Читаем Я онлайн бесплатно
Станислав Кондратьев
Ночь. Но на улице светло от бесчисленных пожаров. Кругом хаос и прах, прах и пепел большими хлопьями падают с неба, оседая на моем лице, одежде, застревая в волосах. Горячий воздух обдает лицо. Я стою посреди города, разрушенного до основания, лишь невысокие обломки стен торчат то там, то тут с вывороченными кирпичными внутренностями. Повсюду горят или догорают обломки зданий, предметов. Уже даже невозможно определить, что именно послужило пищей огню. Вокруг меня бегают и кричат люди, лежат изуродованные человеческие скелеты с коронами из рогов на черепах. Вот в пяти метрах передо мной дико заорал какой–то мужчина и схватился руками за голову, из которой стали пробиваться рога, больше десятка, по периметру черепа, образуя дьявольскую корону. Крик начал таять и вместе с ним стала таять плоть этого мужчины, превращаясь в прах, прям вместе с одеждой, обнажая еще один страшный скелет, коими было усеяно все вокруг. Тем временем рога выросли до определенного размера. Спереди надо лбом они были самыми длинными — около 15–20 сантиметров, к затылку же они постепенно уменьшались до 3–5 сантиметров. Помимо рогов, у человека выросли верхние и нижние клыки, выпирая на несколько миллиметров над остальными зубами. Тело начало плавно опускаться, прислонившись спиной к кирпичной стене, и трансформация закончилась. От встряски плоть окончательно отстала от обезображенного скелета и стала осыпаться небольшими кусками, которые падая, разбивались на хлопья и, подхваченные потоками теплого воздуха вздымались в серое небо, подсвеченное пожарами и усыпанное тучами такого же праха и пепла, который затем медленно, словно снег, падал обратно на грешную землю.
Вот еще один вдруг остановился и закричал. Та же картина. Больше он никуда не побежит, часть его будет лежать тут, на земле, а другая летать в этой теплой, душной атмосфере. Люди выборочно начинали превращаться, в этом не было видно никакой логики, почему одни превращаются, а другие — нет? Может это случится позже? Но тогда почему одни позже, другие раньше?
Кругом был хаос, все бежали куда–то и от чего–то неведомого. Страх висел в воздухе и давил на грудь, мешая дышать. Я тоже побежал. Просто вперед. Я не знал, куда и зачем я бегу, поможет ли мне это или меня постигнет та же участь, и я умру здесь и сейчас? Это было не так важно. Инстинкт заставлял меня бежать, у меня появилась цель, которая позволяла мне держать себя в руках. Сосредоточиться на себе. Я не знал природу этого явления, но на всякий случай избегал контакта с мертвыми или начинающими превращаться. Как только кто–нибудь рядом со мной начинал кричать, не просто от страха, а по–особому, этот крик не спутаешь ни с чем — я шарахался от этого человека как от чумного, не позволяя ему прикоснуться ко мне и задеть меня руками, которые эти несчастные протягивали, видимо в надежде на помощь. Теперь на бегу я мог задуматься над происходящим. Мысли мои крутились в голове с бешеной скоростью. Что происходит вокруг? Химическое оружие? Тогда откуда рога? На вид это были самые настоящие костяные выросты. Может это какое–то биологическое оружие? Но скорость реакции… Человек превращается в голый скелет секунд за 30, слишком быстро для биологических процессов. Ведь рога вырастают прямо на глазах! Хотя я, конечно же, не специалист в этих областях и утверждать наверняка не могу. Поэтому нельзя исключать эти варианты. Как и религиозный вариант с концом света или карой Господней. Эти размышления помогли мне немного успокоиться. Но ситуация нисколько не прояснилась. И я по–прежнему бежал среди этого хаоса, стараясь не думать о том, что меня может постигнуть та же участь. Кое–где я встречал и детские скелеты, они были изуродованы точно так же как и взрослые. Поэтому гипотеза о наказании грешников тоже не нашла должного подтверждения. Изредка мне попадались целые семьи, по трое, четверо, они лежали рядышком, иногда обнявшись и держа детские скелетики на руках. Справа от меня вдруг начал превращаться ребенок, которого нес на руках мужчина. Примерно через 30 секунд обезумевший отец, прижимающий к груди рогатый скелет своего маленького сына, окончательно остановился и упал на колени, согнувшись пополам, крича и рыдая. Ему уже было все равно, через минуту и он разделил участь сына, оставив после себя душераздирающую скульптуру, своего рода памятник отцовской любви. Рогатый скелет взрослого человека, стоящий на коленях и склонившийся над скелетиком ребенка, который так и лежал на его ногах. Интересно, что все рогатые скелеты не разваливались, сохраняя, по–видимому, хрящи и суставы.
