Читаем Я не Спок онлайн бесплатно
Введение
Я не представляюсь незнакомцам как мистер Спок. Но когда кто-нибудь отправляет письмо по адресу «Мистеру Споку, Голливуд, Калифорния», я единственный, кто его получит.
Большинство людей играют множество ролей в жизни: родители, дети, кормильцы, домохозяйки, братья, сестры, друзья и любовники. Но самая главная функция в рамках одной коллективной роли – самоидентификация.
Но не в моем случае. Меня отождествляют с двумя наименее специфичными ролями. Леонард Нимой – актер, и мистер Спок – вулканец.
«Я не узнал вас без ваших острых ушей». Я слышу это постоянно. Это шутка, добродушная, сказанная с благими намерениями, и это часть моей жизни.
Очевидное намерение – пообщаться со мной. «Вы – Леонард Нимой, актер, исполняющий роль остроухого вулканца по имени Спок в Стар Треке».
Давайте поэкспериментируем с вариантами. «Вы - мистер Спок из Стар Трека. Вы сейчас стоите здесь в облике человека по имени Леонард Нимой. Именно поэтому я с трудом Вас узнал!»
Еще один вариант. Родитель держит за руку своего растерянного ребенка и говорит, «Джонни, это мистер Спок. Разве ты его не узнал?» Ребенок пристально смотрит и в его глазах я не вижу ни капельки узнавания. Если он уже умеет говорить, он, конечно же, скажет, «Нет. Это не мистер Спок. У мистера Спока остроконечные уши и вздернутые брови и зеленоватая кожа и он носит прическу с челкой, и униформу с голубой туникой, черными штанами и сапогами и он – в телевизоре. У этого человека нет ничего такого, и он не в телевизоре, а стоит сейчас рядом со мной!»
Кто прав, родитель или ребенок?
Были времена, и многие из нас их помнят, когда различия между плохими и хорошими парнями были понятны с первого взгляда. Когда мы вступили в войну, мы знали, конечно же, кем был наш враг и за что он боролся, и мы крепко верили в то, что были правы: Бог был на нашей стороне, а враг стоял за все негативное, злое и за право быть победителем. Свобода была простым понятием и относилась ко всему важному, что мы защищаем. Правда, мы иногда находили себя со случайными знакомыми инопланетянами, но объединяясь общими усилиями, мы отбрасывали политические и идеологические различия в наших законах для борьбы с более очевидным общим врагом.
В последние годы произошли основные сдвиги в сторону ностальгических аспектов прошлого. Благодаря романтическим понятиям возможно отделение хорошего от плохого. Стар Трек четко вписывается в такого рода мышление. Очевидно, что звездолет Энтерпрайз – это хорошая вещь. Очевидно, что экипаж действует как успешная команда хороших парней с целью вершить «хорошие дела». Очевидно, что клингоны – плохие парни. У них нет ни одного оправдывающего их качества, и они должны действовать решительно и агрессивно. И естественно, что Энтерпрайз с экипажем противостоят им. Легко понять, за кого надо болеть. Правда, наравне с этим возникают вопросы о различных психологических позициях среди разных членов экипажа и среди экипажа Энтерпрайза и, конечно же, группы индивидуумов, которых мы видим. Но большая часть парней на Энтерпрайзе – это парни в белых шляпах и опасность для них представляет опасность для зрителей. Их успех – это успех и зрителей.
Понятие невмешательства Звездной Федерации в ретроспективе выглядит как, возможно, самый очевидный урок, который может быть дан нашему современному руководству. Энтерпрайз находится в миссии, которая отвергает вмешательство в естественный ход эволюции любого общества. Они предлагают помощь и сотрудничество без навязывания своей политики, идеологии или стиля жизни.
Все восхитительно просто. Легко для восприятия, весело смотрится, без какого бы то ни было внутреннего конфликта самовосприятия. Без этого конфликта наше общество было бы не настолько запутанным.
Сегодня, спустя семь лет после выхода последнего эпизода, Стар Трек стал легендой. Я горд тем, что связан с этим шоу. Я чувствую, что затрагиваемые вопросы философии и морали для каждого из нас связаны с реалиями нашей жизни.
Шоу, несомненно, повысило мою самооценку и подарило ощущение необходимости, в особенности, отношения с моим персонажем мистером Споком дали мне постоянный ориентир для достойного отношения к жизни как человека. Поэтому, эта книга посвящается с чувством глубокой благодарности всем тем замечательным людям, которые отдали много своей креативности и энергии для создания чего-то особенного в сериале, и, конечно же, миллионам зрителей, которые хранят сериал в своем сердце.
Связь чужаков
Я помню, как сидел в темном кинотеатре в субботний полдень. На экране был великий актер в одной из классических ролей всего времени… Чарльз Лоутон, согнутый, несущий на себе преувеличенный вес, горб на своей спине. Он был уродом, чудовищной ошибкой природы, изгнанным на колокольню Нотр Дама, отвратительное, бесформенное существо, названное «Квазимодо», горбун Нотр Дама.
