Читаем Я прошу прощения онлайн бесплатно

Мне было больно потерять тебя. Но еще больнее было все эти годы быть причиной твоего отсутствия. В критической ситуации водитель всегда выворачивает руль на пассажира, и я не стала исключением.

Но прошу я у тебя прощения за то, что предала тебя намного раньше того рокового вечера, когда лобового столкновения избежать было невозможно.

Возможно было избежать той жизни, в которой мы оказались по моей вине. Прости, прости меня, родной, ты даже представить себе не можешь, как сильно я скучаю.

Через всю мою жизнь красной нитью проходит глубочайшее чувство вины размером с черную дыру, и справиться с этим – это начисто стереть все воспоминания. Но разве можно отказаться от всего того, что мы пережили, держась крепко за руки? Ведь, кроме ада, был и рай, понятный только нам двоим. И вот теперь ничего нет.

А как хорошо все начиналось…

А как начиналось? На самом деле я думаю, что началось все гораздо раньше, чем я думаю.

Классический балет есть замок красоты,

чьи нежные жильцы от прозы дней суровой

пиликающей ямой оркестровой

отделены. И задраны мосты.

(И. Бродский)

Я не была балериной от Бога и не считала балет своим призванием, просто я слишком много времени посвятила этому жестокому миру изувеченных пальцев и психики.

– И, батман, девочки! И раз… И два…

Голос нашей балетмейстер-дамы врезался мне в память вместе с воспоминаниями о контрольных взвешиваниях и бесконечных часах возле станка.

– Подтянули зад! Вы здесь не Плисецкие и даже не Волочковы, жир со всех сторон лезет!

Оскорбления – это неотъемлемая часть становления любой танцовщицы. Классическая школа сурового балета. После батмана будут гранд-батманы. Сначала правая нога, потом разворот на 180 градусов возле зеркала и махи левой ногой с идеально прямым коленом. Когда работает тело, мозги обычно отдыхают. Механическая работа, в которой главное – тянуть носок, держать спину ровно, зажать ягодицы «в кулачки» и поднимать ногу выше чем на 90 градусов. О карьере в балете я заканчивала мечтать обычно на растяжке, когда в прямом смысле слова «провисала» между стулом и шведской стенкой в шпагате «с прогибом». Раскачивалась, надавивши на колено. Никакой боли нет. Только правая нога растянута больше, чем левая, и мне приходится хитрить – подвигаю стул ближе к шведской стенке, чтобы не так сильно «провисать». Там проходила большая часть жизни восемнадцатилетней воспитанницы балетного училища Варвары Ворошиловой.

Тот летний день, почти десять лет назад, возможно, мог бы закончиться, как и сотни предыдущих, усталостью юной балерины, но все пошло по совершенно иному сценарию. Все закончилось окончанием балетного училища экстерном по собственному желанию. И вот как это было.

Ровно так же, как эта книга состоит из слов, а слова из букв, балет соткан из движений. Четкие и неукоснительные позиции тела, классические положения рук и ног, вращения, прыжки и движения – все это танец балерины.

Балетмейстер-дама следила за каждым нашим движением. Поскольку обычно мы с девочками становились в шахматном порядке, то спрятаться от ее взгляда было практически невозможно. Кстати, если преподаватель начинала демонстративно выявлять безразличие, то хуже не придумаешь – тебя списали.

В зале стояла духота, и кто-то попросил открыть окно. Прохладный ветерок залетел, как очень странный и нежданный гость в нашу обитель скуки и монотонности. Там, за пределами нашего мира, шла жизнь. Прямо под окнами балетной школы работал бассейн с голубой, прозрачной, манящей водой. В душном и так настойчиво пахнущим женским потом зале этот кафельный океан мне казался раем.

– И… еще раз… Пробуем с выбрасыванием ног… Коровы толстожопые…

Я до сих пор помню, что случилось в следующую секунду. Я повернула голову, и в окне увидела его. Он надевал плавательные очки и готовился к прыжку в воду с бортика. Совершал совершенно привычный для него ритуал и даже не подозревал, что именно в эту секунду на него смотрит девушка, которая совершит для него не один прыжок «па де ша», имитирующий легкий, грациозный прыжок кошки.

