Читаем Гулливер у арийцев онлайн бесплатно

POLARIS

ПУТЕШЕСТВИЯ . ПРИКЛЮЧЕНИЯ . ФАНТАСТИКА

II

Salamandra P.V.V.

Георг Борн

ГУЛЛИВЕР

У АРИЙЦЕВ

Повести

Salamandra P.V.V.

Борн Г. (Штерн Д. Г.)

Гулливер у арийцев: Повести. – Б.м.: Salamandra P.V.V.,

2013. – 250 с. – (Polaris: Путешествия, приключения, фан-

тастика. Вып. II).

Книга включает лучшие фантастическо-приключенческие пове-

сти видного советского дипломата и одаренного писателя Д. Г.

Штерна (1900-1937), публиковавшегося под псевдонимом «Георг

Борн».

В повести «Гулливер у арийцев» историк XXV в. попадает на

остров, населенный одичавшими потомками 800 отборных нацис-

тов, спасшихся некогда из фашистской Германии. Это пещерное

общество исповедует «истинно арийские» идеалы…

Герой повести «Единственный и гестапо», отъявленный прохо-

димец, развратник и беспринципный авантюрист, затевает риско-

ванную игру с гестапо. Циничные журналистские махинации, тай-

ные операции и коррупция в среде спецслужб, убийства и похи-

щения политических врагов-эмигрантов разоблачаются здесь

чуть ли не с профессиональным знанием дела.

Блестящие антифашистские повести «Георга Борна» десятиле-

тия оставались недоступны читателю. В 1937 г. автор был арестован

и расстрелян как… германский шпион. Не помогла и посмертная

реабилитация – параллели были слишком очевидны, да и сейчас

повести эти звучат достаточно актуально.

© Salamandra P.V.V., примечания, оформление, 2013

ГУЛЛИВЕР

У

АРИЙЦЕВ

ГУЛЛИВЕР У АРИЙЦЕВ

осле одиннадцати месяцев отсутствия, насыщенных

самыми разнообразными приключениями, я, профес-

Ïсор Эдинбургского университета Гулливер, вновь ока-

зался в кругу своих товарищей, заставивших меня подроб-

но рассказать все пережитое и виденное мною в стране арий-

цев. Мой рассказ был, конечно, сфотографирован, и мне по-

чти не пришлось его отшлифовывать.

Мое возвращение привлекло к себе внимание всего мира,

и сотни миллионов людей узнали повесть о моих приклю-

чениях на острове Арии.

Еще недавно я слушал собственный рассказ и видел на

матовом экране идеовизора все образы, запечатлевшиеся

в моем мозгу. Я видел себя, видел Угольфа, хитрую физионо-

мию Зигфрида, бессмысленные тупые лица производителей.

★

а рассвете 9 числа месяца героев 541 года нашей

эры, датирующейся Октябрьской революцией в Рос-

Í сии, я с пятью другими историками вылетел на стра-

топлане с лондонского стратодрома в направлении Мель-

бурна, где на 11 число был созван международный конг-

ресс историков, посвященный великой эпохе войн и рево-

люций. Я полулежал в откидном кресле, наслаждаясь спокой-

ствием и тишиной. Через шесть часов мы пролетели над

Каиром, — так, по крайней мере, показала красная таблич-

ка прибора, соединявшегося с кабиной водителя. Еще нес-

колько часов, — и мы спустимся в Мельбурне.

Я думал о своем докладе, посвященном великой герман-

ской революции, и вспоминал сцены, запечатленные на эк-

ране нашими лучшими писателями-мыслителями, тщатель-

но изучавшими все документы, сохранившиеся от этой эпо-

7

хи. Особенно сильное впечатление произвел на меня Рио-

лан, могущественное воображение которого дало нам ряд

ярких картин кровавой гражданской войны и победонос-

ной революции. Образы, возникшие в мозгу Риолана, с по-

разительной четкостью воспроизводились на экране идео-

визора. Я вспоминал отвратительные сцены фашистской

реакции, существовавшей несколько столетий назад в неко-

торых странах. Я вновь увидел, как на экране, сцены казни

революционеров, толпу обманутых людей, неизвестно ку-

да ведомых бессовестными демагогами. Я живо предста-

вил себе преступников и убийц, стоявших в то время у вла-

сти в этих странах.

