Читаем Я прекрасна! онлайн бесплатно

Это что за пятно? Я приникаю к зеркалу в кабинете Кейт и с подозрением вглядываюсь в свое отражение. Шоколадная крошка? За ленчем мы ели торт, и… Какой торт? Не было никакого торта! Я потерла пальцем щеку. Эффект прежний. Неужели пигментное пятно? Но, я же еще молода, как же так?

— Что там у тебя? — интересуется Кейт из противоположного угла кабинета.

— Это вопрос к тебе. — Я продолжаю лихорадочно тереть объект своего беспокойства. Если верить «Нью-Йорк пост», моя лучшая подруга, доктор Кейт Стил — «любимый дерматолог» Нью-Йорка. А разве можно усомниться в справедливости того, что пишут в этой газете? — Подойди и посмотри!

— На что я должна посмотреть? — Кейт с готовностью устремляется ко мне. Ее высоченные шпильки уверенно цокают по до блеска отполированному, деревянному полу. В какой-то момент мне кажется, что она вот-вот поскользнется, но нет… Это же Кейт. Женщина, которая и в туфельках от Маноло с легкостью поднимется на Килиманджаро и вернется обратно, а ее костюм от «Эскада» при этом будет выглядеть безупречно. Как бы там ни было, я очень ее люблю. Возможно, потому, что мы знакомы с седьмого класса — тогда Кейт еще носила скобки на зубах, — после этого ее внешность и вовсе стала идеальной и с тех пор не имеет изъянов.

— Пятно! Размером с Техас, — сообщаю я.

— Не преувеличивай, Сара, оно наверняка не больше Хьюстона, — дружелюбно утешает меня Кейт. — Ну, показывай!

Вот она какая — моя Кейт! Может решить любую проблему! То, чему ее не научили в Гарвардской медицинской школе, она наверстала за прилавком с косметикой «Клиник». И все секреты красоты, которыми она владеет, имеют под собой научную базу — это вам не ухищрения с зеркалами в затемненной комнате.

Ну, честно говоря, чаще всего именно так и бывает. Вот сейчас, например, она перенастраивает цифровое зеркало, и мое ужасное пятно тут же становится почти незаметным.

— Я пользуюсь этим зеркалом во время операций, — поясняет Кейт. — Оно увеличивает в сорок раз.

— Тогда попробуй навести его на мой банковский счет.

Кейт смеется и убирает со стола остатки нашего ленча: пустые коробочки с недоеденным салатом и чашки из-под холодного чая. Мы собирались сходить в «Нобу», но не смогли заставить себя покинуть прохладный комфортабельный кабинет, особенно после того, как услышали, что показатель соотношения температуры и влажности достиг ста десяти. Нью-йоркские метеорологи, очевидно, считают, что одного упоминания о градусах недостаточно, чтобы представить, насколько в городе жарко. Поэтому и придумали этот показатель. Впрочем, меня он не впечатляет — я и при девяносто шести потею не меньше.

Кейт возвращается к своим бумагам, а я украдкой снова настраиваю зеркало на сорокакратное увеличение. Теперь поводом для огорчения станут остальные мои недостатки, вот они просто бросаются в глаза — «гусиные лапки» глубже, чем голос Барри Уайта, морщины возле рта — от частого смеха, но смотреть на них совсем не весело. Проклятые «Братья Маркс» состарили меня на пять лет! Еще пять добавляет признание, что я смотрю записи этого комедийного квинтета.

Кейт вдруг замечает, что я снова прилипла к зеркалу. Она подходит и без предупреждения выдергивает шнур из розетки, лишив меня источника бурных эмоций.

— Что это с тобой? — смотрит она на меня, качая головой. — Ты так нервничаешь, будто сидишь в аэропорту Кеннеди!

— Так и есть, — признаю я. В двадцать я была вполне уверена в себе. Сейчас, став вдвое старше, я сохранила лишь половину той уверенности. Хотя в моей жизни есть два человека, которые говорят, что я красива. Мой сын Дилан — самый замечательный семилетний мальчик на всем белом свете. И Брэдфорд — лучший (глубокий вдох!) жених… ну, скажем, в Америке. После развода я поклялась никогда больше не выходить замуж. Но красавцу Брэдфорду с Парк-авеню все же удалось убедить меня, что я одна-единственная — веселая, сексуальная, практичная — преподавательница искусства в пятом классе средней школы, в которую он влюблен. Доказательством его слов стало кольцо с бриллиантом в пять карат.

