Читаем Гуара онлайн бесплатно

О чем мечтает заплутавший в горах путник, которому еще и несказанно “повезло” в его и так не самом удачном положении быть застигнутым внезапно нагрянувшей зимней метелью? Ну, уж точно не нарваться в своих скитаниях на разборки двух кланов оборотней…А самым жутким во всем этом было то, что рев и вопли дерущихся заглушила эта самая метель, и без того уставший и измученный я понял, что попал впросак только тогда, когда, выйдя из-за высокого горного кряжа, оказался внезапно для самого себя в самой гуще событий.

Огромные темные ликаны ревели, сталкиваясь грудь в грудь и выдирали куски из более мелких и тонких странных рыжих волкообразных, которые собрали остатки сил и сгруппировались в небольшое охранное кольцо, в центре которого жались друг к другу самки с маленькими и не очень щенками. Положение осаждаемых было, мягко сказать безвыходное. Снег вокруг них густо окрасился в алое, даже несмотря на то, что продолжал валить сплошной стеной, а тела соратников то тут, то там валялись яркими рыже-алыми тряпкам, потихоньку припорашиваемые под плотным белым одеялом.

Честно, вот даже несмотря на имеющийся у меня в руках дробовик я не рискнул искушать судьбу и постарался как можно быстрее убраться из этого самого места. Можете осуждать, можете проклинать, но я ничем не мог помочь этим несчастным, а жертвовать своей шкурой ради и без того провального дела, не очень-то и хотелось. Как говорится, своя шкура всегда дороже!

Стараясь не привлекать внимания тварей, я чуть ли не ползком заполз обратно за кряж и, что было сил, рванулся прочь от места битвы. Я пытался бежать, несмотря на усталость, тяжелый рюкзак за плечами и глубокий снег, в который ноги проваливались почти по колено. Я убегал прочь из этого места. Решил все-таки обойти кряж другой стороной, но внезапно поймал себя на мысли, что следы мои в этом глубоком, рыхлом снегу будут очень приметный еще минимум несколько минут, и они могут привлечь внимание ликанов. А те вряд ли откажут себе в удовольствии поохотиться за убегающей добычей несмотря на то, что мирный договор между нашими народами подписан очень и очень давно. Тем более, что своих собратьев-то они не пощадили, а меж тем, территория-то эта считалась ничейной.

На секунду я остановился и отер выступивший на лбу пот перчаткой из крепкой дубленной кожи. Что впереди, что сзади ничего не было видно, но я точно знал, что нужно подняться немного выше, ибо ликаны вряд ли подумают подниматься за мной по скользким камням.

Мне понадобилось всего несколько мгновений, чтоб нацепить альпинистские кошки и взять в руки ледоруб, после чего я начал неторопливое восхождение вверх по все еще выступающим, но не менее скользким камням. Как ни странно, но погони за собой я так и не заметил, только раз донесся до меня вылетевший из тьмы и унесенный ветром протяжный заунылый вой.

Стало понятно, что темные ликаны окончили охоту, но куда они двинулись теперь было непонятно, поэтому я не стал искушать судьбу, и выбрал меньшее из зол, и вновь потянулся вверх, продираясь сквозь снег, по достаточно скользким камням. Но тут на удивление, удача улыбнулась мне в виде высеченной в скале узкой, но не такой еще занесенной снегом тропки. Ею я и воспользовался. Достаточно сложно было идти вперед, приходилось встать животом к каменной стене и аккуратно продвигаться вперед, вытягивая вперед одну ногу и только потом так же аккуратно подтягивая к ней вторую. При этом стараясь не зацепиться о мелкие камешки кошками и не улететь ненароком вниз.

А ветер все крепчал, некоторые порывы так и норовили то ли сбросить вниз, то ли намертво припереть к отвесной стене. Дышать было невероятно тяжело, летящий в лицо снег ослеплял, что еще больше затрудняло движение. Но это не помешало мне заметить маячившее впереди темное пятно. Из последних сил собрал остатки воли в кулак и подошел к небольшому низкому входу, черным провалом, вырывающимся на фоне этого серого движущегося марева. Я пригнулся, снял с себя рюкзак и протолкнул его впереди себя в пещерку. Продвинулся всего на несколько шагов, после чего вытащил из кармана зажигалку и чиркнул колесиком, несколько искорок разлетелись в разные стороны и маленький огонек осветил неглубокий каменный карман и оскаленную волчью морду, вырванную из этой темноты.

Только чудом я не заорал, как сумасшедший и не вылетел из этого крохотного помещения и не улетел вниз с хребта. Рыжая, в странных синих разводах ликанья морда несколько секунд рычала, после чего как-то странно, хныкающе замолчала и снова скрылась в темноте.