Одновременно с этим у меня в мозгу возникли чудовищ-

ные расовые теории, лишь с трудом воспринимаемые мыс-

лительным аппаратом современного человека. Имена авто-

ров этих теорий занесены на самую позорную страницу ис-

тории человечества.

Я пытался представить себе, во что превратилась бы Ев-

ропа, а возможно и весь мир, если бы эти варвары и пре-

ступники получили возможность осуществить свои теории

и не были своевременно раздавлены революцией.

Я сравнивал нашу прекрасную и светлую жизнь с мрач-

ной кровавой эпохой конца старого мира и невольно с об-

легчением вздохнул. Все отвратительное, жестокое, грязное

исчезло и отошло: в область прошлого. Мне, специально

изучавшему историю этой эпохи, многое казалось нереаль-

ным, и напоминало порождение чьей-то мрачной кровавой

фантазии.

Я нажимаю кнопку — на табличке появляется новая над-

пись: 90' 35' 28" южной широты, 30° 14' 31" восточной дол-

готы. Вдруг я чувствую страшный толчок; еще секунда, я

лечу в бездонный колодец и теряю сознание.

Я так никогда и не выяснил, что произошло с нашим

стратопланом; вероятнее всего, катастрофа была вызвана

действием космических лучей на аппарат стратоплана.

Очнувшись, я во всем теле чувствовал ноющую боль,

сердце билось неравномерно, с перебоями. Мне казалось,

что у меня не хватит сил пошевельнуться. Через несколько

8

минут я попытался коснуться лба, но не мог шевельнуть

ни правой, ни левой рукой. Та же история повторилась

при попытке приподнять ногу. Сначала мне показалось,

что у меня перебиты кости, но потом я сообразил, что я не

то связан, не то скован.

С большим трудом я приподнял голову и увидел на своих

руках заржавленные металлические кольца, соединенные

короткой цепью; я вспомнил, что видел этот предмет в му-

зее великой революции и что он назывался наручниками;

ими широко пользовалась полиция во всех странах. Как я

позже убедился, мои ноги были закованы в кандалы.

Я решил, что все это является странным сном, и попы-

тался проснуться, но при первом же движении почувство-

вал острую боль. Все больше приходя в себя, я вспомнил о

путешествии и происшедшей со стратопланом катастрофе,

но никак не мог уяснить себе, почему я лежу скованный.

В этот момент я услышал шаги и, с трудом повернув го-

лову, увидел человека самой странной и необычайной внеш-

ности: это был старик с хитрыми черными глазами, остры-

ми чертами лица, густой бородой и длинными волосами,

спускавшимися на плечи и стянутыми металлическим об-

ручем. У него были несколько оттопыренные уши, поражав-

шие полным отсутствием мочек.

Старик был одет в широкий халат серого цвета, сделан-

ный из грубой ткани. Он был опоясан мечом, на рукоятке

которого я увидел какой-то странный знак. Присмотрев-

шись, я увидел тот же знак, но большего размера, висев-

ший у него на груди на цепочке. Вслед за этим я вспомнил,

что этот знак назывался свастикой и являлся в свое время

эмблемой фашизма; на рукаве старика был пришит сделан-

ный из черной материи череп, а под ним перекрещенные

кости. От изумления я не мог оторвать глаз от старика, со-

вершенно фантастического в наше время.

Я вновь подумал, что у меня галлюцинация, но призрак

доказал мне свою реальность, сильно ударив меня в бок

ногой, обутой в странной формы сандалию.

Совершенно пораженный, я спросил старика по-англий-

ски:

9

— Где я? Кто вы такой?

Старик, судя по выражению лица, замысловато выру-

гался. Мне показалось, однако, что он говорит по-немец-

ки. Я расслышал слова «швайн» и «доннер веттер», произ-

несенные с каким-то странным акцентом. Тогда я повторил

сван вопрос уже по-немецки.

Старик вздрогнул и с изумлением спросил: «Как! Ты го-

воришь по-арийски? Кто ты такой?»

Я объяснил ему происшедшее со мной, но старик прер-

вал меня и, язвительно усмехнувшись, заметил:

— Ты лгун и мошенник, ты ниоткуда не упал, но при-

плыл на лодке на берег нашего великого острова. Там лежат

остатки твоей лодки, а ты должен знать, что у нас, в стране

арийцев, всякому, кто построит лодку, отрубят голову, ли-

бо его кровью поят псов Валькирий.

