Читаем И боги услышат онлайн бесплатно

«Убирайся», – в бессильном гневе думал Ваймари, сжимая татуированные кулаки.

Он стоял у кромки прибоя, вглядываясь в горизонт. Там, где лазурное небо смыкалось с гладью моря, плыла черная масса, похожая на низкую грозовую тучу. И от одного взгляда на неё мужчину, с ног до головы покрытого знаками почёта и отваги, трясло, словно сопливого юнгу.

Сигнал на маяке сменился с зелёного на белый. Морской бриз уже давно унёс вонь чудовища. Но его маслянистая горечь, отдающая грязью поганой сделки, всё ещё душила Ваймари, сжигая нутро и сжимая горло. В ушах стояло эхо крика. О предки, как же громко кричал Ли. Нет, его больше нельзя называть по имени. Не только из уважения к традициям, но и ради собственного рассудка. Юнга навсегда превратился в неудачника. А думать о них не дело.

– Капитан, – раздалось за спиной.

Слово кольнуло предплечье – там, где нашла своё место чёрная татуировка в виде четырёх полос: трёх параллельных и одной, завязанной петлёй-ромбом. Ваймари обернулся. К нему вразвалку шёл Дугал. Его грудь украшал знак в виде головы птицы, ощетинившейся стрелами перьев. Над нею чернело копьё – метка старшего охотника.

– Капитан обязан быть со своими людьми, когда делят металл, – укорил Дугал. – А ты всё пропустил! Другие нас поимели.

Того железа, которое сухопутные моряки получали в обмен на дань, никогда не хватало на всех. Редких младенцев-угольчат – тем более. Каждый капитан традиционно пытался урвать побольше для своих. Это было единственным проявлением эгоизма, разрешённым после новой зари. Но Ваймари знал: сегодня никто не посмеет обделить его людей. Деревням, отдававшим неудачников, всегда выделяли честную долю.

– Грешно наговаривать на людей, Дугал, – сказал он.

Охотник только фыркнул. Но спорить со своим капитаном не стал.

Взгляд Ваймари вернулся к морю. Страшно думать, что всё произошло всего два часа назад. Зверь возвышался над косой, огромный, будто дом. Его испещрённая шрамами шкура матово блестела и лучилась изнутри колдовским светом. Теперь же чудовище превратилось в едва различимую точку у горизонта. Ни одна лодка не умеет плавать так быстро. Тем более, против ветра.

Ваймари закрыл глаза, но вместо темноты снова увидел зелёный свет, делавший живых людей так похожими на трупы. Паренёк орал и бился, умоляя о милосердии. Капитану пришлось тащить его силой. Зато второй неудачник – проваливший испытание юноша с журавлиных холмов – шёл добровольно. У мудрых было время подготовить его.

Дугал хлопнул Ваймари по плечу, выводя из раздумий:

– Послушай, хреново, конечно, что вышел непредсказанный неудачник. Но что ты мог сделать?

Ваймари пожал плечами и хотел было ответить, но тут ветер донёс до него жалобный всхлип. Чайка? Нет, звук был слишком высоким. Капитан огляделся, стараясь отыскать его источник. Глаз Дугала оказался острее. Охотник махнул рукой, указывая в сторону пальм:

– Там.

По тропинке между стволами ковыляла девчонка из юнг. В её черных волосах багровела орхидея. Цветок был примечательный: крупный, с бархатистыми лепестками цвета заката. Но малышку такая красота, похоже, не радовала. Её лицо было перекошено, а в руке что то блестело. Нож из цельного куска нефрита. Его лезвие будто плавилось в лучах полуденного солнца, отливая зелёным. Совсем как заплаканные глаза девчонки.

– Благословите, предки, детей с их мелкими бедами, – умилился Дугал.

Ваймари покосился на него:

– У неё нож.

– И что? Не нравится – отбери и идём на камбуз. Обед скоро.

Капитан махнул рукой: мол, давай без меня. Охотник только фыркнул, но спорить не стал. Развернувшись на пятках, он зашагал к деревне. Ваймари же поспешил к пальмам.

– Стой! – крикнул он, обращаясь к девочке.

Малышка покорно замерла, странно сгорбившись. Пальцы её босых ног нервно загребали мелкий песок. Острые тени пальмовых листьев падали на доходившую до колен рубашку, расшитую знаками, – типичную одежду юнги.

