Читаем И жизнь продолжалась онлайн бесплатно

Посвящается моему Северному городу

Я начала писать эту книгу в июле, почти три года назад. Задумка была такая: деконструировать классическую сюжетную формулу и написать книгу не о больших сражениях, великои любви или невероятных приключениях, а, наоборот, посвятить все внимание дням, которые в большеи степени составляют нашу жизнь: обычным будням с их счастьем в простых вещах. Можно сказать, что эта задумка лежит в сердце всех истории.

Когда мир перевернулся с ног на голову, у меня было написано только два рассказа: «История однои невлюбленности» и «Выходнои». Они деиствительно посвящены настоящему и радости от мелочеи. Но, начиная с февраля, рассказы стали трансформироваться. Я все еще старалась записывать красоту и легкость, но замечала, как рассказы наполняются тоскои по чему-то безвозвратно упущенному. Спокоиному времени, когда твоя Вселенная вращается вокруг чего-то обыденно-прекрасного, вроде уроков фортепиано и вечерних прогулок у ТЮЗа.

Я заметила, как дорогие сердцу главнои героини люди ухо-дят из ее жизни. По разным причинам. Хотя мотив «прощания» я и не задумывала в самом начале. Но мне захотелось передать эту вполне себе естественную часть жизни, которая, тем не менее, каждыи раз проживается тяжело, как в первыи. Даже если мы помним, что никто в нашеи жизни не останется навсегда, разрыв ощущается болезненно. Но так же естественно, как происходят расставания, случаются и новые встречи. А потому и для главнои героини, Чарли, каждая потеря – не конец, а только начало.

Когда я начала писать эту книгу, мне было двадцать семь, а закончила я ее в двадцать девять. Получилось, что книга стала своего рода эпилогом к моему десятилетию от двадцати до тридцати. Опыт, что я прожила к этому возрасту, и то, как он отпечатался в голове и сердце, превратились в этот сборник будничных сказок.

Кстати, изначально книга называлась «Чарли, Цок-Цок и сливовые туфельки». Я придумала название сразу – оно звучало для меня беззаботно и тепло, как маискии вечер. Но в процессе написания рассказов стало ясно, что теперь безешно-зефирное настроение перестало им подходить. И вот новое название явило себя: «И жизнь продолжалась». Оно уместило в себе все чувства, которыми пропитаны собранные здесь главы. Что бы ни случилось: хорошее или плохое, – жизнь продолжается. Думаю, что могу назвать эту мысль своим талисманом последних лет.

Дорогои читатель, пусть эта книга станет для вас приятным путешествием. Приключением, полным надежды и самых обычных волшебных вещеи.

Влада А.

P. S. Эту книгу можно прочитать тремя способами.

Первыи – авторскии, в особенном порядке, которыи, как мне кажется, поможет лучше прочувствовать героев.

Второи – хронологическии, в порядке взросления главнои героини. Тогда очередность глав выглядит так: IV – II – VII – V – IX – I – III – VIII – VI – X.

Ну и третии, вольныи вариант. Читаите в любом порядке, какои вам вздумается. Пусть получится что-то особенное. В любом случае, приятного чтения.

сегодня мы празднуем жизнь,

ведь это лучшее,что может с нами случиться.

I

Выходнои

Солнце настоичиво карабкается в окно Чарли. Медленно, но уверенно, оно ползет, лучик за лучиком, цепляясь за дом. Сначала по металлическому подоконнику, потом по ярко-краснои пластиковои раме, покрытои толстым слоем пыли. У солнца почти получилось. Оно поставило себе цель, правильно распределило время. У него нет проблем с таим-менеджментом. Ровно в девять пятьдесят три солнце бросает свои лучи на стекло. Свет просачивается сквозь прозрачныи барьер, и вот уже солнце внутри маленькои комнаты, где живет Чарли.

Это не спальня, а настоящая гримерка. Здесь есть и старинныи цыганскии тамбурин, и маска из японского театра, и лиловыи кафтан как у принцессы сливового королевства. Здесь даже можно отыскать меч-трость – особенныи подарок на двадцать пятыи день рождения.

Каждыи, кто заходит посмотреть на ее жилище, всегда открывает для себя что-то волнующее воображение. Кого-то поражают алые башмачки с кастаньетами, крепко пришитыми к носам золо- тыми нитками. Другим запоминается плащ из вафелек, ну а третьи не могут оторвать глаз от васильковои шляпы. Все эти сокровища – результат долгих странствии Чарли по самым чудным уголкам мира, где она искала себя. И пусть поиски пока что не привели ее к окончательному ответу или даже намеку на него, памятные сувениры из дальних мест все равно ее радуют.

Чарли просыпается. В первыи раз у нее едва ли получается открыть глаза, словно к векам привязаны канистры с лавандовым киселем, по три литра каждая. Медленно, с трудом, еи все же удается поднять их и взглянуть на утро.

Первое, что она видит на рассвете своего дня – луч, что просочился к неи в комнату. Только теперь он быстро разрастается до целого снопа апельсиново-греипфрутовых полос света. Они освоились и без стеснения расползлись по стенам комнаты. Чарли сонно улыбается блаженнои улыбкои, всматриваясь в глубокие контуры своеи комнаты, подсвеченнои космическим софитом.

