Читаем i e10df400535cdc5e онлайн бесплатно
ЧАСТЬ 1: Кошмар, подстерегающий за поворотом
Наверное так заведено, что любая история начинается с дороги - как видно, и моя не станет
исключением. Если уж быть до конца честным, я не очень-то любил покидать родной дом и лишь
пару раз пересекал границы нашего небольшого королевства. Да и стоило ли оставлять за плечами
знакомые места, если за Пределами, одинокого путника, не ожидало ничего хорошего. Это только
в глупых и никому не нужных сказках, храбрый дуралей способен противостоять толпе
здоровенных воинов и ненасытных зубастых тварей. В жизни такого не бывает. И думаю не надо
никому рассказывать, как бесславно заканчивают свой путь тщеславные смельчаки желающие
покорить необъятные просторы одиноких земель, и сохранить свои имена в великих книгах
королевских хроник. Увы, таких счастливцев было немного. Остальным же было уготовано лишь
покрытые забвением надгробные плиты, - и это в лучшем случае. Гораздо чаще их кости гнили
среди тенистых лощин и заброшенных деревень.
- Нет уж, лучше я буду писать о подобных глупцах, чем окажусь на их месте.
На листок пергамента упала огромная капля и размазала ровные чернильные строчки.
Выругавшись, я на время отложил перо и посмотрел через зияющую в повозке дыру на затянутое
иссиня-черными тучами небо. Впору послать все в преисподнюю! Только что это изменит?!
- Мне необходимо было добраться до Россвела, где располагался крупнейший университет
нашего королевства, и ради этого, я готов был терпеть любые превратности судьбы, смело
перенося свалившиеся на меня неприятности.
- Правда, вскоре, с первыми каплями промозглого осеннего дождя, моя решимость быстро
улетучилась.
Шмыгнув носом, я недовольно выглянул из повозки. Ледяные капли колотили без устали,
словно пытаясь порвать и без того хлипкий навес. Ветер, завывая и клоня к земле тонкие осины,
заставил меня еще раз поежиться и сильнее закутаться в плед.
- А ну треклятые! Пошевеливайтесь! - услышал я натужный голос возницы.
- Лошади не поддались удару звонкой плети, и нервно заржав, попятились назад. И вновь
раздались крики рассерженного донельзя извозчика. Подхватив витающее вокруг напряжение,
ветер угрюмо завыл и что есть мочи ударил повозку.
- А треклятая погода! – снова прорычал снаружи возница. - Похоже не видать нам Россвела как
своих ушей, господин штудент… И чего я только связался с вашим братом.
- Набавлю еще пару золотых за ненастье, уважаемый Филджи. - Понимая, что попал довольно в
скверную ситуацию, я все же попытался расположить к себе ворчуна.
- Деньги, деньги! Что такое деньги, когда тут такое…
Я молча согласился.
Холщовая крыша повозки запела от сильного порыва ветра, и я почувствовал, как от холода
застучали зубы.
- Да давайте же! А ну, пошли! – возница со всего маха ударил лошадей и те, дернувшись и
протащив повозку еще несколько метров, встали как вкопанные.
Стальное небо, нависнув над нами, казалось еще чуть-чуть и упадет прямо на мою больную
голову. Дождь хлестал по лицу, смеясь над нашими бесполезными попытками вырваться из плена
ненастной стихии. Не видя не зги, я впился взглядом в призрачную пелену леса.
В какой-то миг мне почудилось, будто что-то промелькнуло среди деревьев.
Я быстро запахнул занавес повозки. Порой, не доверяя своим глазам, я представлял себе такие
страхи, по сравнению с которыми показавшаяся у дороги тень была полной ерундой. Поэтому я
легко отогнал ненавистные мысли и вновь склонился над бумагой.
С волос упало несколько капель размыв неровные строчки.
Скомкав лист, я будто исполняя чей-то приговор и желая отомстить мокрой бумаге и плохим
чернилам, с ненавистью швырнул его наружу.
