Читаем Гвардейские залпы онлайн бесплатно
Фланкин Владимир Михайлович
Гвардейские залпы
Аннотация издательства: "Гвардейские залпы" - записки бывшего командира батареи гвардейских минометов В. М. Фланкина. Нелегкий путь прошли грозные "катюши", чью ударную мощь не раз испытали на себе фашистские захватчики. Автор интересно, со знанием дела описывает боевой путь полка гвардейских минометов, начиная с первых дней учебы, формировки до победного наступления по земле освобождаемой от гитлеровцев Польши и Чехословакии. Фронтовой быт, картины сражений, образы солдат и командиров, в самые трудные минуты не терявших присутствия духа, оптимизма, веры в победу, - все это написано рукой непосредственного участника боев, человека наблюдательного, обладающего чувством юмора и силой воли. Это придает книге особый колорит подлинности, жизненной правды.
Содержание
Глава первая. Тяжело в ученье - легко в бою
Глава вторая. Мы поведем свои подразделения в бой
Глаза третья. Батарея открывает счет
Глава четвертая. Под Ржевом
Глава пятая. Демьянский "котел"
Глава шестая. В глубоком тылу
Глава седьмая. Карельский перешеек
Глава восьмая. На Запад
Глава девятая. Даешь Берлин!
Глава десятая. На Прагу
Глава одиннадцатая. Отгремели бои
Глава первая. Тяжело в ученье - легко в бою
В этот памятный вечер, с которого я решил начать свой рассказ, наша волейбольная команда встречалась в Центральном парке имени Горького со старыми соперниками - юношеской командой другого крупного московского спортивного общества. Встречались впервые в этом сезоне, игра была на редкость упорной и напряженной.
Наши соперники подготовили неожиданный сюрприз - новичка на четвертый номер. У него были очень хорошие данные - рост, высокий прыжок, сильный резкий удар. И как только он выходил к сетке, то начинал отыгрывать очко за очком. Мы отчаянно защищались, вытягивали мячи из самых трудных положений и в конце концов все-таки сумели переломить игру. Из любых мест площадки точно выдавал мне пас Мишка Будкин. Важная игра осталась за нами. Возможно потому, что больше тренировались. Довольные победой, мы неторопливо шли к раздевалке. Подбежал Иван Комаров, мой и Будкина дружок-одноклассник.
- Что делать будем?
- Сейчас решим. Подожди - в душ сходим. А потом - на Воробьевы горы...
Для нас этот летний день был особенным. После десятилетки мы получили направления в военное училище, куда надумали поступать еще зимой, и сейчас с вершины Воробьевых гор смотрели вдаль, за Москву-реку. Там, за домами, улицами и площадями, находилось училище, которое мы уже несколько месяцев называли своим. По реке проплывали катера и моторки. Внизу, у самого берега, нежно разливалась гармошка. Свежий ветер с реки ворошил волосы, вздувал парусами белые рубашки. Хорошо, вольготно, и вся жизнь - впереди.
Было это 21 июня 1941 года, и не скоро довелось мне побывать вновь в этих дорогих с детства местах.
Так сразу и началась эта война, хотя люди надеялись, что будет она еще не скоро.
Фашистская Германия вероломно напала на нашу Родину...
Потрясенный известием, я никак не мог собраться с мыслями. Потом стал смотреть в окно. По улице торопливо шли прохожие, у всех суровые лица.
Вражеские самолеты с утра начали бомбить наши города. Вовсю развернулись бои на западных рубежах. Это не казалось страшным. Ведь пограничники всегда на страже, всегда готовы на своих заставах разгромить любого врага, а фашистскую нечисть и подавно... Я сидел и мучительно размышлял, что предпринять. В училище следовало явиться только завтра. И тотчас пришло решение: ехать немедленно, прямо сейчас. Ведь война...
Мне представилось: я явлюсь в училище, а еще через час в составе специального подразделения выезжаю, нет - вылетаю самолетом к границе для выполнения особого задания. Все может быть. И непременно мне удастся совершить что-нибудь особенное, выдающееся...
- Мам, я в училище поеду!..
