Читаем И придет волчица онлайн бесплатно

Юули

Тусклое осеннее солнце зависло над горизонтом в сиреневой дымке. По-хорошему ему давным-давно полагалось бы нырнуть за волнистую кромку холмов, позволив сгуститься подбирающейся с противоположной стороны небокрая тьме, и дать обозначившимся уже звездам засиять над землей в полную силу. Но светило медлило. Оно наблюдало. Вот уже несколько часов его внимание занимала поросшая травами и редким кустарником пустошь на окраине города. Там, по колено в высокой пожелтевшей траве стоял ребенок, мальчик лет семи-восьми. Чуть поодаль, у невысокого деревца, скучал моторный квадрацикл.

Лицо у мальчишки было серьезное, сосредоточенное. Какое-то время он просто стоял неподвижно, словно собираясь с силами, после глубоко вздохнул, откинул со лба непослушную светлую прядь и вытянул вперед руку.

Солнце у горизонта насторожено застыло. Сейчас! Сейчас все должно получиться!

Взгляд широко раскрытых серых глаз нащупал в пространстве перед собой некую точку и теперь пытался не упустить ее, удержать. Протянутая вперед ручонка с длинными узкими пальчиками, каждый из которых венчал остренький серебристый коготок, тянулась вслед за взглядом. Там, впереди замерцало призрачное пятнышко величиной с монетку. Очень неровную монетку…

Замерцало на какой-то миг и растаяло в воздухе. Солнце разочарованно вздохнуло и чуть придвинулось к краю земли. Пора уж.

Мальчишка стиснул зубы, чтобы не выругаться. А уж это-то он мог! Мать бы в ужас пришла, узнай она какие словечки освоил ее «котенок». Мать! Ребенок чуть поморщился, отгоняя муки совести. Места, наверное, себе не находит, обошла всех его друзей, съездила на стадион и в библиотеку, может, уже и в полицию обратилась. Но ничего, сегодня у него обязательно получится и он ей покажет. Тогда она не станет сердиться… Хотя нет, станет все равно, но может хоть не так сильно.

Он снова подобрался, сосредоточился. И опять — рука вперед, глаза чуть прищурены — лепят комочек тусклого света.

— Ты немного не так это делаешь.

— А?

Мальчик вздрогнул от неожиданности, а мерцающий шарик с треском электрического разряда лопнул.

— Я говорю, ты немного неверно координируешь потоки.

Незнакомец подошел, вероятно, со стороны города и, судя по всему, успел увидеть достаточно.

— А что такое потоки? — непонимающе уставился на него маленький волшебник.

— Ну, это то, что ты чувствуешь вокруг себя. Ручейки? Ниточки?

— Энергетическая цепь!

— Цепь? — пришло время удивиться мужчине.

— Ну, да — цепь. Я так чувствую. Нужно к ней подключиться аккуратно, не размыкая, не разрывая связь с батареей. Или… Как правильно?

Незнакомец улыбнулся — он начал понимать ход мыслей юного электронщика.

— А ты не пытался воссоздать цепь сам, подключившись напрямую к источнику… К батарее?

— Пытался, — помрачнел малыш. — Не получается. Я и к действующим… потокам, — решил он принять терминологию взрослого, — присоединяюсь с трудом. Вы сказали, я их неправильно как-то…

— Координируешь. Направляешь. Подключаясь к этой своей цепи, ты становишься ее частью и пропускаешь потоки энергии через себя. Все, что тебе нужно, просто сосредоточиться и сконцентрировать силу в одной точке.

Мальчик ощутимо напрягся.

— Нет, — мужчина мягко положил ладонь ему на плечо. — Не пытайся вобрать поток целиком. Войди в него, стань его частью, но выход оставь только здесь и здесь.

Когтистый палец поочередно ткнул ребенка в лоб и центр ладошки.

— Левая? — удивился малыш. — Я же правша!

— Тем более. Правая рука мага зачастую бывает занята чем-то более материальным. Ну, попробуешь?

Мальчуган с шумом выдохнул. Расслабился, прикрыв веки. Солнце, лежа на линии горизонта, снова замедлило свое нисхождение. Сейчас!

Глаза открылись, рука взметнулась вверх, и в трех метрах от едва не завизжавшего от радости ребенка ровным светом вспыхнул правильной формы шар. Не шар — шарик. Но все же не рваное пятнышко.