Страна арийцев? Псы Валькирий? Что это за бред? —с

изумлением спросил я сам себя.

Старик продолжал что-то говорить, но я ничего уже не

понимал. Его слова совершенно не воспринимались моим

ослабевшим от падения мозгом.

Через несколько минут, однако, я почувствовал себя нес-

колько лучше и спросил старика, как его зовут. Он ответил

— Зигфрид. Вслед за этим он, нагнувшись надо мной, тихо

сказал:

— Слушай, чужеземная собака, через два дня состоится

великое судилище, на котором будет решена твоя судьба.

Тебе, по всей вероятности, отрубят голову, но я попробую те-

бя спасти. Только ты должен мне во всем повиноваться.

Сказав, это, Зигфрид вынул из мешка какие-то предметы,

которых я не мог рассмотреть в полутьме, и спросил меня:

«Что это такое?» Я повернул голову и увидел в руках ста-

рика мои электрические часы. Я объяснил Зигфриду, что

этот прибор служит для точного определения времени.

Он был разочарован и заметил:

— У нас все это проще и лучше. У нас есть двойная тык-

ва: когда песок высыпается из верхней половины в ниж-

нюю, это значит, что прошел час; тогда бесплодный раб

10

ударяет молотком в железный лист, и все на острове это

слышат.

— А это что такое? — спросил он, показав мне полураз-

битый телевизор.

Я пытался объяснить ему устройство аппарата, но Зиг-

фрид ничего не понял. Затем у него в руках появился ба-

рометр. Я пояснил, что это прибор для определения пого-

ды. Старик презрительно сжал губы и заметил:

— У нас о погоде узнается гораздо проще: когда зеленая

лягушка вылезает по лестнице из горшка, значит, будет хо-

рошая погода, когда у меня ноет поясница, значит, будет

дождь.

Вслед за этим у него в руках оказался, по-моему, совер-

шенно уцелевший фоностат, небольшой аппарат, дающий

возможность увеличивать звук человеческого голоса в де-

сятки раз. Им пользуются в тех случаях, когда стратоплан

опускается на некотором расстоянии от стратодрома. Этот

аппарат немного устарел, и им почти не пользуются, так

как техника стратосферного транспорта сделала такие успехи,

что точка спуска стратоплана может быть определена почти

с математической точностью.

Последним предметом, показанным мне стариком, явил-

ся урано-радиоаппарат, при помощи которого стратостат

всегда поддерживает связь с землей и который может быть

использован для отправки радиограмм на ультракороткой

волне, принимаемых всеми станциями мира. Я по интуи-

ции сообразил, что не должен объяснять старику назначе-

ние этого прибора, так как мне показалось, что он не потер-

пел повреждений при падении.

Старик, видимо, был разочарован результатами моих

объяснений, так как презрительно плюнул. Вслед за этим

он сказал:

— Ну, что ж, я попробую тебя спасти. В крайнем случае

придется тебя сделать бесплодным.

Я сначала не понял смысла этих слов, потом, однако,

вспомнил о применявшейся несколько столетий назад сте-

рилизации, являвшейся основой расовой политики, прово-

дившейся фашизмом. Эта перспектива меня мало обрадо-

11

вала, и я решил вырваться на свободу как можно скорее. Я,

правда, не представлял себе тогда, куда я попал и в чьих ру-

ках нахожусь.

Я решил, однако, воспользоваться словоохотливостью Зиг-

фрида и спросил его, кто такие арийцы, о которых он все вре-

мя говорит.

— Слушай, чужеземец, — торжественным тоном начал

старик: — Много веков тому назад наши предки правили

великой страной и хотели завоевать весь мир, потом, одна-

ко, победили низшие расы, и вождь арийцев посадил че-

тыреста лучших арийцев и столько же ариек на большую

лодку, которая, как говорят старики, сама двигалась по

воде. Они плыли сорок дней и сорок ночей, пока пристали

к берегу нашего великого острова, приготовленного для них

богами. Эта лодка была сожжена, и наши вожди завеща-

ли нам не строить больше лодок, чтобы никто не мог поки-

нуть остров и привезти сюда людей низшей расы. Наши

боги охраняют здесь наше племя, и мы выращиваем здесь

чистокровных арийцев, выполняя волю приведшего нас сю-

да вождя.