Следом за солнцем комнату Чарли навещает перечно-мятныи ветерок. Он свежии, его явно принесло с моря. Ветер хранит с десяток разных ароматов. Медленно его смакуя, чтобы хорошенько отпечатался в ноздрях, Чарли разгадывает запахи по очереди.

Вот еи открылся запах раковин мидии: ими, скорее всего, позавтракали в порту, прямо у пристани. Вместе с мидиями невидимыи кто-то пил просекко: его аромат едва ли уловим, но острому нюху Чарли удается его поимать. Следом за сухим игристым она расшифровывает запах корабельного масла, которым недавно заправляли яхту со скрипящеи деревяннои палубои и пластиковым корпусом. Последним любопытному носу предлагается запах расплавленнои жевательнои резинки, что волею судеб была брошена возле мусорнои корзины. И вот она вспузырилась на горячем асфальте и выбросила в воздух химическии аромат клубники из детства.

Разобравшись с ветром и запахами, Чарли лениво потягивается в постели. Не забыв похрустеть каждым суставом, вытянув тело струнои, она сладко зевает и резким движением выдергивает себя из мягких простынеи.

Чарли открывает дверь комнаты, и еи навстречу тут же врывается ее ворон – Цок-Цок. Он радостно каркает, задрав голову и размахивая блестящими черными крыльями.

– Привет, Цок-Цок! – широко улыбаясь, говорит Чарли. – Поидем варить кофе.

Босые ноги шлепают по холодному полу. Она идет вдоль широких двереи, облаченных в акриловые наряды самых разных цветов. Так – кто лазурью, кто цветом фуксии – ее соседи обозначили входы в свои миры. За каждои дверью и вправду родилась новая галактика, а может и целая Вселенная. Со своими необычным освещением, чуднои мебелью и совсем уж странными узорами на стенах. Конечно, у каждого наидется свое определение к слову «странныи», поэтому стоит подчеркнуть, что они были необычными даже по меркам «Страны Чудес», в которыи жила Чарли.

Например, в однои из комнат орнамент нарисовали с помощью специи: куркумы, паприки и шафрана. А в другои – потолок украшал настоящии мох. Необычная мебель тоже не именовалась таковои просто так, ведь если для обшивки кресла использовать кору мальмового дерева и страусиные перья, посредственным его точно не назовешь.

Но вернемся к Чарли, которая, миновав тоннель пространств, попадает в светлую кухню. Здесь уже собрались все соседи и вместе готовят завтрак.

Едва шагнув за порог кухни, Чарли слышит нежное шкварчание сковородки, на которои, утопая в раскаленном тыквенном масле, жарятся ломтики сыра. К этому звуку добавляется бульканье сотен пузырьков, танцующих внутри вскипевшего чаиника. Замыкает трио звонкии стук острого, только отточенного ножа о дубовую разделочную доску.

– Доброе утро, – говорит Крыжовник, ее сосед лет тридцати пяти с огромными зелеными глазами-киви.

– Доброе, – зевнув, отвечает Чарли.

Она проходит к своеи полке и достает банку желудево-мятного кофе. Засыпает две столовые ложки в потертую медную турку и ставит ее на плиту. Крыжовник заканчивает нарезать черри и ловким движением смахивает дольки в лазурную керамическую миску. Следом он тянет загорелые, цвета абрикосовых косточек, руки к мельничкам со специями и посыпает помидоры шамбалои, черным перцем, шалфеем, маиораном и тмином. Он перемешивает их голыми руками и вытирает ладони о голубое полотенце в полоску.

Кофе медленно карабкается по горячему узкому горлышку, прямо к краю, и Чарли быстро снимает турку с плиты. Разлив его на кружку и наперсток – для Цок-Цока, она желает Крыжовнику доброго дня и поднимается по чернои лестнице на чердак. Толкает бедром хлипкую дверь, открывая проход к металлическои покатои крыше.

Хотя солнце уже вовсю сияет в утреннем небе, металл еще не успел нагреться до температуры плиты, поэтому Чарли с Цок- Цоком устраиваются поудобнее.

– Ах! – втягивает носом горячии кофеиныи пар Чарли. Она уже было собралась добавить «мило», но успевает поимать слово между губ и аккуратно втягивает его обратно. И это раздавленное «мило» превращается в блаженное: «м-м-м».

Цок-Цок опускает клюв в наперсток и с наслаждением закидывает голову, позволяя горячему напитку промочить каждыи миллиметр горла.

– Предлагаю сегодня устроить выходнои, – говорит Чарли. Цок-Цок кивает и радостно каркает. Они замолкают, и в тишине любуются видом.

С их точки обзора город представляет из себя слаженную мозаику. Медь труб сплетается с рыжинои кирпичных фасадов, над которыми возвышаются плетеные корзинки и разноцветная ткань воздушных шаров. Над плотными слоями цветного дыма нависает вересково-васильковое небо; по нему плывут облака-рыбы с серебристои чешуеи. Чарли наблюдает, как они уносятся все дальше, к горизонту, где пролегает тонкая полоска моря. Она чувствует, как внутри расползается нежность к виду, которыи она в эту секунду любит больше всего на свете.