— Получилось, — прошептал маленький маг, не отрывая взгляда, не опуская руки.

— Получилось! — в голосе незнакомца звучала искренняя радость. — Теперь попробуй подвигать его. Не резко. Не спеши, вот так.

Шарик-светлячок плавно подался вверх, после вниз, медленно описал широкую дугу вокруг ближайшего куста.

— Теперь погаси его. Просто разорви цепь.

Мальчишка с сожалением подчинился.

— И не раскисай. Вышло один раз — получится снова.

— Получится?

— А ты не веришь? Попробуй!

— Получилось! Опять получилось!

Мальчишка подпрыгивал от счастья, и висящий в воздухе шар подпрыгивал вместе с ним.

— Теперь я покажу ей! Она увидит и наконец-то поверит. Моя мама.

Мужчина понимающе кивнул. Замер казалось в нерешительности, но все же отважился:

— А ты не будешь против, если я пойду с тобой? Мне бы хотелось с ней… познакомиться.

— Познакомиться! — лопнул светящийся шарик. — Простите, я ведь с вами тоже не познакомился.

— Зови меня… Лайс. Пока — просто Лайс.

— Ой! — обрадовался малыш. — Вас зовут как меня!

— Нет, — тихим голосом поправил его взрослый, — это тебя назвали как меня.

Солнце довольно вздохнуло и ухнуло за горизонт. Теперь можно.

Женщина стояла на крыльце и заметила их ненамного позже, чем они ее.

— Лайс!

Оба от этого окрика синхронно вздрогнули и почти одинаково поежились.

— Сейчас будет! — шепотом предупредил мальчишка.

— Лайсарин Гиалло, где тебя носит?! Я уже с ног сбилась…

— Здравствуйте, госпожа доктор.

Она умолкла, расширила удивленно глаза, но, к чести своей, очень быстро пришла в себя.

— Здравствуйте, господин Эн-Ферро.

На большее ни его, ни ее не хватило. Пользуясь, возникшим у взрослых замешательством, мальчик прошмыгнул мимо строгой матери в дом.

— Я… Сын… Ваш сын пригласил меня на ужин…

— Да?

— Но я не хотел бы мешать, и если у вас…

— Да нет, оставайтесь конечно же.

— Спасибо. Я хотел бы поговорить. О многом. К сожалению, слишком о многом. Во-первых, мне нужно встретиться с вашим отцом.

— С папой? — удивилась женщина.

— Да. Это не относится… Бездна! Ладно, давай на чистоту, Мариза. Ничего, что на «ты»? Мы все-таки знакомы, в некотором смысле.

— Угу, — надула она губки. — Немного.

— Хорошо, прости, я — придурок. Демоны, как часто я в последнее время говорю это! В общем, мне нужно поговорить с твоим отцом. А потом, после ужина, перед ужином или вместо него я хотел поговорить и с тобой. Я понятно объяснил?

— Нет. Но папа сейчас в своем кабинете. Пошли, я провожу.

Идя вслед за ней по широкому, ярко освещенному коридору, глядя на гордо выпрямленную спину, густую шапку коротких пепельно-русых кудряшек, такого же окраса хвост, свисающий из прорези в плотно облегающих узкие бедра брючках, Лайс Эн-Ферро безуспешно пытался вспомнить некую студентку кафедры генной медицины, рядом с которой сидел однажды на банкете в свою честь. Не вспомнил. Может, напутал что-то дядюшка Клай? И не было тогда ничего. Или было, только с другой девушкой. Ведь если прикинуть, Мариза даже и не в его вкусе. Симпатичная конечно, стройная, высокая, по-кошачьи гибкая. И глаза тоже совсем как у кошки — чуть вытянутые к вискам, зеленые как… Бездна! Точно она! Абсолютная память и алкоголь — понятия не совместимые.

— Папа, ты не занят? К тебе пришли.

Магистр Пилаг собрался с духом. Сначала — дело, потом — личное. Хотя, если разобраться, для него теперь все это — личное.

— Добрый вечер, доктор Гиалло.

— Э-э… Эн-Ферро?! — выдержка у Богзара была хуже чем у дочери, не смог он сдержать ни удивления, ни возмущения. — Это ж надо, Лайс Эн-Ферро собственной персоной!

Мариза пропустила гостя в кабинет и, оставшись снаружи, закрыла дверь.