Наверное, я так никогда и не допишу свою дорожную историю об умирающем старике,
который безуспешно пытался добраться до своей семьи.
Перо, небрежно царапнув бумагу, изобразило несколько неровных росчерков. Прищурившись,
я сделал свет лампы сильнее. На чистом листе красовался профиль старого, измученного жизнью
старика: густые брови, скрывающие сузившиеся глаза, широкие скулы, несколько глубоких
шрамов на щеках.
Я удовлетворено зевнул, слегка улыбнувшись самому себе. Мне показалось, что нарисованное
лицо было похоже на испещренную горами и реками карту, словно любое место, где побывал этот
горе-путешественник, отбирало часть его облика, оставляя на том месте свой неповторимый след.
Сердце заколотилось в тревожном предвкушении, будто рисунок вот-вот заговорит со мной,
рассказав не одну удивительную историю своих бесконечных скитаний.
Я продолжил рисовать. Перо, будто не касаясь бумаги, приоткрыло образ старого путника,
показав моему взору худое одетое в лохмотья тело и длинные костлявые кисти. Затаив дыхание, я
следил за пером, желая поскорее увидеть образ своего главного персонажа. Рука будто ведомая
невидимым художником, с невероятной легкостью отражала на бумаге старца в самых
мельчайших подробностях.
Дождь продолжал хлестать по навесу, когда перо, последний раз побывав в чернильнице,
поставило на лице путника «жирную точку». Портрет был закончен, а на меня накатила
неимоверная усталость. Я зевнул и почувствовал, как сон сковал меня, и тело обессилено
повалилось на мягкий плед.
Проснулся я внезапно, будто и не спал. Тело колотила холодная дрожь и я только сейчас понял,
что за время сна продрог до костей.
Случайно, мне бросился в глаза растекшийся чернильный рисунок, от которого осталось лишь
высохшее, вытянутое пятно. Другая часть красовалась на моей руке и лице.
С досадой я скомкал испорченный портрет. Наверное, мне никогда не написать эту треклятую
историю, не испытав настоящей тоски и одиночества …
- Эй, господин штудент, - раздался снаружи напуганный голос возницы.
Сладко потянувшись, я с неохотой выглянул из-под промокшей насквозь завесы.
На улице была уже ночь. Дождь прекратился, и в воздухе ощущалась приятная свежесть.
Я стал с интересом изучать окружающую местность, пытаясь понять, где мы оказались. По
обеим сторонам дороги возвышались низкие кряжистые деревья, верно охраняющие дремучие
чащобы леса, а чуть впереди виднелся слегка покосившийся дорожный указатель. Я взглянул на
небо и, почувствовав легкое дуновение ветра, заметно вздрогнул - яркая россыпь звезд, словно
холодные и бессердечные правители, равнодушно взирали на нас с недосягаемой высоты.
- Дальше не стоит ехать ночью, - наставительно пробурчал возница.
- Почему это? – искренне удивился я.
- "Молчаливый погост" дурное место. Ночью как хошь, а ни за что не поеду, - отрывисто
проговорил извозчик и тут же затих.
Я внимательно вгляделся в темноту, пытаясь различить среди дорожного сумрака
покосившиеся кресты и склепы.
- Дурное место говорю вам, господин штудент. Я не в жизнь не поеду, -произнес возница слегка
побледнев.
- А в объезд? – осторожно предложил я.
- Некуда здесь объезжать. Везде эти могилы. И болоты! Куда не плюнь. Богом клянусь - дурное
место. Знал бы, что днем не успеем проскочить, ни в жизть не поехал бы!
Отчего-то мне стало не по себе. Слишком уж убедительно говорил извозчик, и с каждым
сказанным им словом, где-то внутри, росло непреодолимое желание забраться обратно в повозку и
с головой накрыться теплыми одеялами.
В ночи раздалось тревожное уханье филина, и я ощутил, как екнуло сердце и по спине пробежал
тревожный холодок.