– Капитан, – всхлипнула она.

Ваймари в три шага оказался рядом с ней и, опустившись на колени, спросил:

– Что случилось?

Она открыла рот, но вместо ответа лишь судорожно глотнула воздух. Растопыренные пальцы потянулись к орхидее в чёрных кудряшках. Ваймари же куда больше интересовал нож. Самодельное лезвие покрывали скользкие разводы и розоватые ошмётки. Воззвав к судьбе, Ваймари порылся в памяти в поисках имени девочки. Благо долго искать не пришлось – на острове было немного людей с такими зелёными глазами.

– Нилани, – позвал он. – Что случилось? Я не смогу помочь, пока ты молчишь.

Плечи девочки дрогнули, носик сморщился. По щекам покатились крупные слёзы, и она принялась утирать их широким рукавом рубашки. В ней малышка, едва начавшая седьмой год жизни, выглядела совсем беззащитной. Если, конечно, не считать ножа. И где она его достала?

– Ли съели… – пробормотала она, а потом горячо выпалила: – И меня чудовище заберёт. А у него даже ушей нету.

И зарыдала.

Первым делом Ваймари забрал у неё оружие. Осмотрел лезвие, принюхался. Пахло тиной и рыбьими потрохами – уже хорошо. Капитан бросил нож на песок и неловко попробовал приобнять девчонку, но та увернулась и, отскочив на несколько шагов, вскрикнула:

– Не трогай меня! Заразишься!

– Да хватит уже! – раздалось рядом. – Ведёшь себя, как дура.

Повернув голову, капитан увидел ещё одного юнгу – мальчишку с лохматыми чёрными дредами. Он стоял чуть в стороне, опустив руки. Лицо его пряталось под маской нахальства, но глаза выдавали. Испуганные, загнанные, возможно, из за того, что зрачок и радужка сливались в сплошное чёрное пятно. На щеке у мальчишки алел кровоточащий порез. Неужели от ножа? Не хотелось верить, что девочка без судьбы может поднять оружие на человека. И всё таки, как говорили предки, если слышишь стук копыт, не думай про лошадь. Все лошади давно вымерли.

Нилани повернулась к мальчишке, багровея от ярости, и Ваймари ещё раз порадовался, что отобрал у неё оружие.

– А ну повтори!

– Дура. Ли сам виноват. А тебя чудовище не тронет. Оно уплыло, – юнга затравленно глянул на капитана. – Правда?

«Конечно», – хотелось ответить Ваймари. Но вместо этого он свёл брови и потребовал:

– Объяснись, Тарис.

Мальчишка передёрнул плечами.

– Она постоянно жаловалась, что ракушкой рыбу чистить неудобно. А сегодня вообще плакала из за неудачника. Вот я и принёс нож. Ну и… – Тарис отвёл взгляд и безотчётно потёр щеку, размазывая подсыхающую кровь, – цветок. Подарок.

Девочка шмыгнула носом и поднесла растопыренную ладонь к орхидее:

– Человеку без судьбы нельзя украшения носить… А ещё я… Ли… – Нилани снова заплакала. Её дрожащие пальцы всё не решались дотронуться до мягких лепестков, словно те источали яд.

– Нилани, – успокаивающе сказал Ваймари.

Но вдруг девочка дёрнулась и судорожно попыталась выдернуть цветок – но тот не подался. Только сейчас капитан заметил, что толстый стебель, покрытый мелкими отростками и липким смолянистым соком, прочно запутался в чёрных кудряшках. Выглядела Нилани совсем как птичка, вот-вот готовая сорваться с места и улететь. Только у птиц слёз не бывает.

«Если она сейчас убежит, – с тревогой подумал Ваймари, – то, пожалуй, наделает глупостей».

Заговорив, он постарался, чтобы голос звучал помягче.

– Ты хорошо знаешь законы, – его свободная рука вслепую шарила по песку в поисках ножа. – Вас боцман этому учит? А сказки тоже рассказывает?

Девочка согласно затрясла головой.

– Давай я угадаю твою любимую? – продолжил Ваймари. – Может, про земнородные консервы? Когда все деревни полгода ели досыта?

– Нет, – Нилани перестала плакать и смущённо потупилась. – Про Тау.

