Читаем Гуль (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Тимофей — без пяти минут выпускник средней школы — оказывается в ненужное время в ненужном месте. Его обращают в гуля — монстра жаждущего людской плоти. С каждым днем его голод нарастает и подталкивает к страшному, но он не сдаётся и ищет способ избавиться от проклятья.

Гуль

Пролог

Глава 1. Будет круто!

Глава 2. Сегодня твоё посвящение

Глава 3. Голодный — плохой

Глава 4. Подкачался?

Глава 5. Сначала не понял, а потом как понял

Глава 6. Ешь!

Глава 7. Оборотень

Глава 8. Мохнатый

Глава 9. Признать виновным!

Глава 10. Удобно говорить?

Глава 11. Это пизд*ц, но ты привыкнешь

Глава 12. Аспирант

Глава 13. Никаких проблем

Глава 14. Оупен-эйр

Глава 15. Это я удачно зашел (нет)

Глава 16. Мы тебя ждали

Глава 17. Могу предложить вам… сдохнуть!

Глава 18. Прохождение нового материала

Глава 19. Придется найти наркоту

Глава 20. Что здесь происходит?

Глава 21. Немножко времени

Глава 22. Съел что-то не то

Эпилог

Nota bene

Гуль

Пролог

Часто ли я задумывался о том, как много людей пропадают без вести? До последнего времени — ни разу. Статистика говорит — сотни тысяч ежегодно. Не так уж и много, если сравнивать с десятками миллионов жертв от алкоголя и курева. Именно из-за малого числа жертв проблему не считают слишком серьезной. Во всяком случае о ней не говорят по телеку. Пропавшие без вести — они кто? Заблудившиеся, трудные подростки, утопленники, бомжи, жертвы несчастных случаев, браконьеры-неудачники, экстремалы, искатели? Часть из них — да, но…

Много ли я знал о гулях? Думал, что достаточно. Вурдалаки, упыри, кровососы, падальщики, мифологические существа, пожирающее трупы. А на самом деле? Сложно сказать… Что-то вроде мутанта или генно-изменённого человека, что в целом делает его ублюдком пострашнее, чем бешенная обезьяна с когтями.

Гули живут среди нас. Лишившиеся человечности ублюдки, жаждущие плоти. Наделенные силой и выживаемостью мрази, которыми движет голод. Ничем не примечательные внешне они знают, как добыть себе еду и остаться непойманными, а человеческая плоть для них столь калорийная, что одной жертвы может хватить на несколько месяцев. Во всяком случае это касается зародышей, а вот гули и альгули… Да, эти мерзкие кровожадные убийцы делятся на классы. Есть зародыши, гули, альгули, возможно, кто-то ещё. Классовая иерархия ублюдков зависит исключительно от их развития. Будешь ты сыночком богатенького папеньки, гением с айкью больше трехсот или чемпионом мира по ММА, тебе это ничего не даст. Гули эволюционируют. Клеточное изменение их пропахших падалью тел делает их теми, кто они есть в данный момент.

Гули могут казаться честными, справедливыми, жалостливыми. Они могут жить с тобой под одной крышей, спать в одной кровати, но ты никогда не догадаешься о том, кто они на самом деле. Они могут быть добрыми, отзывчивыми и щедрыми. Но только до тех пор, пока не почувствуют голод. Именно голод делает их теми, кто они есть. Кровожадными монстрами, каннибалами, обезумевшими зверьми. Гули — падальщики. Расчетливые и эгоистичные твари, способные на всё, лишь бы утолить голод. Безжалостные, грязные, протухшие, гниющие оборотни. Я ненавижу их больше всего на свете. И также сильно я ненавижу себя, потому что стал одним из них…

Глава 1. Будет круто!

Владимир Матвеевич раздал задания — листочки с отпечатанным текстом в одно-два предложения. Я посмотрел на свой. Задача называлась: «Ход коня».

— У вас есть…, — учитель посмотрел на часы. — …тридцать пять минут на всё про всё. Потом я подойду к каждому и проверю решение. Если кто-то справится раньше — не спешите доставать телефоны. Лучше подумайте о том, как можно упростить код. Чем короче он будет, тем выше оценку получите. Серов, хватит вертеться!

