Читаем Яблоневый шепот (СИ) онлайн бесплатно

ЯБЛОНЕВЫЙ ШЕПОТ

ЯБЛОНЕВЫЙ ШЕПОТ

ЯБЛОНЕВЫЙ ШЕПОТ

     1

                   Не прошло еще ни одного дня, чтобы она не сожалела о том, что сделала. Минул уже почти год, но она точно знала, что может до мельчайших подробностей вспомнить каждую минуту того злополучного дня, каждое слово, произнесенное ими двоими тем вечером, и каждый его взгляд, во время той последней минуты перед расставанием. Она знала, что помнит, но не позволяла себе думать об этом.

                   Вот и сейчас, при взгляде на влюбленную парочку за соседним столиком, она пыталась блокировать настойчиво всплывающие  воспоминания о единственном мужчине, которого по-настоящему любила и с которым рассталась, вопреки взаимному чувству, в самом начале развития их отношений.

                    Звякнул колокольчик над входной дверью в кафе, помогая ей отвлечься от грустных мыслей и пустых сожалений. В помещение вошел статный, седоволосый, привлекательный, несмотря на солидный возраст, мужчина и направился прямиком к ее столику.

     - Привет, дорогая! -  мужчина по-дружески похлопал по плечу ожидавшую его женщину и уселся напротив.

     - Привет, шеф!

     - Как ты? Вид у тебя не важный…

     - Спасибо на добром слове. Я в порядке.

     - Ну да. Оно и видно. Ну, дело твое. Я тебя не поэтому сюда пригласил.

     Мужчина в один миг посерьезнел и произнес:

     - Тебе предстоит дальняя поездка.

     Женщина, тяжело вздохнув, устало ответила:

     - О, боже… Я дома-то только второй день …

     - Оксана, я все понимаю, но больше мне отправить некого.

                  Ну, а как же. Ведь она - Городовая Оксана Евгеньевна, один из лучших следователей Особого отдела, занимающегося расследованием самых сложных и неочевидных преступлений на всей территории России, начальником которого является Владимир Анатольевич Годун, ее бесподобный шеф.

     -  Я устала… Честно говоря, не готова куда-то ехать... У меня есть выбор?

                  Несмотря на произнесенные слова, казалось, что женщина только делает вид, что сопротивляется, просто для поддержания разговора. На самом деле ей было абсолютно без разницы, где придется встречать очередной рассвет.

     - Ну… Если бы у тебя был выбор – я бы сейчас здесь не сидел.

     - Понятно. Когда я еду?

     - Сегодня. В ночь. Билеты я уже забронировал.

     - Билеты? Я еду не одна? – равнодушно поинтересовалась Городовая.

     - Нет. Одна. Сначала три часа самолетом, а потом, восемь часов – поездом.

     - Далековато.

                   На удаленность места, где ее ждет очередное задание, ей тоже было глубоко наплевать, но некоторое время назад она приобрела навык худо – бедно делать вид, что ее интересует собственная жизнь.

     - Ты даже не спросишь – куда именно ты летишь, и что за дело тебя ждет? – Владимир Анатольевич с отеческой обеспокоенностью смотрел на своего лучшего следователя.

     - А зачем? Что это изменит? Узнаю по ходу дела.

                   Начальник несколько секунд обдумывал то, что хотел сказать далее, и после некоторых сомнений решился:

     - Извини, но… Позвони ему.

                    Городовая посмотрела на Владимира Анатольевича долгим, до костей пронизывающим безысходностью взглядом, и глухо ответила:

     - Не могу. Я все испортила. И испорчу снова.

                   Над столиком снова нависла тягостная тишина, которую первым прервал Владимир Анатольевич:

     - Тебе незачем так себя мучить. Все ошибаются, это бывает. Но это не значит, что не нужно пробовать.

                    Городовая молча покачала головой, словно соглашаясь, но ее начальник знал, что этот жест ничего не значит. Пока она сама не примет решение двигаться дальше – любые разговоры бесполезны. Это пугало и тревожило Владимира Анатольевича – он знал Городовую давно и был рядом с ней в разные времена – как в хорошие, так и в тяжелые, но никогда еще она не была, по его мнению, в настолько отчаянном положении. Ничто не вызывало в ней ни малейшего эмоционального отклика, она казалась равнодушной абсолютно ко всему, перестала следить за собой, делая все необходимое механически, на автомате, проживала череду дней по инерции, у нее словно отсутствовал стимул в жизни. Несколько раз он наблюдал за ней в компаниях коллег и друзей, когда казалось, будто она увлечена общением и искренне улыбается людям, но стоило ей остаться - как она предполагала - в одиночестве, мгновенно возвращалось то же отрешенное, безразличное ко всему, выражение лица. Владимир Анатольевич делал все что мог, чтобы отвлечь ее от дурных мыслей и вообще был готов пойти на любые меры, чтобы хотя бы попытаться спасти своего друга и по совместительству, подчиненную, от нее самой. Нет, он не думал, что она попытается совершить суицид или еще какую-нибудь глупость в этом роде – для этого Городовая была слишком умным и здравомыслящим человеком. Но она словно замерла, остановилась, никуда не двигалась, не развивалась, плыла по течению, со свойственной ей упертостью, теряя драгоценное время, которое могла бы использовать совершенно иначе.