Я не выдержал и заметил Зигфриду, что он очень мало

похож на тот человеческий тип, который в прежнюю эпоху

назывался арийским. Я несомненно больше похож на арий-

ца, хотя в моих жилах утечет кровь самых разнообразных

рас и народов. Старик вместо ответа пробормотал какое-то

ругательство, смысл которого я так и не понял.

Я решил прекратить дальнейшие расспросы, видя, что

имею дело с непостижимо грубым человеком. Чувствуя силь-

ный голод, я попросил у моего тюремщика чего-либо поесть.

Тот сначала извлек из кармана своего халата две лепешки

грязного вида, но потом раздумал, и лепешки вновь верну-

лись в карман.

— Завтра состоится великое судилище, и оно решит твою

судьбу. Если тебе в полночь отрубят голову, то все, что ты

съешь, напрасно пропадет; если же ты останешься жив, то

сможешь нажраться сразу за два дня.

Меня удивило, что на острове Арии вопрос о предостав-

лении мне двух лепешек решается под углом зрения моей

12

дальнейшей судьбы; очевидно, здесь царит настоящий го-

лод. Убедившись в бесполезности дальнейших просьб, я по-

просил воды. На этот раз старик ничего мне не возразил,

но принес выдолбленную тыкву и приложил ее край к моим

губам. Я с отвращением выпил несколько глотков дурно

пахнувшей, отвратительного вкуса жидкости. Зигфрид, уви-

дев у меня на лице выражение брезгливости, злобно заши-

пел: «Ничего, привыкнешь, проклятый метис!»

Старик вышел, и я остался один. Наступила ночь, самая

тяжелая в моей жизни. Я — спортсмен и достаточно физи-

чески закаленный человек, но наручники и кандалы при-

чиняли невыносимую боль, еще больше ныли поясница и

шея; к этому присоединились дополнительные неприятно-

сти — по мне бегали какие-то небольшие серые животные,

которых я никогда в жизни не видел, по всему телу полза-

ли мелкие насекомые, очень больно кусавшие.

Лежа с закрытыми главами, я представлял себе, какие

страдания переносили много столетий назад революционе-

ры, и старался этим себя утешить. Затем я начал вспоми-

нать жизнь наиболее известных из них. Потом мои мысли

вновь вернулись к действительности, и я стал задавать себе

вопрос, где я нахожусь и каким образом осталось неизвест-

ным миру существование этого острова, населенного, по-

видимому, странными и непонятными людьми.

Наступило утро. Мне стало немного легче. Я с трудом ог-

ляделся и увидел, что нахожусь в пещере. Сквозь неболь-

шое отверстие в потолке, затянутое рыбьим пузырем, в пе-

щеру проникал тусклый свет. Я лежал на куче старых ли-

стьев, со стен стекали капли воды, воздух был настолько

сперт, что я с трудом дышал. С правой стороны я разгля-

дел выход из пещеры, но он, очевидно, делал поворот, так

как сквозь него не проникал цвет.

Неожиданно раздались шаги. Я увидел нескольких лю-

дей. Все они были одеты в серые халаты, на груди у них,

как у Зигфрида, висел знак свастики, на рукаве был нашит

череп, у пояса висел меч. Один из вошедших опирался на

топор странной формы. Я пересчитал моих гостей — их было

не то семь, не то восемь. Все это были люди в возрасте пя-

13

тидесяти лет и старше, со злобными и лукавыми лицами.

Наибольшее впечатление на меня произвел самый старый

из всех, опиравшийся на посох. У него были уродливые чер-

ты лица, оттопыренные уши, узкий, вытянутый лоб и про-

валившийся нос. Мне показалось, что это не то главный

жрец, не то их начальник, так как остальные оказывали

ему исключительные знаки внимания.

Человек с посохом подошел ко мне и стал ощупывать

грязными липкими руками мое лицо и череп. Потом эту же

операцию повторили и его спутники.

Зигфрид рассказал о том, что я просил у него пищу. Ста-

рики злобно захихикали. После этого пещера опустела.

Перед уходом один из гостей ударил меня по лицу ру-