— И чем обязан такому счастью?

— Твой внук пригласил меня на ужин.

— Мой внук? — желчно переспросил хозяин. — То есть своим сыном ты его по-прежнему не считаешь?

— Считаю. Просто я думал, что право называться его отцом еще следует заслужить.

От этих слов, прозвучавших серьезно и веско, накопившаяся годами обида чуть утихла, и доктор взглянул на позднего посетителя уже несколько иначе.

— Ты за этим пришел?

— Да. Но не только. Есть еще кое-что, и прежде чем мы вернемся к беседе о… моем сыне, я хотел бы попросить, чтобы ты взглянул на это.

Идущий осторожно вынул из кармана крохотную пробирку.

— Что это?

— Посмотри сам. Да не на свет! Для чего тебе эта штуковина в углу?

Гиалло зло сверкнул глазами — будут тут еще командовать всякие! Но когда воспользовался все же «штуковиной»…

— Ты… ты, — схватился он за сердце, — нашел девочку?

— Да. И ей нужна помощь.

— Ты расскажешь? Расскажешь мне о ней? — на глаза пожилого карда набежали слезы. — Она ведь уже совсем взрослая, да? Двадцать… семь, да? Какая она?

— Хорошая. Самая лучшая, Богзар. И ей очень нужна твоя помощь.

Последнее предложение произнес едва ли не по слогам, чтобы вернуть расчувствовавшегося медика в безрадостную реальность. Так нет же — все те же слезы, и улыбка идиотская.

— Богзар! Ты меня понимаешь? Мне и ей нужна твоя помощь, она ждет ребенка…

— Ребенка? — очнулся Гиалло. — Кто отец?

— Не смотри на меня так. Я не могу быть отцом всех детей в Сопредельи.

— Это важно! Он хотя бы человек? Или дракон?

— Не тот, не тот. Он… он был эльфом.

— О, небо!

— С примесью орочьей крови…

— Эльф и орк?! Демоны тебя дери, Эн-Ферро! Что за опыты вы там проводите?

— Это не опыты, Богзар. Это жизнь.

Разговор затянулся на целый час. Лайс рассказывал как мог короче, но Гиалло постоянно требовал уточнений и подробностей, а в конце честно высказал свое мнение:

— Плохая это идея, Лайс. Я бы, как врач, не советовал. Со временем, может быть, когда она пройдет все необходимые тесты, мы изучим вариативность генетических совместимостей и сможем хоть в какой-то степени контролировать процесс… Да и не в том Мире. На Таре, как я понял, и оборудования нормального нет. Поговори с ней, объясни. Она должна понять.

— Нет, — покачал головой Эн-Ферро. — Это ты пойми, Богзар, я не знаю, как все сложится, если она оставит ребенка, но я наверняка знаю, что случится, если ее его лишить. Ей и без того сейчас не сладко, и этот малыш — единственное, что может примирить ее с жизнью.

— Не знаю, — медик нахмурился, — может и так, но риск очень велик.

— Поэтому я и прошу тебя помочь. Ты наблюдал ее мать, у тебя есть опыт и ты…

— И я не смогу пройти на Тар. Врата меня не пустят.

— Как? Почему?

— Кардиостимулятор. Уже девять лет. Врата ведь не пропускают в чужие Миры всякие там технические штучки, поди, и изъять на переходе попытаются.

— Я не знал, — смутился маг.

— Откуда тебе было знать? — усмехнулся Гиалло. — Для этого нужно было хотя бы наведываться в колонию. Возможно, будь ты тогда на Юули, в меня бы не вставили эту махину.

— Магия не всесильна, — опустил голову Эн-Ферро.

— Медицина тоже. Так что придется тебе решать проблему с Галлой без меня. Записи у меня кое-какие остались, объясню, что смогу. Если бы не карантин этот, то мог бы на расстоянии ее консультировать, но Мир все равно закроют, так что и такое решение отпадает. Можно было бы поискать другого врача, но я даже не знаю…

Коммуникатор на рабочем столе доктора издал сухой щелчок, и ровный женский голос скромно поинтересовался:

— Папа, а у нас в семье разве больше нет медиков?

— Бездна! — Богзар поспешно выдернул шнур из розетки. — Сто шесть лет девчонке, а до сих пор подслушивает! Вот нахалка!