                   До той злополучной прошлогодней командировки, проведенной в маленьком, затерянном в горах, городке, на севере страны, где она вместе с талантливым и перспективным, но неопытным следователем Крашниковым Дмитрием Сергеевичем, раскрыла преступление, масштабы которого вышли далеко за пределы провинциального городка, и повергли в изумление многих специалистов, хоть сколько-нибудь ориентирующихся в подобных вопросах, по всей стране, и где нашла свою самую большую любовь, в лице того же самого следователя Крашникова, Городовая была полна сил и энергии и, пусть иногда проявляла неуверенность, но всегда отличалась целеустремленностью и здоровой амбициозностью.

                  Из той поездки она вернулась уставшей и немного расстроенной, но не более того. Ее настроение казалось вполне объяснимым, ведь ей пришлось вернуться на службу, расставшись с Крашниковым, всего через неделю после того, как они перестали скрывать свои чувства от самих себя и признались в них друг другу. Однако, вскоре выяснилось, что следователи разъехались не по долгу службы - на время, а окончательно расстались и инициатором разрыва отношений была сама Городовая. Сказать, что знакомые и близкие люди из окружения Крашникова и Городовой, были удивлены таким финалом их романа - не сказать ничего. Людей, более подходящих друг другу, чем эти двое, и представить было нельзя. Городовая и Крашников без сомнения, являлись половинками одного целого и действительно долго ждали, пока судьба их сведет. Их союз был настолько логичен и очевиден для всех окружающих, что их расставание казалось какой-то злой шуткой, ошибкой, которая не может иметь места в этой истории. Однако, прошло некоторое время, и стало понятно, что эта ошибка и есть реальность.

                    Владимир Анатольевич сразу понял, что для Городовой этот разрыв не пройдет бесследно – такой уж она человек, тем более, что на его памяти, это был единственный случай, когда она действительно полюбила мужчину. Оксана всегда была настоящим интровертом, одиночкой, и довольно трудно сближалась с людьми, не допуская ни малейшего проникновения в свой внутренний мир. Но к начальнику с первой встречи относилась как к старшему товарищу и со временем стала доверять ему настолько, что делилась многими вещами, но только теми, которые действительно имели большое значение для нее. Городовая никогда бы не рассказала о своих чувствах к кому-либо, если бы не была в них уверена. В случае с Крашниковым она поделилась. Она рассказала об этом по телефону, и Владимир Анатольевич во время того телефонного разговора, за много тысяч километров чувствовал – как она счастлива.

                   Теперь он так же остро чувствовал, как она несчастна. И с каждым днем она погружалась в темную пучину безразличия к себе и к своей жизни, все глубже. Близкие друзья Городовой, к числу которых относился и Владимир Анатольевич, не отступали и делали все возможное, чтобы вытащить ее из этой пучины, однако, в последнее время становилось все очевиднее, что они проигрывают эту битву. Помочь Городовой мог только один человек в этом мире – она сама, и остальным не оставалось ничего, кроме как ждать, когда она выйдет из своего кокона и позволит себе двигаться дальше.

                  За последние месяцы Владимир Анатольевич предпринимал множество попыток выяснить причины разрыва отношений двух следователей, но безуспешно. Только однажды Оксана обмолвилась, что Крашников – лучшее, что случалось с ней в жизни. Больше Оксана не говорила на тему этих отношений и прерывала все попытки шефа вывести ее на разговор.

                  В какой-то момент Владимир Анатольевич настолько растерялся от происходящего с Оксаной, что не нашел иного способа разобраться в ситуации, кроме как попробовать выяснить подробности у второй – пострадавшей – стороны. У Крашникова. Но, оказалось, что тот и сам ничего не понимал и, судя по всему, безмерно страдал еще и от того, что не знал о причинах, из – за которых весь его мир в одночасье рухнул. Владимир Анатольевич так проникся к следователю, что между ними возникла довольно тесная связь и с тех пор они стали частенько общаться с Крашниковым по телефону. Сначала они были друг для друга кем-то вроде союзников, абсолютно разных, но объединенных беспокойством за дорогого для них обоих человека – Городовую. Однако, со временем оказалось, что несмотря на разницу в возрасте и в жизненном опыте, у мужчин довольно много общего и схожие взгляды на многие жизненные позиции. И хотя они оба давно поняли, что в случае с Городовой не остается ничего, кроме ожидания, их общение продолжилось, а в последнее время уже стало совсем теплым, даже дружеским, и тема, объединившая их несколько месяцев назад, теперь в разговоре всплывала довольно редко.