Уроки по программированию я любил. Потому что любил математику. Мне не требовалось прилагать особых усилий, чтобы разобраться в новых темах. Числа всегда давались легко, а уроки программирования, построенные в большей степени на мат вычислениях и условиях, привносили что-то новое. Одно дело марать чернилами клетки в тетради, и совсем другое — видеть результат работы собственной программы.

— Чё у тебя? — спросил сидящий рядом Серов.

— Ход коня.

— Блин, а у меня «шоколадка»! — сказал он, читая с листка. — …её можно разломить по прямой на две части… ага, ага… Можно ли отломить часть, состоящую из n долек? Ё-моё, но и туфта! О, кстати, у меня же шоколадка есть! — Серов полез в рюкзак.

— Серов!

— Ну, что с разу Серов?! Я, вот! — Боря показал учителю вскрытую плитку. — Сладенькое. Чтобы думалось лучше!

— Боюсь, одной не хватит.

— Ха-ха-ха!

— Чё ты ржешь, Воробей?! Посмотрим, как ты…

— Тихо!

Серов качнул шапкой выкрашенных в пепельный цвет волос, которые смотрелись совершенно не естественно с веснушками на лице, и уставился в свой экран.

В задаче «ход коня» нужно было определить: может ли попасть конь из одной клетки в другую. Координаты двух разных клеток задавались условием задачи. Набросав схему передвижения коня по доске, я придумал решение. Довольно просто. Нужно было лишь проверить — находится ли вторая точка в двух шагах левее или правее и одной выше или ниже от первой точки, а затем добавить такое же условие по вертикали. Я положил руки на клавиатуру и принялся вбивать код.

— Пс-с-с, Тимоха?

— А?

— Напомни, плз, как там начинать?

— Задай формат для переменных и вбей туда условия из листка. Потом…

— Че за формат? — Серов почесал голу. — Чего писать-то?

— Ясно. Подожди.

Со своей задачей я справился за десять минут и ещё пять потратил на то, чтобы проверить правильность решения с разными координатами. Потом, когда учитель не смотрел, мы поменялись с Борей листками, и я придумал, как решить его «шоколадку». Написал его код, затем скопировал его в Ворд и увеличил масштаб, чтобы Серов мог спокойно переписать.

— Спасибо, дружище! — Серов облизал пальцы, сунул мне половину шоколадной плитки и налег на клавиатуру.

Второе полугодие одиннадцатого класса. «Время становиться ответственным» — вспомнил я слова мамы. Впереди экзамены, потом поступление. С университетом почти определился. Я отломил кусочек шоколадки и закинул в рот. Страшно немного, но… В конце концов, уж если я не поступлю, то на что могут рассчитывать оболтусы из моего класса? А ведь они поступят. Благо, нашим университетам по уровню образования до зарубежных ещё далеко. Ну, а если они поступят, то я — уж точно. Я отломил ещё один кусок, закинул в рот и принялся жевать. Затем краем глаза заметил, что на меня смотрит Москвина.

На её экране красовался короткий и симпатичный код с комментариями автора. Москвина была одета в бордовый свитер с серым орнаментом. Воротник почти целиком закрывал шею. Её глаза казались просто огромными в сравнении с детским личиком и носом-пуговкой. Черные волосы собраны резинкой сзади. Она сидела, уперев подбородок в крошечный кулак и внимательно смотрела на меня. Я повернулся к ней и посмотрел, ожидая, что наша стесняшка отвернётся, но та, кажется, о чем-то задумалась. Я проглотил шоколадку и склонился чуть ниже, чтобы словить её взгляд:

— Хочешь? — протянул ей плитку.

— Нет-нет, — отмахнулась Москвина и уставилась в экран.

Урок закончился. Владимир Матвеевич посмотрел работы, задал несколько дополнительных вопросов и расставил оценки за урок в планшете.

— Три?! Почему, трояк?! — крикнул Серов.