Я наблюдал, как они выставили его на всеобщее обозрение на деревянный круг в церковном внутреннем дворе. Они били его кнутом. Я не помню, почему. Был замечен пьяным в обществе или что-то в этом роде. Толпа издевалась над ним, смеялась над его болью и унижением. Время наказания кнутом прошло, а он все вращался на круге, привязанный к нему канатами. Ему сильно захотелось пить, и он воскликнул «Воды!» Толпа засмеялась.
И снова он попросил воды голосом полным боли. Толпа снова засмеялась, и кто-то плеснул ему содержимое помойного ведра. А затем явилось прекрасное. Очаровательная Эсмеральда, не смотря на страх перед этим отвратительным, противным существом, дала ему воды.
И позже, когда наказание закончилось, и брат горбуна вернул его в собор, я услышал слова. Квазимодо поднял голову к брату и простым предложением тронул мое сердце. «Она дала мне воды». Я был рад, что в кинотеатре было темно, и я мог спокойно заплакать, и я плакал.
А потом было еще другое. Борис Карлофф. Мы дрожали в страхе, когда монстр Франкенштейна ожил. Вся эта ужасающая величина и мощь. Жестокая бессловесная сила. Он тихо подкрался и оказался за спиной героини, и мы ей кричали, «Берегись! Обернись, он прямо за тобой!» Это было страшно. Но затем он вырвался. Сбежал! Ничем не сдерживаемые смерть и ужас. Он прошел мимо маленькой девочки, и мы знали, что произойдет самое ужасное. Это жестокое существо убьет ее! Разорвет ее на кусочки. Она не боялась. Она была не достаточно мудрая, чтобы бояться. Она попыталась играть с ним. И в этот момент, когда мы все думали, что сейчас ее жизнь закончится, она протянула ему цветок… и выжила. Она пробудила что-то в этом существе и выжила.
И теперь, как Спок, я играю один из таких моментов. В одном из эпизодов, когда леди предлагает мне свою любовь, завершается связь от Лоутона - к Карлоффу - к Нимою. Любовь объединяет человека и чужака-инопланетянина.
Этот момент, когда мы все касаемся человечности в этих творениях, которые, предположительно, не являются людьми, когда персонаж Спок, монстр Франкенштейна или Квазимодо говорит, «Я тоже нуждаюсь в любви». Миллионы отзываются и любят этих несчастных, потому что мы все нуждаемся в любви, и мы все их понимаем. Когда затронуты чьи-то чувства, цветком или глотком воды, тогда мы все проникаемся этим прикосновением, и мы можем плакать о них и о себе. Слезы объединяют нас. И сейчас я осознаю, что все это было подготовкой к роли Спока. Страдания сердца Квазимодо внутри столь отвратительной оболочки. Любовь к монстру, который пожалел ребенка. Присоединится к человечеству, чтобы делиться пониманием и состраданием.
Это был простой и очевидный опыт, послуживший своеобразной подготовкой к роли Спока, который явно не был человеком. Спок не был моим первым опытом в исполнении роли чужака.
В 1960, когда я учился актерскому мастерству с Джеффом Кори, я встретил Вика Морроу. Вик был известен своей работой в фильме Школьные джунгли, и вскоре должен был стать звездой сериала Комбат. Он недавно вернулся из Нью-Йорка с производства фильма по пьесе Жана Жене Высокий надзор. Пьеса Жене была доступна только в среде андеграунда, и никогда не ставилась на подмостках Западного побережья. В конце концов, Черные, Горничные, Балкон были поставлены на сцене. Морроу приобрел права на постановку Высокого надзора на Западном побережье и запланировал, что первый показ произведения Жене будет проходить именно здесь.
В фильме снимались Майкл Форест в роли осужденного убийцы «Зеленые глаза», Пол Мазурски, который позже спродюсирует, напишет и снимет такой фильм как Боб и Кэрол и Тэд и Эллис и Гарри и Тонто, сыгравший симпатичного вора по имени «Морис», и я, сыгравший, конечно же, интеллектуально отчужденного персонажа. Три героя сидят в тюремной камере во Франции. Каждый из них борется за создание или сохранение личности. Из всех троих, Зеленые глаза и Морис, это те, кого Жене назвал представителями мира криминала. Они оказались в мире криминала в силу определенных обстоятельств и по воле судьбы. Мой персонаж, «Ле Франс», здесь по собственному выбору. Он сделал осознанный выбор в пользу этого мира, т.к. отождествлял себя с ним. В конечном счете, тюремное общество отвергает его, как организм отвергает неподходящую почку. Это произошло, даже не смотря на то, что он совершил убийство в отчаянно попытке быть принятым своими сокамерниками. Он совершенно чужд обоим мирам – обществу снаружи и обществу за тюремными стенами. В определенном смысле, он сделал даже лучше, чем надеялся. В попытке отчуждение от одной группы для присоединения к другой, он получил статус абсолютного чужака, и, осознав, он наслаждался этим.
