Читаем Я вам не мальчик онлайн бесплатно

Если не я за себя – то кто за меня? 

А если я только за себя – то кто я? 

И если не сейчас – то когда?

Гилель

Одним апрельским серым утром никто не обратил внимания на прилично одетого подростка лет пятнадцати-шестнадцати с рюкзаком, фотокамерой и переноской, который купил билет на себя и собаку в один конец до Шаховской.  Мальчика звали Филипп Старков, для близких просто – Фил.

«Электропоезд до станции Шаховская отправляется в 8 часов 7 минут с четвертого пути. Электропоезд до станции Шаховская отправляется в 8 часов 7 минут с четвертого пути».

Рижский вокзал встречает и провожает путников стойким запахом шпал, пирожков и туалетов. По утрам здесь всегда многолюдно. Каждые пять минут длинные тела электричек изрыгают из себя толпы еще не успевших как следует проснуться жителей Подмосковья. Изо дня в день, как солдаты, которые не смеют ослушаться чьего-то невидимого приказа, они спешат на штурм московского метрополитена, а вечером унылым потоком вытекают обратно, чтобы на этот раз штурмом брать электричку, которая отвезет их домой для недолгого сна.

В восемь двадцать мама Фила не получила обычную эсэмэску «Ваш ребенок вошел в школу», но не придала этому значения, так как привыкла, что школьные сообщения сыплются как спам. К тому же она навещала свою маму, бабушку Фила, и могла его пропустить. В три часа, когда не пришла эсэмэска «Ваш ребенок вышел из школы», она позвонила сыну на мобильный, но там никто не ответил. Она поспешно засобиралась домой.

«Уважаемые пассажиры! Пользование санитарными комнатами осуществляется бесплатно для пассажиров железнодорожного транспорта, имеющих на руках действительные проездные документы на поезда дальнего и пригородного сообщения».

Вокзалы крупных городов живут своей жизнью, тысячи судеб проходят за день через гигантскую мясорубку билетных касс, турникетов, ларьков с шаурмой, залов ожиданий и постов полиции. Новые, комфортабельные, пока еще не загаженные составы, как иностранцы, с ужасом взирают на своих грязных изношенных собратьев, понимая, что в скором времени, вероятнее всего, их постигнет та же участь.

В квартире Фила не оказалось, как не было и их собаки, таксы Шерифа. Телефон лежал на столе. Сын никогда с ним не расставался, но, может, надо было срочно вывести Шерифа на прогулку? Она забрала младшую дочку Аленку из сада, за это время Фил не вернулся. В семь часов она позвонила его другу Пете Полынину, но тот сообщил, что болеет, лежит в кровати с температурой и с Филом сегодня не разговаривал. Тогда она нашла номер Лизы Егоровой. Лиза сказала, что на уроках Фила не было, почему – она не знала, так как они поссорились уже давно и не общались. В восемь вернулся с работы муж, вместе они осмотрели всю квартиру, но ничего подозрительного не обнаружили. В девять часов вечера они обратились в полицию. С момента исчезновения прошло четырнадцать часов.

«Продолжается посадка на электропоезд до станции Румянцево, отправление с третьего пути. Поезд проследует со всеми остановками».

Крепче прижимайте к себе сумки и держите за руку детей, не оставляйте их без присмотра, а не то жадный до человеческого горя вокзальный Молох поглотит их, а людской поток польется дальше, не замечая этих потерь, потому что здесь не принято останавливаться и задерживаться. Здесь каждый сам за себя.

В вагоне почти никого не было. Мало кто ехал с утра в будний день из города. Фил занял место у окна и огляделся. На соседнем сиденье расположилась группа работяг, наверное, они возвращались с ночной смены. Мужчины тут же открыли банки с пивом и начали неспешно его потягивать, не разговаривая друг с другом. Пожилая женщина долго распихивала тяжелые сумки, наконец, запыхавшись, уселась и раскрыла журнал с кроссвордами. Филом никто не заинтересовался, и он окончательно расслабился.

