазами этот эпизод — как она выходит за дверь, чтобы отправиться спать, и оставляет его сидеть за монитором, — Джулиан не понимал, но это помогало хоть немного облегчить ситуацию, которая иначе была бы невыносимой. Он знал, что дела его плохи как никогда, и он вот-вот склеит ласты — в сущности,
— Хорошо, — произнес голос из угла комнаты, твердо и с некоторым нетерпением. — Отведите его к остальным. Если хоть рыпнется — вырубите его.
Его подчиненные резким рывком поставили Джулиана на ноги. Меньше всего ему сейчас хотелось «рыпнуться» и вообще вызвать у этих маньяков хоть малейшее недовольство.
*
Шестьдесят восемь человек, все в ночных халатах или какой-то домашней одежде, которую они успели набросить, когда их внезапно разбудили среди ночи, были собраны посреди центрального холла. Некоторые из женщин — особенно молодые: те, что постарше, понимали, что это бесполезно, — пытались кричать сквозь кляпы.
Хотя кричать в полную силу они бы в любом случае не смогли — их широко раскрытые глаза отражали крайний ужас и смятение.
Джулиана тоже втолкнули в холл, и как только он увидел царящий там хаос — одетые в черное незнакомцы сгоняли сюда людей с помощью тычков и затрещин, и даже дети были связаны, а рты у них заткнуты кляпами, что наглядно свидетельствовало об отсутствии у чужаков каких-либо предубеждений, а также о полной ясности их намерений, — он понял, что ситуация уже вряд ли поправима.
Все они были одеты в черную униформу и имели при себе оружие, хотя и не огнестрельное — у каждого был нож той или иной конструкции: у того мачете, у другого охотничий. Стальные клинки поблескивали при свете потолочных ламп накаливания, вспыхивая при каждом движении владельца.