Кейт достает блестящую пудреницу и начинает причесываться. Замечаю, что она проводит языком по губам и улыбается. Еще бы! Она единственная из всех знакомых мне женщин, которая всегда довольна, видя свое отражение в зеркале. Остальные обязательно находят какой-нибудь изъян. У Кейт светящаяся, словно фарфоровая, кожа, ясные голубые глаза; узкое книзу лицо обрамляют волны золотисто-каштановых волос. Я уж не говорю о ее соблазнительной стройной фигуре и безупречной формы руках. И о самой тонкой — после Вивьен Ли — талии.

И все же…

— Ты хотела бы что-то изменить у себя? — не сдержалась я.

— Адрес, — быстро отвечает Кейт, захлопывает пудреницу и бросает ее в верхний ящик стола — его дизайн разработал сам Мис ван дер Рое [2]. — Мне нравится этот кабинет, но до Пятой авеню целых полквартала. А там я могла бы брать за прием долларов на пятьдесят больше.

— Я имела в виду твою внешность, — говорю я, мысленно ахнув: неужели консультация Кейт может стоить еще больше, чем сейчас?

— Ты хочешь что-то предложить мне? — спрашивает Кейт. — Я знаю, тебе нравилось, когда я была блондинкой, но с этим покончено. Я привлекала слишком много внимания. Не могла пройти по улице, чтобы ко мне под ноги не свалился какой-нибудь парень. — Она улыбается, и я заключаю, что она пошутила. Хотя до конца в этом не уверена.

— А я бы кое-что изменила, — сообщаю я.

— Во мне? — изумляется Кейт.

— Нет, в себе. Прежде всего нос. Что это за пуговка? Если взглянуть ниже, то есть еще толстые коленки.

— Отлично! Значит, от коленей до пальцев ног тебя все устраивает, — с оптимизмом заключает Кейт.

— Спасибо, что напомнила, — бурчу я. — После сорока они у меня покривели…

Опускаю взгляд на свои ноги. Эти босоножки от Миу-Миу я купила на прошлой неделе, на распродаже. Сейчас июль, и еще целых полтора месяца можно носить открытую обувь. Правда, оставалась только фиолетовая пара, но я умею идти на компромисс. С этой моей желтой юбкой… Я вспоминаю о своей слабости к пасхальным яйцам.

— Это устраняется хирургическим путем, — бесстрастно произносит Кейт, словно расхваливает новый стойкий лак для ногтей. — Одна из моих знаменитых клиенток сделала операцию. В «Джимми Чу» ей поставили условие, что она больше не получит бесплатных босоножек, если не исправит пальцы.

— Даже слышать не хочу, на что готова была пойти эта особа! — Я нагибаюсь и ощупываю шишечку на большом пальце.

— Нет ничего зазорного в том, что люди стремятся выглядеть лучше, — продолжает Кейт, — и я им в этом помогаю. Коллаген, рестилайн, кислородные маски. Когда ты наконец, позволишь мне заняться тобой? Ты ведь не можешь вечно оставаться косметической недотрогой, а я творю чудеса.

— Неправда, могу. Не одной же Барбаре Буш выглядеть на свой возраст! Это позиция честной женщины, и я не собираюсь менять своих убеждений. — На эту тему мы с Кейт говорим по меньшей мере раз в месяц. Несмотря на все мои протесты, у меня есть один секрет: я не переживаю по поводу своей внешности, потому что моя лучшая подруга, доктор Кейт, всегда рядом, на расстоянии не более чем самая длинная игла шприца с ботоксом. Впрочем, учитывая, как я выгляжу сегодня, мне все же придется уступить ей и согласиться на первый в жизни массаж… Или первую подтяжку…

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула.

— Ну, ладно. Действуй. Но учти, твои секреты мне сейчас не помогут. Эти вот морщины появились не сами по себе. А от переживаний.

Кейт вопросительно смотрит на меня:

— По какому поводу?

— Ну… — Я уже не рада, что подняла эту тему.