За стеклом проплывали запруженные московские улицы, потом проехали МКАД, и потянулось унылое Подмосковье. Было самое начало апреля, кое-где огромными грязными глыбами еще лежал снег. Голые деревья мерзли на ветру, и все сливалось в одной депрессивно-монохромной гамме. Тот самый момент, когда кажется, что весна никогда не наступит. Внутри было тепло и на контрасте с мелькавшим снаружи пейзажем даже уютно. Фил достал симку, купленную за двести рублей на вокзале, и вставил ее в старый телефон с разбитым экраном. Свои странички в соцсетях он удалил, поэтому, без интереса просмотрев новости, убрал телефон и принялся наблюдать за мелькающими незнакомыми названиями станций.

На одной из остановок вошли два контролера. Фил напрягся и, надвинув бейсболку глубже на лоб, протянул билеты, но контролер на него даже не взглянул. Он устало кивнул и механически пожелал хорошей поездки. Никому не было дела до мальчика с собакой. Он был равным среди равных.

В вагон зашла женщина с сумкой-тележкой, стала предлагать еду и напитки. Фил взял мороженое и чипсы и впервые за долгое время улыбнулся. Он вытащил из переноски Шерифа и усадил к себе на колени. Электричка то замедлялась, то вырывалась и летела вперед, и стук колес эхом отдавался у Фила внутри. Его охватило непривычное блаженное осознание собственной свободы. Наконец-то он смог отделаться от постоянного чувства тревоги и вздохнуть полной грудью. Впереди, как он думал, его ждала новая счастливая жизнь. Пожалуй, это чувство не было таким уж необычным. Подобное волнительное предвкушение он испытывал всего каких-то семь месяцев назад. Хотя по ощущениям, между тем мальчиком, который проснулся первого сентября в своей комнате, и им теперешним, лежала гигантская пропасть.

– Заяц, пора вставать!

Фил с головой зарылся в одеяло, стараясь сохранить в себе остатки сна.

– Мам, еще рано.

– Давай уже, просыпайся.

Мама решительно раздвинула занавески, и в комнату пришло сентябрьское солнце. В коридоре послышалось цоканье собачьих лап по новому ламинату, Фил приоткрыл глаза, постучал рукой по краю кровати. Шериф радостно запрыгнул в постель и принялся лизать Филу лицо. Лучший в мире будильник! Теперь спать совсем уже не хотелось.

Шерифа подарили Филу на день рождения, когда ему исполнилось десять, почти сразу после появления в их семье сестры Аленки. Фил все ныл о собаке, а родителям было совсем не до того. «Мне одного маленького ребенка хватает», – говорила мама. Папа сразу предупредил, что гулять с псом не будет. Но тут у Фила неожиданно появился союзник в лице бабушки. В тот день она торжественно внесла крошечное пищащее существо на коротеньких лапках и положила внуку на кровать. Отец недовольно поморщился и пробормотал: «Надо было посоветоваться». Но возражать он не мог – в то время они жили в квартире у бабушки.

Из голубоглазого щенка, который помещался на ладошке, Шериф превратился в бородатую солидную таксу с жесткой шерстью и густыми бровями, которые предавали ему серьезный и обстоятельный вид. Теперь казалось, что он жил с ними всегда.

Часто Фил слышал, как домочадцы разговаривают с псом. «Ничего не успеваю, – жаловалась Шерифу мама, – вроде весь день кручусь, не присяду, а дома конь не валялся». Шериф сочувственно вздыхал и ложился к маминым ногам. «Надо с тобой на охоту съездить, ты же у нас охотник», – говорил папа, почесывая Шерифа за ухом, а тот радостно стучал хвостом о пол. «Иди сюда, мой хороший, смотри, что у меня для тебя есть. – Бабушка шла на кухню, а Шериф семенил за ней. – Кто у нас умный мальчик?» У Шерифа был такой понимающий взгляд, что, казалось, еще чуть-чуть, и он ответит: «Конечно, я, в этом нет никаких сомнений!»