Мать, растерянно ходившая по комнате, что-то перекладывала с места на место, садилась за шитье рукавиц (работу, которую она получала на дом в какой-то артели), - до нее не сразу дошли мои слова. Как-то беспомощно провела ладонью по черным, как смоль, волосам, сказала:
- Не выдумывай! Завтра тебе являться.
- Чего я буду ждать до завтра! Давай чемодан. Чемоданчик был готов. Оставалось вложить только мелочь: мыло, щетки, мочалку.
Юрка - братишка, все время сидевший в углу комнаты над раскрытой книжкой Гайдара и, очевидно, полный мыслями о войне, вскочил, торопливо вытащил из кармана перочинный ножичек:
- На, пригодится!.. У тебя ведь нет! Взглянув на Юрку, я без слов взял ножик.
Раздался стук в окно, и я увидел вглядывавшихся в комнату Будкина и Комарова. Тоже собрались... Я почувствовал, что ухожу надолго. - Если не смогу заехать на днях, то приезжайте в училище.
Мать заплакала. Юрка тоже сморщился. Обняв и расцеловав мать и брата, я вышел.
Артиллерийское училище находилось за Красной Пресней, неподалеку от Ваганьковского. Добрались быстро, на трамваях, и вскоре, сдав свои предписания, явились в расположение седьмой батареи, куда нас направил лейтенант из приемной комиссии.
Светлое помещение с большими окнами, отмытый до белизны пол, койки с белоснежным бельем и тумбочки сразу пришлись по душе. Сложив в тумбочки туалетные принадлежности, отнесли в каптерку чемоданы... Курсантская жизнь началась.
Командир взвода лейтенант Шикунов построил свое подразделение. Розовенький, такой стройный, что в нем за версту чувствовался отличный гимнаст, лейтенант, видно, недавно лишь одевший форму, держался крайне солидно. Свой обстоятельный рассказ о трудностях, которые нас ожидали во время учебы, он закончил знаменательными словами: "Тяжело в ученьи - легко в бою".
- Своим помощником назначаю... - лейтенант, строго сдвинув брови, посмотрел на свой взвод, - курсанта Будкина. Командирами отделений... - он назвал несколько незнакомых фамилий.
Будкина? Помкомвзводом? Уж этого ни я, ни Комаров совсем не ожидали. Мишка был капитаном нашей волейбольной команды и неплохим капитаном. Да и любил он, пожалуй, командовать, но как же лейтенант-то об этом догадался?
Будкин вышел из строя, встал рядом с командиром взвода и сразу же принял строгий вид. Командиры отделений заняли свои места на правом фланге.
Как только была подана команда "разойтись", мы накинулись на Мишку:
- Почему?.. Как получилось?!.
Мишка пожал плечами, не скрывая улыбки.
- Не знаю... Мы с ним долго беседовали.
Вроде никогда и не думалось ни о каких должностях в училище. А вот назначили Будкина, и слегка "заело".
- Что же ты нас не порекомендовал в командиры отделений?
Мишка виновато потупился.
- Говорил... Он сказал, что есть более подходящие.
- Подходящие!.. - Иван презрительно махнул рукой. - Просто он, видно, длинных не любит. Архимедыча, что ли, в школе не помните? Вечно вызывал к доске всех здоровых и держал весь урок.
Вспомнив вредину физика, я усмехнулся.
А Комаров уже рассуждал дальше:
- Вообще-то это неплохо, что тебя назначили. Найдутся ведь разные скверные наряды: уборные там чистить или еще что-нибудь, так ты имей в виду, своих не подводи...
- Что за вопрос? Конечно! - воскликнул Будкин.
- Давай почаще на кухню, - уточнил Иван. После сытного обеда в училище полагался мертвый час. Уже лежа в постели, Иван задумчиво проговорил:
- А я-то надеялся, что нас, кого понадежнее и поздоровее, отберут и сразу на какое-нибудь спецзадание за линию фронта...
- Ничего не выйдет! Я уже все провентилировал по этой части, - беспокойно заворочавшись, откликнулся Будкин.
Оказывается, не только я об этом мечтал. Но не тут-то было...