Спустя четырнадцать глотков кофе заканчивается. Тогда Чарли поднимается и в последнии раз окидывает взглядом вытянутыи дом, дерево с размашистои лиловои кронои и шпиль Адмиралтеиства. Она спускается, Цок-Цок покорно следует за неи.

Сполоснув чашку и наперсток, Чарли возвращается в комнату и распахивает свои розовыи пластиковыи шкаф. Она его просто обожает за форму – копию шкафчика домика Барби; его заказали друзья специально к ее двадцатипятилетию. Мастера умудрились даже воссоздать все узоры из выпуклых розочек. Подарить шкаф было решено после оглашения шокирущего факта, что Чарли хранит вещи в холодильнике.

А дело вот как было. Однажды Чарли нашла на мусорке старыи холодильник и по необъяснимои причине влюбилась в него. Так старая «Заря» получила вторую жизнь, оказавшись перекрашеннои в лососевыи цвет. Правда, судьба разлучила ее с электричеством, так что на внутренних полках отныне хранились не сыры, молоко или овощи, а лавандовые саше и безумные наряды. И хотя некоторые друзья оценили задумку, большинство сошлись во мнении, что Чарли необходим настоящии шкаф для одежды. Так она и обзавелась новои розовои прелестью, а «Заря» родилась в третии раз и поселилась у Крыжовника.

Задумчиво разглядев свои вещи, Чарли выбирает зеленое вельветовое платье, с красными попугаями, вышитыми на плечах. Это одна из ее любимых находок с Маленького рынка. Каждую среду и пятницу с шести до десяти утра на площади Мира сотни людеи продают все, что только можно продать: треугольные шляпы, шарфики из водорослеи, фарфоровые ягоды, венки из полыни, переносные кресла-книжки, вулкановые печки, косынки из сахарного кружева, тысячестекловые монокли и гигантских резиновых рыб; свое добро они выкладывают на стеллажи под ярко-розовыми шатрами с металлическими крыльями.

Вместе с платьем Чарли достает красные лаковые туфли и маленькую сумочку, расшитую изумрудным бисером. Она переодевается и кружится перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Завершает образ алым беретом в цвет попугаев. Довольно кивнув своему отражению, она уже собирается выходить, как вдруг вспоминает, что кое-что забыла.

– Ои, Цок-Цок! Твои шарфик! – выудив из шкафчика атласную ленту рубинового цвета, повязывает его на шею ворону. Цок-Цок хлопает крыльями, и они, сделав прощальныи реверанс перед зеркалом, запирают дверь и быстро пролетают через при- хожую прочь из квартиры, навстречу своему выходному дню.

Не имея ни маршрута, ни плана, Чарли и Цок-Цок решают отправиться на кладбище скульптур. Там, среди плотных рядов бука и клена, разбросаны части неизвестных памятников, разрушенных при таинственных обстоятельствах. В четырнадцатом ряду лежат глаз древнеи царицы Руни и бюст Лиссабонского короля Гозе Рамаго. У западного входа в парк зарастает мхом одна из колонн Парфенона из Царства Мертвых. Есть на кладбище и современные скульптуры. Одна из них – Платиновая змея без головы, работа неизвестного художника для Второи Международнои Выставки Анималистического Искусства.

Путь от дома до кладбища неблизкии. Для начала нужно проити пару кварталов Южного раиона. Чарли и Цок-Цок следуют по улице Абрикосов, которая однажды была самои симметричнои в городе и точно указывала на юг. Отныне она изрядно перекошена и как стрелка компаса не годится. Ученые до сих пор ломают голову над таинственным смещением Абрикосовои улицы, думая, что дело в движении тектонических плит. На самом деле, она просто очень устала и решила наконец пожить для себя.

Чарли и Цок-Цок минуют цветочную лавку, заросшую огромными подсолнухами. На деревяннои вывеске, что ютится поверх желтых гигантов, выведена надпись: «Росток и с мечко». Похоже, что одна из букв со временем выцвела. Из лавки выбегает креп- кии накаченныи мужчина. Чарли удивляется, насколько плотно джинсы обтягивают его ноги. В руках у мужчины букет цветов: бархатцы, маргаритки, ромашки, маки и лютики.

От букета за пару метров чувствуется сладкии летнии аромат. Как только он задевает нос Чарли, она тут же переносится в детство. В то время, когда вся семья отдыхала в маленьком зеленом домике у реки. В жаркие дни дедушка вылавливал из воды тигровых улиток и пересаживал их в аквариум. Делал он это, чтобы собрать кирпичного цвета слизь, которую он обожал использовать в своих картинах. Дедушка был привязан к этому цвету так сильно, что даже использовал краску во время рабо-ты над портретом бабушки, из-за чего ее белые локоны стали рыжими. Но, несмотря на замену цветов, портрет получился удивительно точным.