— В следующий раз трояк получит Кононов! — сказал Владимир Матвеевич и посмотрел на меня из-подо лба.

— До свидания.

Мы вышли из кабинета информатики и потянулись по коридору к лестнице. Боря нагнал меня возле кабинета химии:

— Вот же упырь, а?! За что трояк-то?! Задача же правильно решена!

— То есть тебя совсем не смущает, что ты?.. — я заметил, как расширяются глаза Серова. — Забудь.

— Вот именно! Какая разница?! Он просил задачу — он её получил! В чем ещё?.. О, Валя идёт, — Серов снизил голос, сделался мягким и добрым. — П-п-п-прив…

Тихонова прошла мимо.

— Э-э-эх…, — он посмотрел ей в след, а затем хлопнул меня по плечу. — Ну что, Конон, к полосе готов?

Из всех нововведений, которые пришли в школу за одиннадцать лет моего обучения, полосу я ненавидел больше всего. И не только потому, что проходить её было, мягко скажем, тяжело, а больше из-за отношения к ней. Раньше были стандартные: прыжки в длину, подтягивания, наклоны вперед, челночный бег, стометровка, километр. А тут на тебе: полоса препятствий с элементами силовых упражнений. Норматив существует всего полгода, а значимости ему придают больше, чем экзаменам по основным предметам. Раньше никому не было дела до того, кто и сколько подтягивается. Самое большое — могли зачмырить совсем отстающих, да и то на следующий день забывали. Полоса же каким-то невероятным образом втёрлась в слои не только учителей, но и школьников. Каждую неделю в спортзале вывешивали рейтинги классов. Бред…

В спортзале я отыскал глазами Машу из параллельного класса. Брюнетка с огромной гривой коричневых волос, которые она переплетала резинками в трех местах. Она стояла чуть в стороне от одноклассников, скрестив руки на животе. Её лицо, казалось, всегда выражало одинаковую эмоцию: чуть приподнятые края губ. Смотришь и никогда не можешь понять: либо она улыбается, либо презирает тебя, либо извиняется перед подругами за свою скромность. Я махнул ей рукой. Маша мне кивнула… кажется.

— Опять Демидову гипнотизируешь?

— Отвали.

— Ты уж прости, Конон, но тебе такая девушка не по зубам, — Серов обнял меня за шею. — Красивая, высокая, клево одевается, да и выглядит старше своего возраста года на два. Зуб даю, что за ней ухаживают парни с тачками, бабками, а может и квартирами. Ты бы лучше прицелился на кого-нибудь, вроде-е-е…, — Серов принялся рыскать глазами по залу.

— Мы с ней разговаривали, — я скинул его руку. — Нормальная она девчонка. Обычная.

— Все они обычные и даже милые, когда просто болтают. А предложишь им в кино сходить, сразу мнутся: ну-у-у-у, я не знаю… я уже договорилась с Анфиской… может быть в следующий раз… Да и какой ты в списке, Конон? — Серов посмотрел на распечатки с результатами прохождения полосы. — Хочешь повысить свои шансы — ускорься хотя бы секунд на пятнадцать, а лучше…

— А ты сам-то.

— Ну я — другое, — Борис похлопал себя по небольшому животику и слега мясистым рукам. — У меня комплекция не для этих забегов.

— Ну-ну.

— Серьёзно, Тимоха, хочешь произвести впечатление — выложись на максимум. Хоть раз. Ты же никогда не стараешься.

— Да, потому что тупость всё это.

— Ой, ну вспотеешь разок! С тебя не убудет!

Во время забегов в зале всегда становилось чуть тише. Причем, физрук никогда этого не просил. Это долбанное соревнование гипнотизировало всех. Будто они стояли рядом с трассой наскар и в замирании следили за участниками, что проходят повороты. Я подошел к белой линии на полу с подписью «СТАРТ».

— Кононов: лучший результат — минута двадцать две, — сказал физрук, нахмурил брови и посмотрел на меня. — Тимофей, ты бы постарался. Тебя скоро Вишневская догонит.

— Можно уже?

— Сейчас, — буркнул физрук и принялся открывать в телефоне секундомер.