Производство привлекло много внимания кино- и теле-индустрии. Я получил толчок в своей актерской карьере, которая до этого двигалась очень медленно. Это была еще одна причина, по которой характер чужака приблизил меня к публике и признанию в мире кино.
Я никогда не мог до конца понять, почему именно я был выбран на роль мистера Спока. С точки зрения метафизики, это являлось закономерным. Легко допустить, что Джин Родденберри имел безошибочный инстинкт в выборе правильных актеров на правильные роли. Несмотря на эти вещи, справедливо будет заметить, что Джин не всегда действовал безошибочно.
Было много случаев в моей актерской карьере, когда я отчаянно желал получить определенную роль. В некоторых случаях я выступал на пределе возможностей для получения желанной роли. Многие из этих попыток проваливались. Один или два раза я успешно убеждал скептически настроенных режиссеров или продюсеров. Но, в подавляющем большинстве случаев, решение об актерском составе происходило в напряженной атмосфере, которая не оставляла места для личного мнения актера.
Когда меня пригласили на встречу с Джином Родденберри, я думал, что это будет прослушивание. Я не до конца понимал, как реагировать на это, когда обнаружил, что мне продают роль.
До того, как вышла первая пилотная серия Стар Трека, я пять лет преподавал актерское мастерство.
В 1960 году, будучи студентом в моем классе 2 года, Джефф Кори попросил преподавать для него. Я работал 2 года и потом открыл собственную студию, в которой я проработал еще три года.
Основой обучения была система Станиславского. В моем случае, я особенно практиковал способ, который понимался им как Построение характера. Многое зависело от одежды, которую я надевал. Надевание кепки позволяло мне почувствовать себя бравым и романтичным. Старая рабочая куртка, рабочие ботинки и старая засаленная кепка позволяли меня чувствовать себя немного потрепанным. Одежда персонажа оказывает такой же внутренний эффект, как и грим. Это два различных элемента, которые ведут меня к сути персонажа. Внешность – также немаловажный фактор.
В 1951 году я снимался в главной роли в очень скромном фильме Малыш Монк Барони. Это был огромный прорыв для 20-летнего юноши, обитающего в Голливуде год. Это была история об итальянском юноше с Восточного побережью Нью-Йорка, рожденного с обезображенным лицом, который в итоге стал боксером. Ли Гринуэй был нанят для работы с гримом, который требовал резиновых накладок, изображающих деформации лица. Когда он накладывал их на мое лицо – рот, нос, лоб – я осторожно изучал себя в зеркале. Я не был актером, в совершенстве овладевшим мастерством, но инстинктивно мои эмоции подстраивались под мое новое обличие. Я начал узнавать внутреннюю жизнь этого лица – беззащитность, скромность и застенчивость, вспышки ярости, паранойя.
Я нашел дом за этим гримом. Я был в большей уверенности и комфорте, чем когда я, как говорится, играл «симпатичного молодого человека».
Со времен Малыша Монка Барони я играл персонажей вне основной социальной массы – обособленных, неравноправных и инопланетян. Я вырос по соседству с богатой итальянской культурой. Большинство моих друзей детства были итальянцами. Будучи евреем, я всегда ощущал различия между нами, некоторую отчужденность. Наша дружба резко заканчивалась у дверей церкви.
Когда мне было 17, я играл роль Ральфи - сына-подростка из семьи Бергер - в любительской постановке «Проснись и пой» Клиффорда Одетса. Действие происходило в матриархальной еврейской семье во времена Великой Депрессии. Ральфи борется и изнывает под властью своей матери, ищет свое место и, в конечном счете, устраивает свою собственную жизнь при помощи денег от страховки его дедушки. Эта роль, молодого человека, окруженного враждебной и репрессивной обстановкой, нашла отклик, и именно поэтому я решил начать актерскую карьеру.
С тех пор я сыграл множество разных ролей. Но мне до сих пор более комфортно в ролях, которые продолжают ряд: Ральфи – Монк Барони – Спок. Одной из ролей, которую я исполнил с большим наслаждением в последующие годы, была роль Тевье в пьесе «Скрипач на крыше». Это снова был человек, который пытался справиться с резкими социальными изменениями в его привычной среде, боролся за сохранение рушащихся традиций, и все еще считался чужаком в советском обществе.
Артур Миллер писал, «Все пьесы, которые мы зовем великими, не говоря о тех, которые мы называем серьезными, в конечном итоге затрагивают некоторые аспекты единственной проблемы: Как человек может во внешнем мире создать дом? Как и какими средствами он должен бороться, что он должен стремиться изменить и преодолеть в себе и вокруг себя, если он ищет безопасности, хочет быть окружен любовью, ищет простоту души и чести, что, видимо, у всех людей связывается с идеей семьи?»
Эта идея всегда волновала меня, и она отразилась на персонаже, о котором я недавно упомянул. В широком смысле это отразилось и на Споке, и на самом сериале Стар Трек.