А я побежал дальше. Некогда было переживать и сочувствовать.
Вскоре я стал выбиваться из сил, спотыкаться. Окружающий меня пейзаж кардинально не менялся. Все те же развалины и ничего примечательного, хотя я уже довольно много пробежал. Нужно найти убежище, где можно было бы спрятаться и отдохнуть. Примерно через полчаса я наткнулся на группу стен, образующих небольшой изогнутый коридорчик, находясь в центре которого я был бы незаметен снаружи. Я не спеша обследовал руины за полторы минуты. Два входа. Отлично. Смогу отступить в случае какой–нибудь опасности. Рядом была груда битого кирпича. Можно будет использовать его как метательное оружие. Тут я и устроился, в углу, где остатки потолка образовывали навес. Под ним было меньше пепла. Здесь я впервые за последнее время почувствовал себя защищенным, хотя и понимал что это чувство ложно.
Я лежал и смотрел вверх. Мой взгляд пробивал потолок и устремлялся выше. Там, наверху, за плотной пеленой должны быть звезды. Дыхание мое начинало выравниваться. Разум мой начал привыкать к окружающей меня действительности, и я немного успокоился. Внезапно страшная мысль пронзила мой мозг. От неожиданности я вскочил, ударившись головой об торчащий кирпич, но я этого почти не заметил, не ощутил боли. Все мое сознание было сосредоточено на этой Мысли. Меня прошиб холодный пот. Я НЕ ПОМНЮ ЧТО ПРОИЗОШЛО! Кто я и откуда!? Я заставлял себя вспомнить, но приходили лишь неясные ощущения, я знал, что где–то жил и что–то делал, но подробности ускользали от меня, и изображение было слишком размыто. Временами меня посещали вспышки памяти, просто картинки из моей прошлой жизни или мимолетные ощущения, которые тут же ускользали от меня и я не успевал их рассмотреть и понять. Чувствовал я себя вполне обычным человеком с прошлым, будто я все четко помнил и знал, но как только я пытался что–то вспомнить из прошлого — все расплывалось.
Итак, я помнил лишь эту странную ночь и эти развалины. Еще я ЗНАЛ, что не являюсь специалистом в биологии и химии, лишь общие сведения, возможно школьный объем знаний. И еще… все. Вот и все что я мог уверенно о себе сказать.
Меня отвлек очередной КРИК. Но я уже более спокойно и даже немного равнодушно относился к этим превращениям. Да–да, именно равнодушно, хотя я боялся признаться себе в этом. Надо сосредоточиться и не отвлекаться больше на такие пустяки. Я решил осмотреть себя и свою одежду, справедливо полагая, что это даст мне хоть какие–то зацепки по поводу моего прошлого или подтолкнет мою память, и она расщедрится на воспоминания.
Осмотр ничего не дал. На мне были темные штаны и грязно–серая от пепла рубашка. Никаких предметов, часов, ключей и прочей бытовой мелочи не было. Почему–то меня это сильно удивило. Я еще раз обшарил все карманы и не найдя ничего почувствовал себя беззащитным. Мне отчаянно не хватало чего–то. Чего–то, что должно было лежать в моих карманах и, возможно, наручных часов. Сразу захотелось узнать который сейчас час и когда будет рассвет. Вскоре я оставил бесплотные попытки вспомнить о себе хоть что–нибудь еще и продолжил размышлять о том, что же происходило вокруг. Мое тело и мое подсознание приняли происходящее и уже даже приспособились к окружающей обстановке. Но мое сознание воспринимало все как сон, я еще не до конца верил в происходящее. Настолько оно рознилось с привычным для меня миром, хотя я и не помнил этот «привычный мир», но отчетливо знал, что он должен быть другим. Сон. Какое хорошее и удобное было бы объяснение. Мой страх упорно цеплялся за него, убеждал мое сознание поверить. Но сознание сопротивлялось, оперируя фактами. Слишком реально происходящее, что бы быть всего лишь сном.