Фил потянулся в кровати.

– А ребята уже стоят на остановке, между прочим.

– Ну мам, только семь часов, тут до школы два шага! –  улыбнулся Фил.

– Ладно, пять минут. И не забудь погулять с Шерифом.

Фил вдохнул запах новой мебели. Все вокруг казалось еще совсем чужим и непривычным. Никакого тебе обычного беспорядка. Все выглядело слишком уж приглаженным и чистым, как на фото в журналах. Будто он проснулся не у себя дома, а в магазине «Икеа». Никаких тебе разбросанных вещей и игрушек сестры. Теперь это только его владения. Наконец-то у него появился шанс сделать все по-своему.

Стены были еще пустые, выкрашенные свежей краской. Кресло на колесиках придвинуто к письменному столу, где пока не громоздились стопки учебников, тетрадей, наушников, фантиков, непишущих ручек и обгрызенных карандашей. Только привычно мигал экран монитора. Даже постельное белье – новое, хрустящее. Комната вроде его, но пока не совсем – она еще не решила, пустить ли к себе молодого хозяина с его правилами и укладом. В этой стерильной чистоте было даже что-то приятное: ты заново родился, и впереди жизнь, полная приключений. Как захочешь, так и будет.

В бабушкиной квартире, где они жили раньше, всё было по-другому. Старая мебель, ковры, тяжелые гардины на окнах, серванты с посудой. Фил недоумевал, зачем бабушке столько тарелок и чашек, она ведь не устраивала приемы на сто человек. На стенах висели картины в тяжелых рамах, с которых редко вытирали пыль, за стеклами шкафов – фотографии родственников, которых, кроме бабушки, никто лично не знал или не помнил. Книжные полки до потолка, заставленные книгами, и множество маленьких вазочек и шкатулочек. Фил даже почувствовал запах пирожков вперемежку с запахом лекарств и пыли. Здесь всегда что-то терялось, а потом находилось в самых неожиданных местах. Бабушка считала, что это проделки барабашки, и оставляла ему в самых невероятных местах молоко и мед, чтобы задобрить. Папа ругался и ворчал, что бабушка разводит тараканов. Почему-то от этих воспоминаний сделалось тепло и уютно.

Потом родители взяли ипотеку и, пока они с сестрой и бабушкой отдыхали на даче, готовили все к приезду детей. А теперь новый район, новый дом. Новая школа. При мысли о школе даже защекотало в животе. И страшно, и интересно. Вдруг не примут? Вдруг одноклассники – дебилы, и учителя – уроды? Фил подошел к окну. Как непривычно высоко! Зато много неба, деревья не заслоняли свет, а внизу были видны маленькие, как из конструктора лего, фигурки машин и людей, спешащих на работу. Фил выдвинул ящик стола, схватил камеру и начал щелкать облака, блики в стеклах напротив, зеленые пятна деревьев. Потом достал телефон и стал снимать соседний дом с растяжкой «Продается». Он выложил фото у себя в ленте, подписав: «Новая жизнь».

– Заяц, ты опять? Ну сколько можно?

– Все, мам, иду!

В школьном дворе толпились отдохнувшие дети и уже успевшие устать учителя. Накрапывал сентябрьский дождик, пахло мокрыми листьями. Громко играла музыка, и каждый старался ее перекричать. Продираясь сквозь толпу учеников, Фил с трудом отыскал табличку «9А». Он изучал своих будущих одноклассников, когда кто-то за спиной спросил:

– Привет! Ты новенький?

Фил обернулся.

– Я Лиза.

– Фил.

Девочка улыбнулась и протянула ему руку. Длинная, крашенная в розовый цвет челка закрывала половину лица, а из-под нее на Фила смотрели любопытные и немного насмешливые глаза. Ногти были покрыты черным лаком, а запястье перетянуто красной веревочкой с несколькими узелками. Фил заметил, что в другой руке у нее был букет белых хризантем и что всего несколько человек из его класса стояли с цветами. Лиза поймала его взгляд.