— У вас с Брэдфордом все в порядке?

— Пожалуй, да. — Я кручу кольцо — подарок Брэдфорда в знак нашей помолвки. — А что?

— Давай подумаем. — Кейт начинает загибать пальцы: — У тебя новый мужчина. Новый дом. Новая падчерица. Масса изменений! По стобалльной шкале твой стресс приближается к девяносто девяти.

— Мы так долго были вдвоем с Диланом, что я основательно вжилась в роль одинокой матери, — медленно выговариваю я. — Так что жить в загородном доме в качестве будущей жены для меня оказалось не так-то просто.

— Да уж, эти наряды от Лили Пулитцер, которые вы носите! Не так просто решить, с чем они сочетаются, — поддразнивает меня Кейт. — Туфли розовые или зеленые? И нужна ли на голову лента? В городе все гораздо проще — только черное, черное и черное!

— Ладно, моя жизнь не настолько тяжела, — смеюсь я. — Наверное, я просто капризная дура. У Брэдфорда сейчас очень напряженное время, и он поздно возвращается со своей Уолл-стрит. А стоит ему прийти, я начинаю ворчать. По мелочам. Как бы мне хотелось научиться держать рот на замке и радоваться тому, что он рядом!

— Это он должен радоваться! — заявляет Кейт. Отступает назад и опирается о край стола. — Брэдфорд замечательный. Но ты ничуть не хуже. Вы вдвоем — идеальная пара, просто сейчас проходите этап привыкания друг к другу.

— Ну да. — Я опускаю глаза и принимаюсь теребить подол юбки. Черной юбки. Трансформация в «стэпфордскую жену» [3]еще окончательно не завершена. — Но знаешь, завязать отношения совсем не сложно, гораздо труднее сохранить их.

Кейт пристально смотрит на меня:

— Но у Брэдфорда нет ничего общего с Джеймсом.

— Я и не говорила, что есть, — пытаюсь я защищаться.

— Но думала, — уверенно говорит Кейт. — Ты снова собираешься замуж. И естественно, вспоминаешь о первом муже.

Я вздыхаю:

— Ты слишком долго меня знаешь! Но согласись, не у каждой женщины муж сбегает в Патагонию. Он утверждал, что ему пришлось преодолеть пять тысяч миль, чтобы найти себя. Шесть недель одиноких странствий — с этим я могла бы смириться. Но я ведь сообщила ему о своей беременности, а он так и не вернулся. И после этого я поняла, что поиски «собственного Я» означали для него избавление от жены.

— Я знаю, моя хорошая, — мягко произносит Кейт. О Джеймсе она все давно уже знает. Сколько раз мы с ней обсуждали его? — Но это было так давно, что ты можешь взглянуть на эту ситуацию под другим углом. Большинство пар, называя причину развода, утверждают, что отдалились друг от друга. А твоя история гораздо интереснее.

— Может быть, мне стоит отправить ее в какой-нибудь слезоточивый женский журнал? — Голос мой звучит невесело.

Кейт качает головой:

— Послушай, никто не отрицает, что тебе пришлось тяжело. И ты знаешь, как я сочувствовала тебе. И продолжаю сочувствовать.

Я заставляю себя улыбнуться:

— Ты так долго выслушивала меня, что вполне могла требовать почасовую оплату.

— И продолжаю поддерживать тебя. — Кейт не обращает внимания на мою реплику. — Я ведь так и не купила меховую аргентинскую куртку! Пусть это не так уж много с моей стороны, но с тех самых пор я отдаю предпочтение курткам от Л. Бин.

— Хорошо, что Джеймс не сбежал в Кашмир. Это потребовало бы от тебя слишком большой жертвы. Не могу представить, что ты смогла бы поменять свои кашемировые джемпера на вещи из шерсти шотландских овец.

Кейт подходит и обнимает меня:

— Все будет хорошо. Правда. Брэдфорд не уедет в Патагонию. С какой стати? Международный валютный фонд никогда не устраивает там совещаний. К тому же он по уши влюблен в тебя.

— Да, да, — киваю я. Но верю ли я в это? Хотя… Дни уныния случаются у меня не часто. После всего, что произошло, это уже неплохо. — Кейт, обещаю, нам больше никогда не придется обсуждать Джеймса.