Училище к началу войны было подготовлено, как надо. Нам даже не пришлось повидать курсантов, которые к нашему приходу закончили двухгодичный срок обучения. В первые дни был произведен выпуск проучившихся в училище год. Получив звания лейтенантов, они, группа за группой, исчезали из стен городка. За ними, уже на старшие командные должности, отправились многие преподаватели и командиры училищных подразделений. Усиленно готовили к производству опытных сержантов из солдат, прибывших в училище из войск. Нам же, только что закончившим среднюю школу, предстояло упорно и напряженно учиться.
К вечеру появился курсант и на четвертой - соседней с моей - койке. Невысокий, веснушчатый паренек с вздернутым носом...
- Здравствуйте. Мы, кажется, соседи? - начал он, волоча за собой табуретку.
Я засмеялся и подал ему руку, а Будкин и Комаров сделали вид, что заняты каким-то важным разговором.
- Меня зовут Женя Богаченко, - сразу представился паренек и доверительно продолжил: - Ничего не получилось, чтобы сразу на фронт. Пошел в военкомат, а там столпотворение. Тогда выбрал в объявлении адрес училища и поехал... А у вас как получилось? Вы, кажется, давно знакомы?
- Мы давно готовились в артиллерийское, - сказал я ему. Он забавлял меня все больше и больше.
- Ну вот. А я внезапно. - Богаченко еще ближе придвинул табуретку, поморгал голубыми глазками. - Как думаешь, если учиться только на "отлично", быстрее выпустят? - Ответа он не дожидался. - Я думаю, быстрее. Надо налегать с первого дня. Только на "отлично". Как у тебя с математикой? У меня неважно. Еле-еле четверку за год вывели. А здесь у артиллеристов математика - это все. Значит, только на "отлично".
Все очень беспокоились о предстоящих трудных днях учения. Как-то оно будет даваться. А тут видишь: только на "отлично"! Тоже мне герой нашелся! Теперь я уже улыбался иронически. Как-то все это у него получится? С виду он выглядел совсем неприспособленным.
- А как у тебя с физподготовкой? - продолжал трещать Богаченко. - У меня тоже неважно. Если только на турнике раз пять подтянуться смогу - и все. А через "коня" ни разу не удавалось перескочить. Разбегаешься, разбегаешься... А у тебя, наверное, хорошо получается? Вон ты какой длинный! Для будущих командиров это тоже очень важно. Надо будет и на физподготовку подналечь!
Он не прерывался ни на минуту.
- А почему лейтенант так долго распространялся о внешнем виде? Разве трудно быть опрятным? Как ты думаешь?
Курсантское обмундирование. Синие диагоналевые брюки, такие же диагоналевые, только темно-зеленые, гимнастерки с черными суконными петлицами. В петлицах начищенные до блеска "пушки" и горделивые буквы: "1-е МАУ". Таким обмундированием дорожить надо и уж, конечно, не обращаться с ним, как попало.
- Чего еще ему надо? - спросил Комаров, когда Богаченко отошел. Ему явно не по душе была попытка Богаченко завязать с нами дружбу. - Тоже мне друг выискался. Пойдем-ка лучше городок посмотрим. Мы вышли из казармы и зашагали по центральной аллее военного училища.
- Лейтенант!..
Невысокий, туго перетянутый ремнями, он, казалось, не шел, а плыл нам навстречу.
Торопливо одернули гимнастерки, взяли ногу.
"Трах!.. Трах!.." - вразнобой загрохотали новые яловые сапоги по асфальту. Повернув головы в сторону лейтенанта и свирепо исказив лица, мы отдали честь.
Лейтенант ответно козырнул и прошел, не сделав никаких замечаний.
Значит, все было правильно. А впереди показался еще какой-то командир. Мы поспешно нырнули за деревья, тесно обступившие эту аллею начальников.
- Вот они!.. - Наши сердца замерли. Покрашенные в защитный цвет, в строгом порядке одна за другой стояли зачехленные пушки. Чуть дыша, мы подошли к орудиям.
- Четвертой батареи... А где наши?