Костер тихо потрескивал свежими еловыми ветками, а мне все никак не удавалось хорошенько
согреться. Наверное, так и заведено, что одни могут годами скитаться по лесам и чащобам в
поисках приключений, а другим - суждено читать об их подвигах и мирно попивать чай, сидя у
теплого домашнего камина. Видимо поэтому, столкнувшись с крохотными дорожными
неприятностями, я навсегда уверовал, что никогда мне не стать храбрым и отважным странником,
смело смотрящим в глаза любой возникшей на пути опасности.
- Сейчас будет теплее, - бодро произнес возница, подбросив в костер еще пару веток.
- Странные места. Тихие, и какие-то без… - Я попытался подобрать подходящее слово, но Филджи
сам договорил за меня.
- Мертвые… По-другому и не назовешь. Даже и не старайтесь, господин штудиоз.
Мне ничего не оставалось, как ответить согласием.
Погревшись у костра, Филджи сел на подстилку и разведя руками, тихо произнес:
- Еще мой дед не советовал хаживать в здешние места. Не сунь сюда носа - не принесешь в свой
дом беды.
- А почему его назвали «Молчаливый погост»? – сгорая от любопытства, поинтересовался я.
Возница задумчиво хмыкнул:
- А ты попробуй на нем хоть слово произнеси. Еще ни кому не удавалось. Язык сам не
поворачивается, будто все слова позабыл. Даже днем едешь, а сердце замирает и на душе такой
страх, что потом всегда помнить будешь.
В моем воображении живо возникли образы старых покосившихся от времени могил и склепов,
на которых вместо душераздирающих надписей были раскиданы человеческие кости.
- А кого на нем хоронили? – сам не знаю почему, поинтересовался я.
Филджи тяжело вздохнул:
- Да кто его знает. Видать разный был народ. Иначе, почему место такое? Я вот, что думаю…
Может там люд дурной лежит, оттого все и идет.
Сзади послышался едва различимый шорох, заставивший нас вздрогнуть и обернуться. Я
инстинктивно придвинулся к костру и сжал в руке случайно подвернувшуюся палку.
Мы замерли не в силах произнести ни слова. Страх сковал нас, заставив настороженно
вслушаться в тишину. И в тот же миг на свет показалась ушастая маленькая зверюшка:
толстенькая и пушистая, она на мгновение остановилась, с интересном взирая на исчезающие в
темноте искры. Ее черные, словно смоль глазки стали внимательно осматривать все, что творилось
вокруг.
- Что за чудо? – прошептал Филджи.
Я лишь пожал плечами.
Зверюшка была очень симпатичной, но абсолютно мне неизвестной: ни в одной книге, которые я
так тщательно изучал в городской библиотеке, мне не встречалось ничего подобного.
- Тихо, не спугни, - прошептал я в ответ, осторожно вытянув руку.
Существо резко отпрыгнуло в сторону и, остановившись, снова внимательно посмотрело на нас.
- Странная зверюга. Ненашенская! - Кажется, возница был удивлен не меньше моего.
- Нааашааа, - тихо пропищало существо.
Мои глаза полезли на лоб.
- Ты слышал? – беззвучно, одними губами произнес я.
Возница, заворожено взирая на зверюшку, утвердительно кивнул головой; та в свою очередь
совсем не замечала нашего удивления.
- Она что, говорит?
Зверушка отпрыгнула, оказавшись в тени, и ловко взгромоздилась на плече внезапно
возникшего перед нами незнакомца. Я только рот успел открыть, как незаметно и тихо к нам
подобрался этот человек.
Он был похож на забытого богом попрошайку: старые потрепанные башмаки, вымазанная в
грязи куртка и плащ, за плечом похожая на тряпицу изорванная в клочья котомка. Лицо
незнакомца также не внушало особого доверия - обветренное, иссохшее как кора дерева, оно было
испещренно глубокими шрамами.
- Вам здесь нет места. Уходите! И я вас не трону, - размеренно произнес незнакомец.
- Троооооннуу, - повторил за своим хозяином зверек.