— Это что, Мариза? — подхватился с места Лайс. — Она все слышала?

— Естественно, — пробурчал Богзар. — Любопытная, как кошка!

— Ну так зови ее сюда, — неожиданно просветлел магистр Пилаг, у которого как раз появилась идея, как разом решить все накопившиеся вопросы.

Тар

Чтобы не мешал солнечный свет, они задернули тяжелые темные шторы. В образовавшемся полумраке исходящее от кристалла свечение стало более явным, а расплывавшиеся по туманной сфере точки и полосы видны отчетливей. Непосвященный не заметил бы и этого. Нужно было быть магом, чтоб суметь прочитать сделанную на месте сгоревшего Посольского дома запись событий, предварявших пожар.

Запись эта далась волшебникам нелегко. Огонь — своевольная и беспощадная сила — уничтожил практически все следы: как материальные, так и остатки использовавшейся волшбы. Пришлось задействовать Память Стихий — сложнейшее из заклинаний, применяемых для энергетической съемки. Удалось наскрести лишь жалкие крохи. И эти-то крохи и изучали сейчас чародеи, собравшиеся в кабинете Старшего наставника Школы.

— Это тот же маг, что руководил обрядом изъятия силы, — произнес после раздумий тэр Салзар. — Феаст. Видите обрывки плетений? Он пытался создать что-то, но не успел.

— Элементы действительно совпадают, — согласилась Гейнра. — Даже слишком. Похоже, что он пытался использовать то же заклинание, что и на кладбище. И против того же эльфа. Только и он был не так уж прост, этот сидэ Иоллар.

— Мечи, — тихо сказал наставник Марко. — Его странные мечи, что появляются сами собой. Дар крови перворожденных. Я видел их, даже держал в руках.

— Колдун тоже должен был знать о них, — заметил Ворон.

— Видно, он забыл, — предположил Медведь. — Или был слишком самоуверен, раз уж приблизился на расстояние удара.

В который раз они смотрели на излучаемое кристаллом пятно света. Наблюдали, как гаснет в первой стремительной вспышке бледная искорка — человек, не несущий в себе дара, как еще две такие же устремляются туда, где сходятся на мерцающем поле две яркие точки-ауры: искрящаяся зеленая — эльф, переливы черного и льдисто-голубого — колдун. Сходятся, и темная аура мага вдруг меркнет, а вокруг нее разливается на мгновенье розоватый свет, свидетельствующий о том, что пролита была кровь. А еще через какое-то время трудно становится что-либо разобрать — все пространство безраздельно захватил Огонь. Видно только, как исчезает, погаснув насовсем, искорка колдуна, как тают стоящие рядом с ним люди — коварнейшая и опаснейшая из четырех стихий не знает пощады. И только слабое пятнышко-эльф остается в царстве неистового Огня. Свет его ауры пробивается даже сквозь яростные всполохи пламени, сначала все также ярко, а после начинает медленно угасать, растворяться в отблесках алчного пламени. Очень-очень медленно…

Маги молчат. Это в первый раз они переглядывались сперва удивленно, не веря ни собственным глазам, ни чувствам, бросали друг другу изумленные фразы, а после нервно ерзали, глядя на часы, кто сжав кулаки, а кто закусив губу до боли, представив себе вдруг, каково это — сгорать заживо в течение долгих тринадцати минут. Тринадцать минут — ровно столько понадобилось искорке-ауре, чтобы исчезнуть полностью. Эльфа не убила боль, он не задохнулся в дыму, и любой из волшебников, просматривавших в этот день запись, готов был поклясться, что сидэ Иоллар находился еще в сознании, когда плоть его должна была обуглиться уже до кости…

— Сильная кровь, — выговорил Марко, сглотнув ставший в горле ком. — Очень сильная.

Откуда-то, из тайников памяти всплыла картинка: коридоры школьной лечебницы, скамейки без спинок вдоль каменных стен и сидящий на одной из них парень. Острые кончики ушей настороженно выглядывают из-под растрепанных волос, разодранная одежда не скрывает ран и ожогов, и припухшую бровь пересекает полоска запекшейся крови, а в глазах, устремленных на закрытую дверь, тревога, надежда и…

— Главное, мы знаем, что он точно мертв, — сказал удовлетворенно тэр Салзар, и Старшей наставник не сразу понял, что тот говорит не об эльфе, а уже о колдуне.