— Ошибаешься, придется, но это не страшно. Чем же мне сейчас тебя порадовать? — Она улыбается и снова пытается предложить мне свой фирменный способ успокоиться: — Инъекция витамина С? Или, если хочешь, попробуем один из моих новых лазеров?

— О да! Сжечь верхний слой кожи — именно, но это приведет меня в бодрое настроение! Может, лучше одолжишь мне свою кредитку на полчасика?

— Если обещаешь, что не пойдешь никуда, кроме «К-марта», — качает головой Кейт. — Послушай, я могу предложить тебе кое-что получше. Хочешь посмотреть, что я делаю каждое утро по настоянию личного тренера, чтобы быть в форме?

— Насвистываешь веселую песенку? — пробую я угадать. — Глотаешь антидепрессанты?

— Есть кое-что получше. — Кейт обходит стол и открывает дверцу шкафа. За ней я вижу огромное зеркало. Встав перед ним, Кейт выпрямляется, вытянувшись во весь — с учетом туфель от Маноло — рост и делает глубокий вдох. — Прежде всего втянуть живот. Так требует Марко.

— Да что тебе втягивать? — скептически замечаю я.

Кейт пропускает мои слова мимо ушей и отводит плечи назад.

— Как говорит Марко, секрет в том, чтобы убеждать себя в чем-либо. Пока действительно не начнешь в это верить.

— Я богата, я богата, я богата, — дразню я ее.

— Перестань болтать глупости и иди сюда, — требует Кейт. Что за нелепая затея!

Я упираюсь.

— Сколько ты платишь Марко за его потрясающие советы? — интересуюсь я, раздумывая, стоит ли мне идти к зеркалу.

— Две пятьдесят в час.

Прикинув, какой порядок цифр она имеет в виду, я ахаю:

— Он богат, он богат, он богат.

Кейт выжидающе молчит. Я медленно подхожу к подруге и встаю рядом.

— Отлично, — говорит Кейт. — Марко требует, чтобы в качестве разминки я делала двадцать упражнений для пресса, тридцать растяжек и сорок поворотов. Потом он хочет, чтобы я сложила руки под грудью…

— Хочет? — Я удивленно поднимаю брови. — Я в этом ни капли не сомневаюсь.

Кейт бросает на меня сердитый взгляд — мои попытки поставить под сомнение благородные мотивы ее личного тренера кажутся ей неуместными. Но ее уже не остановить. Двумя руками она приподнимает свои потрясающие (в этом нет никаких сомнений!) груди, смотрит на себя в зеркало и с улыбкой удовольствия произносит:

— Я прекрасна!

Я вытаращиваю на нее глаза.

— Давай повторяй, — игнорирует Кейт мою оторопь.

Я в оцепенении подхожу ближе и кладу ладони на ее руки.

— Да нет же, дурочка! — Она хлопает меня по рукам. — Каждая держит свою грудь.

Больше всего мне хочется сбежать. Но Кейт поступила так мило, пригласив меня на ленч. И я не могу ее разочаровать. Поэтому черт с ней, с глупостью, я выполню просьбу.

Я… и моя грудь… мы отражаемся в зеркале.

— Маловата… — констатирую я, не в силах грешить против истины даже ради повышения самооценки. — А здесь слишком много, — добавляю я, хлопнув руками по бедрам.

— А у меня все в порядке, — говорит наша Злаовласка, и ее голос из довольного тут же делается строгим. — И у тебя тоже! Только если ты сама признаешь это.

— Ну, хорошо. — Не протестуя более, я выпячиваю грудь, копирую позу Кейт и стараюсь представить, что каждое утро чувствует Памела Андерсон. — Я прекрасна, — громко произношу я, но тут же начинаю хохотать и хохочу так, что от хохота валюсь на кушетку.

Кейт не выдерживает и начинает смеяться вместе со мной.

— Прости, пожалуйста… — Я вытираю выступившие от смеха слезы. — Я обеими руками за самосовершенствование! Но видимо, стоит все-таки начать с коленок…

Четыре дня спустя ко мне в гости заявляется Берни. В недавнем прошлом влиятельный голливудский агент, сейчас она готовится стать матерью.