Капитана передёрнуло, хоть он и постарался не подать виду. У боцмана было странное чувство юмора. Ваймари не раз и не два говорил с ним о легендах, которые не стоит пересказывать детям. Но тот упрямо твердил: «Это наша история! Я храню её такой, какой передали мне предки». К тому же маленьким девочкам всегда нравились истории о Тау с её яркими побрякушками и походами за море. Несмотря на то, чем эти самые походы закончились.

– А почему ты любишь Тау? – уточнил Ваймари, нащупывая ладонью рукоять ножа.

– Ну… – Нилани сморщила нос, озадаченная, что взрослый просит объяснять очевидное. – Она пыталась вернуть магию!

– Угу, – фыркнул молчавший до этого Тарис. – И накликала на остров чудовище, которое жрёт людей и требует дань!

Девочка побледнела от ярости:

– Это не её вина! Она пыталась помочь людям!

– Значит, – перебил Ваймари, – ты тоже хочешь помогать?

– Да! – девочка сделала шажок ему навстречу. – Больше всего на свете.

– Ну, тогда ты можешь стать, например, знахаркой. Лечить заболевших, направлять слабых. Понравилось бы тебе такое, а?

– Конечно!

Ещё один шаг. Подавшись вперёд, капитан крепко взял Нилани за плечо, удерживая её на месте:

– Если постараешься, у тебя наверняка всё получится.

Малышка улыбнулась. Сверкнул нож. Она даже вскрикнуть не успела, как злосчастный цветок упал на песок вместе с прядью волос. Нилани уставилась на него, словно на мёртвую змею.

– Не прилипло? – выдохнула она, осторожно ощупывая голову. – Но я не понимаю. Я же нарушила традицию. Из украшения должен был прорасти плющ. Почему ничего не случилось?

– Традиция что говорит? – переспросил капитан. – Нельзя надевать украшения. А ты разве надевала? Разве хотела надеть?

Нилани мотнула головой. На лице её всё ещё темнело подозрение.

– Учись думать, знахарка, – Ваймари коснулся кончика её носа и тепло улыбнулся. – А пока ты рыбу то дочистила? Нет? Ну иди. Не то матери сердиться будут.

Девочка важно, по взрослому кивнула. Капитан ожидал, что она сразу же убежит, но вместо этого она бросила ещё один уничтожающий взгляд на Тариса, а потом вдруг наклонилась и воровато подхватила цветок. Затем поспешила прочь, заботливо стряхивая песчинки с бархатных лепестков. Ваймари оглянулся на горизонт, и от сердца у него отлегло. Чёрная точка исчезла. Чудовище ещё вернётся. Но не сейчас, не сегодня.

Дождавшись, пока Нилани скроется из виду, капитан обратился к мальчишке:

– Подойди.

Тарис боязливо приблизился и сел на песок, скрестив ноги. Затем снова потрогал щёку, морщась. «Спросить об этом?» – мелькнуло в голове у Ваймари. Но он отмёл эту мысль. К чему ещё больше смущать пацана. Безымянный палец капитана обхватывали три чернильные линии – по одной за каждый раз, когда женщина выводила в мир его потомка. Два «кольца» были прерывистыми, в знак того, что родившиеся оказались девочками. Одно – сплошным. Ваймари нравилось, что сын растёт его копией. Но, увы, бойкий характер означал частые неприятности.

– Что, – поинтересовался капитан, пробуя пальцем лезвие неказистого ножа, – на старших насмотрелся? Камушки-цветочки, да?

Тарис только сжал зубы.

– Есть что сказать в своё оправдание? – спросил Ваймари.

Мальчик отрицательно мотнул головой, но потом пробормотал:

– Нефритовые.

– Что?

– Глаза. У неё.

Ваймари отвесил ему затрещину. Затем пояснил:

– Не твоё это дело. Подожди. Сначала обзаведитесь судьбой, а уж после разглядывайте, что там и у кого какого цвета. – Капитан хмыкнул. – Нож где нашёл? Небось, у Дугала выпросил?

Тарис оскорбился:

– Я сам сделал!

– Хм. Можно было и лучше. Бить по камню надо с умом. Мягко, вбок, – он сжал кулак и показал как. – Скол всегда идёт вкось от тёсла. Идём, попробуем снова. Время есть, обед мы всё равно пропустили.

Вторая заготовка вышла не намного лучше первой, но Тарис не расстроился. Успеет ещё научиться. В конце концов, до его похорон оставалось чуть меньше девяти лет.