Первая встреча всегда оставляет в памяти резонанс: мы можем быть теми, кем хотим, это же ноль – точка, с которой все может начаться, но вряд ли кто-то придает значение первому слову, первой улыбке и первой неудачной шутке. Это потом, спустя годы, в памяти отчетливо складывается узор из всего «самого первого», потому что первое – всегда, всегда незабываемое.

– Девушка, это мужская раздевалка.

Я никогда не была стеснительной, тем более не знала, что у пловцов раздевалки не подписаны. После репетиции я решилась на отчаянный шаг – найти «Нептуна» – и просто спустилась на первый этаж, даже сама не поняла, как оказалась в этом рассаднике тестостерона. Но передо мной стоял Он – мой идеально атлетически сложенный принц. В полотенце на бедрах. Какая же глупая ситуация… Я моментально покрылась пунцовой краской и выскочила из здания.

Пловец догнал меня уже почти возле остановки.

– Сумку бросила, с тапками этими своими…

– Это пуанты, – ответила я и поняла, что «пропала».

Навсегда. Насовсем. Навечно. Голубые глаза, волосы цвета пшеницы, широкие плечи и улыбка самого доброго и красивого в мире человека. Моего. Настоящая любовь с первого взгляда в 18 лет.

– Я не из ваших, балетных, я в этом не шарю. Клим, кстати.

– Варвара, – протягиваю руку для знакомства.

Знаю, что для девушки куда естественнее было бы подставить щеку или как-то лукаво подморгнуть, но… протянутая рука сразу указывает на отсутствие в этом знакомстве любых намеков на флирт. Только смешно стало очень.

– А чего ты смеешься, Варвара? Нормальное имя, Клим – сокращенно от Климентий.

– У меня фамилия – Ворошилова…

Смеемся вместе. Вот так встретились Варвара Ворошилова и Клим. Танк, а не любовь.

Он провожал меня домой через весь город пешком. Мы говорили, говорили, говорили… Вокруг нас летели секунды, века, ветра и мантии времен. Так бывает, ты встречаешь его и выпиваешь всю суть мироздания до дна. А суть же настолько простая – любовь! Ничего, ничегошеньки в жизни больше не важно и не нужно, кроме уютного счастья, в которое закутываешься с головы до пят и смеешься так звонко, что путаются мысли и случайности слетаются, как птицы, расправляющие крылья под взглядом своих богов. Под любовью совершаются поступки. Умные, глупые, ошибочные или такие, на которые никогда не решался. На уроки балета я больше никогда не возвращалась, сделав свой главный прыжок – «грант жете» – в руки самого любимого и надежного партнера.

Однажды в старом учебнике по философии, найденном на антресолях, я прочла, что любовь – не всегда красотка в легком платье. Иногда это чувство можно сравнить с уродливой старухой, шаркающей по коридорам памяти безразмерными бахилами.

Или жестокая карающая субстанция без намека на обволакивающие чувства заботы и нежности. Самый яркий пример из истории: когда влюбленный герцог – князь – принц – король убивал всю родню девушки, а иногда и действующего мужа, чтобы завладеть красавицей без остатка. От любви не всегда дети получаются, иногда и преступления.

Любовь – уродка, но есть и любители обезображенного.

Эпизод 1

– Сейчас я постелю свою кофточку, и мы будем целоваться…

Теплой осенней ночью, на реке – упали в траву, чтобы любить друг друга вечно.

Думаю, ты знаешь, но на всякий случай, никто не сможет полюбить тебя сильнее, чем я. И я бы многое отдала, чтобы вернуться в тот момент, когда…

Эпизод 2

Когда мы вышли из кинотеатра, ты по привычке ускорил шаг, а я впервые взяла тебя за руку, и ты, стремительный великан, подстроился под мой медлительный темп ходьбы. А меня просто разбирала гордость, что я иду под руку с таким красавцем.

Эпизод 3

А еще я помню чай. Карпатский «Лесные ягоды». Упаковка с бумажными пакетиками стояла на второй полочке, сразу над рукомойником на кухне. Мы были влюбленной молодой парочкой и, пока не было своего жилья, довольствовались часами в чужих квартирах. Эта хрущевка с «Лесными ягодами» принадлежала твоей бабушке. И пока она уходила платить за квартиру… Смешно, но это правда, мы целовались. А потом пили чай на кухне и, как шпионы, заметали все следы своего присутствия. Чуть позже бабушка догадалась, что кто-то появляется в ее квартире: мы не пополнили запасы карпатского чая «Лесные ягоды». Ох и досталось же тебе тогда…

Эпизод 4

Мы часто начинали говорить одно предложение одновременно, но еще чаще мы просто одновременно кончали. Любовью занимались в машине, на кухонном столе, на пляже, на крыше многоэтажки… Везде, где оказывались вдвоем, не теряли ни секунды: просто до дрожи хотели обладать друг другом. Однажды ты даже взял меня прямо на автобусной остановке. Хорошо, что город еще не проснулся.