                  И так как, на данный момент, Владимир Анатольевич не мог сделать для Городовой ничего, кроме как загрузить ее работой, чтобы у нее оставалось как можно меньше времени наедине с собой и своими мыслям, он старался как мог, направляя ее на самые гиблые расследования в такие глубинки страны, которых на географической карте не всегда отыщешь,  надеясь, что выход из зоны комфорта и провинциальный  колорит каким-либо образом растормошит ее.

     - Ну что же, Оксана, через пару часов я сброшу тебе на электронку информацию о рейсах и документы по делу – то, что удалось заполучить, чтобы ты успела ознакомиться с ними во время поездки. Вылет в половине восьмого вечера из Шереметьево, поезд в половине двенадцатого и к десяти утра завтрашнего дня ты будешь на месте. Одевайся теплее, там на десять градусов холоднее, чем у нас.  Если возникнут вопросы – позвонишь мне.

     Городовая равнодушно кивнула головой. Через пару секунд она бросила еще один короткий взгляд на милующуюся пару за соседним столиком, поднялась со своего места, и коротко попрощавшись с начальником, вышла из кафе в душный августовский день, сопровождаемая хрустальным звоном колокольчика над дверью.

     2

                   Посадочные места в самолете оказались отличными, соседи – не болтливыми, даже беспокойных маленьких пассажиров на рейсе не было; пересадка и поездка на поезде прошли идеально - чистота в вагоне, полное отсутствие звуков шуршащей фольги, с завернутой в нее курицей, и характерных вагонных ароматов. Но Городовая отставила все это без должного внимания. Она, как всегда в последнее время, не чувствовала ничего, кроме усталости. В какой-то момент поездки Городовую посетила неожиданная мысль – она подумала о том, что ее состояние, возможно, слегка вышло за рамки нормального и что она сама довела себя до этого. Ей и раньше приходили в голову подобные мысли и беспокойства от осознания данного факта она не испытывала. Но, на этот раз, глядя на белоснежную скатерть на столе вагона-ресторана и живые цветы в стеклянной, безупречно чистой вазе, она мельком подумала, что ей приелось это вездесущее чувство усталости и возможно, ей хотелось бы почувствовать что-то кроме нее. Вряд ли она сможет самостоятельно выбраться из этой бездны безразличия ко всему миру и к себе, в частности, но… возможно пора попробовать. Однако, не сегодня.

                   На момент прибытия к месту назначения, эти призрачные, почти нереальные, проблески желания Городовой что-то изменить в своей жизни, снова бесследно исчезли. Она плыла по течению, которое занесло ее в очередную, забытую Богом, российскую глубинку, где ей предстояло оказать содействие в расследовании какого-нибудь гадкого преступления, после чего снова вернуться к своему одинокому, унылому существованию.

                   Однокомнатная квартира на третьем этаже, которую снял для нее Владимир Анатольевич, оказалась одной из квартир двухподъездного трехэтажного дома, застройки времен молодости самого Владимира Анатольевича. Не сказать, что квартира была самой лучшей – наверняка оптимальное соотношение цены и качества, но дом находился в самом старом районе города, как и большинство важных объектов городской инфраструктуры, включая местное отделение полиции, где Городовой предстояло провести немало времени, а это имело первостепенное значение.

                   Бросив небольшую дорожную сумку в прихожей, Городовая сразу же отправилась в душ, даже не удосужившись осмотреть квартиру полностью. Горячие струи воды освежили тело и немного сняли усталость. Несмотря на то, что следователь не спала всю дорогу, спать ей не хотелось. В последние месяцы она вообще старалась спать как можно меньше. Это никоим образом не было связано с кошмарами, которые беспокоили ее раньше, сопутствовали каждому расследованию, в которых она принимала участие, и являлись своего рода путеводными нитями в работе для нее. Когда-то эти кошмары тревожили ее, а зачастую пугали настолько, что она считала их своим проклятьем или результатом наследственных нарушений психики. Они покинули ее одновременно с разрывом отношений с Крашниковым. Поначалу она не думала о них, но в последние месяцы даже немного скучала по ним. А все потому, что ей стали сниться сны намного хуже, чем эти кошмары. Ей снился Крашников, его глаза, руки, объятия… Она не могла выносить этого слишком часто, и потому старалась как можно дольше обходиться без сна.

                    Высушив волосы феном, и собрав их в конский хвост на затылке, Городовая, не утруждая себя нанесением косметики, облачилась в форменную одежду, и мельком взглянув в зеркало, вышла из квартиры, направляясь в отделение полиции, где ее уже ждали местные блюстители правопорядка.

                    Оказалось, что местное отделение полиции находится на этой же улице, примерно в двухстах метрах от подъезда дома, в котором остановилась Городовая. Поэтому, спустя каких-то несколько минут, следователь уже беседовала с полицейским в дежурной части отделения полиции, пытаясь пробиться к донельзя занятому начальнику.