– Хотела подарить И. А., а он еще не вернулся из очередного путешествия. Опаздывает, – произнесла она, словно оправдываясь.

– И. А.? Все время теряет свой хвост?

– А, ну конечно, ты ж не знаешь. Илья Алексеевич, наш классный и препод по литре. Все его называют И. А., просто из-за инициалов. С ослом никакого сходства. Он суперский. Сам увидишь.

В классе все расселись на свои места, а Лиза села с воображалистой блондинкой с длинными волосами. Фил нашел единственный свободный стул.

– Не занято?

– Садись, – нехотя убирая рюкзак, пробурчал пухлый румяный мальчик. – Полынин.

Он подал Филу руку. Видно, здесь так принято было здороваться.

– Старков, можно просто Фил.

– Петя, – ответил Полынин.

С Полыниным и Лизой Фил подружился в первый же день. После уроков во дворе он застал Петю, задумчиво разглядывающего старую яблоню. Фил подошел ближе.

– Ты чего?

– Да вот, не могу достать.

Тут Фил заметил подвешенный высоко на ветке потрепанный рюкзак.

– Это как ты его?

– Ребята закинули.

– Зачем? – удивился Фил.

– Да так, для прикола. Шутка типа.

– А если потрясти?

Фил потряс дерево, и сверху прямо на них посыпались мелкие яблоки. Полынин пытался увернуться, но пара яблок угодила ему прямо по голове.

– Блин, больно же.

– Извини. – Фил не мог удержаться от смеха.

– А если залезть?

– Меня не выдержит,

– Давайте я попробую.

За этим занятием они не услышали, как подошла Лиза.

– Да нет, лучше я.

Фил подпрыгнул, стараясь схватить рюкзак, но ничего не получалось.

– Может, сбить? – предложила Лиза.

– Какая блистательная новая идея! – Полынин потирал ушибленную макушку.

Фил еще раз подпрыгнул и ухватился за ветку. Он попытался продвинуться ближе, но тут раздался хруст, и он полетел вниз.

Упал несильно, и тут Лиза зачем-то сказала:

– Побежали.

И они рванули вперед и понеслись, как сумасшедшие, пока школа не скрылась за поворотом и Полынин не простонал:

– Все, не могу больше.

Он согнулся пополам и задышал как астматик.

– А бежать-то зачем было? – пропыхтел Полынин.

– На всякий случай. – Лиза прислонилась к столбу, переводя дух.

– Во черт, – Полынин ударил себя по лбу, – а рюкзак-то там остался!

– Ну ты даешь. – Фил прыснул от смеха.

– Это ж Полынин! – уточнила Лиза и закатила глаза.

Пришлось возвращаться.

Первая неделя пролетела незаметно. Новая школа оказалась вполне себе ничего, терпимо. Проблем с учебой у Фила никогда не было, и учителя, поняв, что от этого мальчика никаких неожиданностей ждать не придется, были милы и приветливы. Кто знает, может, он еще принесет им в копилку медаль за какую-нибудь олимпиаду? Благодаря легкому характеру, среди учеников Фил тоже сразу прижился. Все в основном общались группками по двое-трое. А некоторые и вовсе были одиночками. Так Фил узнал, что у Полынина друзей особо не было, впрочем, как и врагов. До прихода Фила его друзья по большей части обитали в виртуальном мирке, и после уроков он спешил домой, чтобы скорее подключиться к игре. Но теперь они возвращались втроем и постепенно сблизились. Полынин обладал отличным чувством юмора и был необидчив, хотя все время попадал в нелепые ситуации.

 В понедельник все ждали И. А. Самых отстающих и то лихорадило. Еще до звонка даже те, кто обычно опаздывал, уже сидели за партами. То и дело кто-то подскакивал, подбегал к двери и выглядывал в коридор.  Илья Алексеевич задерживался, и нетерпение росло. Филу тоже передалось всеобщее возбуждение.

– Идет, – наконец, победно заорал Полынин. Все разом засуетились, заговорили, а потом так же неожиданно замолчали.