- Вот они! Четыре громадные пушки и возле каждой табличка: "7-я батарея".
- Станины! Ну и здоровы! А это вот и есть сошники, что ли? Видишь, вся краска от земли сошла. Ну и гвоздочки! С такими при любой стрельбе орудие не шелохнется!..
Долго мы еще крутились возле своих пушек.
- Пошли к тракторам...
Мы пересекли артпарк. Оказывается, Комаров успел что-то прочитать о тягачах и теперь принялся объяснять.
- Вот это "Сталинец-65". Очень мощный, но тихоходный. Больше пяти километров в час не ползает. А это вот "НАТИ". Он, наоборот, быстроходный - до двадцати может, но зато слабоват. Говорят, что не на всякую горку с пушкой взбирается.
- Ну, куда еще?
Мы обошли всю территорию, заглянули в учебные корпуса и полюбовались прекрасно оборудованными классами, побывали в громадной библиотеке, зашли в столовую.
- Наверное, проголодались? - улыбающаяся девушка проворно вынесла нам из хлеборезки по большому ломтю хлеба с маслом да еще посыпала сахарным песком.
- Ничего, так жить можно! - мы обрадованно врезались в ломти зубами.
В один из первых дней я проснулся немного раньше подъема. Приоткрыв глаза, спокойно ждал команды. Бесшумно одевались помощники командиров взводов и отделенные. Проверяя чистоту вымытых ночью полов, ходил по казарме старшина батареи Шустров. Встать бы и мне, одеться не спеша. Но - нельзя! Рядовым курсантам не положено. Тем и отличается воинская служба, что все делается по команде. Дежурный вместе со старшиной уже стоит у своего столика и смотрит на часы, висящие над входной дверью.
Крепко спит на соседней койке курсант Евгений Богаченко. Как я и думал, воинская служба давалась ему нелегко. На построение он вечно опаздывал, на занятиях по огневой был нерасторопен. И сейчас вот по команде "подъем" его нужно будет толкнуть, не то запоздает. Одним словом горе-курсант. И старшина им недоволен, даже пригрозил, что если Богаченко не подтянется, его из училища отчислят. А жаль... Паренек он неплохой, только уж больно неприспособленный, мамин сынок.
- Подъем!.. Подъем!.. Подъем!.. - разом разнеслось по дивизионам и батареям.
Я все-таки незаметно под одеялом успел надеть брюки, и теперь вскочил, и первым делом тряхнул за плечо Богаченко. Одеваюсь и слежу за ним.
Женя что-то бормочет, потом поспешно хватает с табуретки брюки. Шустров уже подал команду: "Становись".
Кинувшийся за мной Комаров задел сапог Богаченко, и тот отлетел далеко под койку. Богаченко стремглав нырнул за сапогом. Выбрался, держась одной рукой за макушку, натянул сапоги на босые ноги.
Быстрее!.. Будкин торопливо подал команду: "7-я батарея, направо! На выход, шагом марш! Бегом марш!.."
Застегивая на ходу брюки. Женя бежит сзади батареи. Опоздал. Неумолимый голос старшины гремит:
- Курсант Богаченко, опять опоздали. Наряд вне очереди! Прежде чем поступить в училище, Шустров несколько лет прослужил сверхсрочником. Службу знает назубок. Знает и как воспитывать всех "трудных". Сейчас он старательно заносит фамилии нерадивых в блокнотик. Их достаточно, хватит и на мытье полов и на очистку подвала от застарелого мусора. Вообще, по мнению старшины, наш набор крайне нуждается в строгих мерах. Недавние московские школяры маменькины сынки, да еще не в меру пронырливые и шустрые. Видимо, поэтому Шустров и не жалеет нарядов. Необходимость!..
- Раз!.. Два!.. Три!.. - молодцевато покрикивает Будкин. - Тверже шаг!
Идет ему командовать. Построенный в две шеренги взвод направляется после завтрака в учебный корпус. У каждого в левой руке учебники и тетради. Мы с Комаровым, как самые высокие, - направляющие. Все расстроены и злы. По радио передали, что наши войска оставили Минск - столицу Белоруссии.