Передо мной стояла двухметровая стенка. За ней — два ряда покрышек. Дальше — проволока между полуметровыми стойками. На углу первого поворота лежал мат, а перед ним — лягушка. Одно из самых сложных упражнений ждало во второй части — коромысло с блинами. С одной части на вторую нужно перетаскать сто двадцать килограмм железа, количество блинов за раз — на твоё усмотрение. Пластиковый блок, который нужно выбить кувалдой из плотной рамы… Готов спорить, что эту херню придумал какой-нибудь фанат соревнований дровосеков или чего-нибудь в этом роде.

— Готов?

Я затянул шнурки и случайно наткнулся на Демидову Машу. Показалось, или она задрала уголки губ чуть выше? Ну, хер с вами…

— Готов!

Первую часть я вообще не заметил. Стенка, покрышки, проволока… До свидания. Чуть замешкался на журавле, схватив сразу три блина, но исправился и возместил скоростью. Блок выбил с трёх ударов, взлетел по канату на тумбу, долетел до перекладины и выжал пять чистых подтягиваний. Лабиринт, островки, елочка — это передышка перед кольцами и подъёмом на плавающей перекладине. Три… два … Один!

С возвышенности, пол которой был выкрашен черно-белой шашечкой, я спрыгнул на мат рядом с физруком. Улыбка невольно пробивалась на моём лице, теплые ручейки сползали по телу:

— Ну, сколько там?! — спросил я, улыбаясь и потирая горящие ладони.

— Минута девятнадцать, — физрук вписал результат в журнал. — Следующий!

— Как девятнадцать? — спросил я, но физрук махнул на меня рукой и спросил о готовности у Ёлкина.

— Ну ничего-ничего, — рядом нарисовался Боря и похлопал меня по плечу. — Сегодня минус три секунды. Через неделю — ещё три, а там глядишь…

— В задницу. Можно подумать, я в физкультурный собираюсь поступать.

— Да, причем здесь поступать? Тут всё дело в рейтингах! Вон Ёлкин — лопоухий и прыщавый, а Турушина почему, думаешь, с ним ходит?

— И думать не хочу.

Серов ещё что-то говорил мне, но я прошмыгнул за спиной физрука и пошел к параллельному классу. Ёлкин уже стартанул и отвлек на себя внимание. Я подошел ближе и теперь отчетливо увидел, что Демидова улыбалась.

— Привет, Маша.

— Привет.

— Помнишь, мы с тобой говорили по поводу?..

— О, Кононов, привет! — из толпы выскочила Вишневская. — Сегодня ты хотя бы старался.

— Спасибо, — я кивнул Насте — девчонке с идеальной фигурой в лосинах и спортивном топе — и повернулся к Маше. — Мы говорили по поводу…

— И всё же тебе лучше перераспределить свои силы, — сказала Вишневская, выполняя круговые упражнения в плечах, отчего её грудь…

— Прости?

— Меньше зубри, больше занимайся спортом и получишь результат. Минута девятнадцать — это средний результат даже для девятиклассников. Вон, Машин парень выбежал из минуты с растянутой связкой.

— Парень…

— Так о чём ты хотел спросить?

— Мы говорили…, — я попытался уловить мысль. — …про парк. То, место, где вечером поют фонтаны… Тебе оно понравилось… И мне…

— Да, там здорово, — сказал Маша.

— А вот Ёлкин, похоже, времени зря не терял! — крикнула Вишневская и привстала на носках, чтобы лучше рассмотреть. — Смотри-смотри!

Посмотрев, как Ёлкин с двух ударов выбивает блок и взбирается по канату быстрее обезьяны, я вернулся к своему классу. Физрук сказал, что те, кто отбегал, могут переодеваться и идти домой. Я пошел в раздевалку.

— Ну что там Демидова?

— Ну…

— Вишня — это, конечно, ваще! — Серов высунул язык и обхватил что-то круглое в воздухе. — Какая же у неё задница! Взял бы её вот так, и-и-и-и!..

— Серов, ты следующий! — крикнул физрук.

— Подожди меня в раздевалке, я быстро!