У настоящей любви, мне кажется, вообще нет ограничений и стопов. Нас, конечно, может, что-то и огорчало, но никогда не останавливало.

И когда через пару недель этого безумства мы забрались в подъезд – переждать грозу в ноябре и, естественно, снова начали целоваться, ты посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

– Выходи за меня замуж! Я так сильно люблю тебя, Варя!

Я ответила «да-а-а» уже на вдохе, когда ты в меня входил…

Мне кажется, что так всегда бывает – ты живешь, живешь, живешь своей обыкновенной жизнью и тут – бац! – любовь. И все, вся жизнь до этого кажется черновиком, ничего не значащим событием длиною в несколько десятков лет. Все другие лица стираются, как портреты, написанные сангиной, все другие чувства – сплошные ошибки. Странно, как я могла думать, что люблю кого-то? И говорить? Только сейчас: поцелуи на вдохе и на выдохе, прерывистое дыхание, стоны и на самом пике наслаждения – тягучее «я люблю тебя…» И предложение – так быстро, потому что отчетливо ясно и понятно: незачем дальше терять время. Я думаю, это и есть определение настоящей любви, которая, по моему мнению, действительно случается только раз в жизни. А все до и после – нелепая смена декораций, имитация чувства. Она – первая, она – закипающая, она – ослепительно светлая. Как снег, который покрыл весь город легким покрывалом из смеха, радости и предчувствия приближающегося праздника – Нового года.

Свадьбу назначили в день влюбленных, а ночь с тридцать первого на первое решили провести с семьей моего жениха. Если бы я только знала, как дорого мне будет стоить эта ночь, как много боли, трагедии принесет она в наши жизни, ни за что бы не вышла из дома, ни за что бы не поехала в гости, ни за что бы… Но будущее тем и прекрасно, что мы не знаем и даже не догадываемся, что там за очередным поворотом линейки времени. Знай бы я тогда грядущие события – возможно, и не дожила бы до них. Хотя вот парадокс – обычно перед самоубийством человек в отчаянии, но еще обычнее – это надуманное отчаяние. Мэрилин Монро была в глубочайшее депрессии от отсутствия работы и краха личной жизни, и, заглатывая десятую по счету таблетку снотворного, кинозвезда не знала, что ей уже готовят многомилионный контракт с Голливудом, а первый муж собирается снова сделать предложение… Поэтому если вдруг надумали – поживете еще месяц, ну мало ли…

Вернемся в новогоднюю ночь порядка десяти лет назад – на мне малахитовое платье в пол, на Климе – джинсы и свитер с оленями. Я представляла себя в роли Скарлетт О’Хары – такая же миниатюрная брюнетка с глазами в цвет шикарному темно-зеленому платью. Сколько же во мне было счастья в ту ночь, как же оно сверкало, как искрило в воздухе!..

В доме за городом собрались все родственники: родители, бабушка с дедушкой, тетя и дядя с племянниками, старший брат – тринадцать лет разницы с Климом. Тридцать пять лет, тогда он мне показался стариком или человеком, который уже прожил свою жизнь и теперь доживает все, что от нее осталось.

– Богдан! – представился мне кареглазый брюнет и протянул руку.

Не подумайте, что я успела тогда разглядеть цвет его глаз, просто потом – намного позже я слишком часто в них смотрела.

– Варя… – протягиваю руку в ответ.

– Ну, где ты, Варвара? – с этими словами он переворачивает мою кисть ладошкой вниз и подносит к своим губам.

От неожиданности я одергиваю руку, Клим, заставший эту сцену, смеется.

– Варя – балерина, – гордо и еще раз представляет меня мой жених.

– Бывшая балерина. Я поступила на курс философии.

– Варя – философ, – тут же спешит исправиться Клим, и становится смешно – и мне, и ему, и Богдану.