Не смея произнести ни слова, в поисках поддержки, я посмотрел на Филджи.
- Вот что, господин хороший. Мы вас не приглашали и вы нас не задевайте, - мой защитник
демонстративно поводил в воздухе хлыстом. – Забирайте свою говорящую зверюгу и убирайтесь
восвояси. И не вам устанавливать здесь правила…
Однако пламенная тирада возницы, не оказала на незнакомца должного эффекта.
- Я сказал…Уходите!
Возница лишь рассмеялся в ответ. Я тоже попытался улыбнуться, только почему-то мне было
совсем не до смеха.
- Ите, - вновь поддержал разговор забавный зверек.
Вскочив, Филджи хлопнул кнутом и, сделал решительный шаг вперед. Не знаю почему уж он
был так уверен, что незнакомец оставит нас в покое. Наверное, именно так себя и надо вести с
чужаками на дороге - смело и решительно.
- Идите прочь! Слышите?! Прочь!
Но и в этот раз его слова растворились в ночи – незнакомец даже не пошевелился, а лишь зло
сплюнул.
Внезапно поднялся ветер; причем такой сильный, что я едва удержался на ногах.
На лице незнакомца скользнуло волнение. Он повернул голову, и только слепой не заметил бы
огненную цифру три, которая ярким клеймом красовалась на его щеке.
Я переглянулся с Филджи. Этого взгляда было достаточно, чтобы понять: возница тоже увидел
это. Его лицо побелело, и даже в призрачном полумраке ночи, было заметно, как на лбу выступила
испарина.
- Убирайтесь! – уже сквозь зубы проскрипел незнакомец.
Сделав стремительный шаг вперед, он ударил тяжелым ботинком по костру, и целый сонм искр
разлетелся вокруг, исчезнув в холодном мраке ночи.
Мы летели словно угорелые. Возница дрожащим голосом подгонял лошадей, видимо,
совершенно не боясь загнать их до смерти.
Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались в голове, и я понятия не имел, что на самом
деле произошло. Холодный дождь бил в лицо, но тело даже не ощущало осеннего морозца.
- Куда мы? Куда?! – пытаясь перекричать ветер, гаркнул я во все горло.
- Не спрашивайте меня, господин штудиоз! Не спрашивайте! Святая Мария и подруги ее
небесные… - донеслось мне в ответ.
Последнюю фразу он произнес уже чуть тише, но и тогда я смог разобрать слова оберегающей
молитвы.
Мимо меня калейдоскопом проносились поля и овраги, крохотный деревянный мост и
нескончаемый покошенный забор кладбища, а голос возницы, выкрикивающий предостерегающие
молитвы разлетался по округе все громче и громче.
Я почувствовал, как отчаянье и ужас поглощают меня. Видимо, мне так и не суждено добраться
до Россвела.
***
- Треклятая ось! – возница зло ударил по колесу и совершенно некстати чертыхнувшись, отошел в
сторону.
Меня колотил озноб, но я все же нашел в себе силы посмотреть на перевернутую повозку.
- Что! Что же нам теперь делать?
Возница наградил меня острым, как бритва, взглядом. Я осторожно подобрал с земли свои
дорожные сумки и виновато опустил голову.
- Ладно, - сжалился Филджи. – Давайте собирать вещи, господин штудиоз. Нечего нам делать в
этой дыре, если хотим остаться целы…
В ответ я бодро закивал головой, соглашаясь с тем, что оставаться на ночлег в этом богом
забытом месте, полное безумие.
Отвязав коней, мы быстро, а оттого и достаточно плохо, как это бывает в спешке, сгрузили на
них вещи и направились вдоль холма.
Трудно сказать какая неведомая сила вела вперед моего возницу не хуже запряженных лошадей,
но шли мы очень скоро.
Вскоре зарядил дождь. Я заметно сбавил шаг, постоянно спотыкаясь о коряги и заслоняясь от
хлестких холодных капель. Возница, то озирался, то косился на тянущиеся по правой стороне
могилы.