–Все-все, ухожу! – пробубнил я и развернулся лицом к выходу, но предчувствие опасности заставило меня выглянуть наружу и посмотреть вниз. Там, внизу, где я по началу должен был идти, сквозь метель виднелись силуэты, цепочкой двигающиеся прямо под нами.

И снова мне нужно было выбирать из двух зол, либо вылезти наружу и быть замеченным стаей разгоряченной жаждой крови стаи, либо залезть внутрь и не попасть под горячую лапу оборотня-беглеца.

–Да что же это такое, – у меня вырвался этот шепоток совершенно непроизвольно и в ответ на него из темной глубины кармана донеслось едва слышное рычание более похожее на смесь злобы и плача. – Ну вот уж нет, ты меня отсюда не выгонишь, сам уходи!

С этими словами я вытащил из кармана серебряный амулет на серебряной же достаточно толстой цепочке. Темный силуэт, уже готовый приблизиться ко мне, резко отпрянул в угол и рык стал угрожающим.

–Замолчи, прошу тебя, – я сделал пару шагов вперед, держа в одной руке цепочку, а в другой горящую зажигалку, – я просто хочу пересидеть тут опасность! Потом уйду.

–Сейчас уходи! – донеслось до него едва слышное шипение и рыжая туша в углу свернулась клубком, а длинная тонкая морда нервно начала лизать себе бок.

Только сейчас я заметил алое растекающееся по его боку пятно, с оборванными краями и торчащими в разные стороны клочками рыжевато-черной шерсти.

–Нет уж, я не уйду. Дай пересидеть, я не сделаю тебе ничего плохого.

Рыжий хозяин грота глухо рокотнул и снова прильнул мордой к разорванному боку. Раненный оборотень будто перестал обращать на меня внимания, сконцентрировав все свое внимание на зализывании ран. Видимо, ему каким-то чудом удалось выбраться из той резни, которую учинили над его соплеменниками темные ликаны.

В каменном кармане было безветренно, но все равно достаточно холодно, поэтому мне пришлось вытащить из рюкзака старый, но все еще верный спальник, и завернуться в него, чтоб хотя бы немного согреть свое тело. Все эти действия я производил под неустанным взором желтых глаз рыжего волка, каждый минимальный взмах рукой сопровождался тихим, слабым, но очень угрожающим рыком. Мы сверлили друг друга взглядом, но нападать никто не собирался.

У меня сердце в пятки убегало со скоростью прыткого зайца, но показывать свой страх противнику, даже такому слабому, как этот раненый оборотень, ему не хотелось. Скорее всего эта тварь только того и ждала, чтобы я потерял бдительность, чтоб вцепиться мне в глотку, ну или на крайний случай, обратить в себе подобное создание.

Перспектива получить укус и обратиться в волка не очень улыбалась, если честно, поэтому мне пришлось надеть цепочку на шею и позвякать амулетом, для привлечения внимания лежащей у противоположной стены твари.

Постепенно организму стало теплее, и я позволил себе немного расслабиться…а зря!

Что-то влажное и холодное коснулось моей щеки, заставив вздрогнуть и проснуться. Я открыл глаза и столкнулся с немигающим взглядом желтых, будто светящихся в темноте глаз. Оборотень не стал нападать, наоборот, он снова отпрянул к стене и сжался клубком. Он уже не рычал, просто неотрывно следил за проснувшимся человеком. Но легче от этого мне не стало. Твари нельзя было доверять ни на секунду. Тварь была опасна. А еще от меня не ускользнуло одно маленькое, но существенное замечание. Мой товарищ по несчастью был самкой. Маленькие, чуть выпирающие, покрытые гладким белым мехом груди не оставляли сомнений в половой принадлежности моей товарки.

Она снова принялась зализывать свой разорванный бок, и делала теперь это настолько обыденно и умиротворенно, что мои глаза невольно сами по себе начали смыкаться. Но уснуть я не успел. Утробное гулкое урчание вывело меня из объятий морфея. Непонимающе я начал оглядываться и снова мой взгляд остановился на рыжей шкуре оборотнице, которая все так же не спускала меня глаз. И тут снова раздалось это же самое урчание, урчание ее пустого желудка!

Так вот почему она трогала меня носом. Проверяла, крепко ли я сплю. Вот сучка!

Сколько за один раз может съесть оборотень? Хватит ли ей банки консервов или понадобиться половина моих филейных частей? Вот как раз узнавать этого мне совершенно не хотелось. Тем более, что взгляд ее желтых глаз будто бы говорил о том, что как раз ей очень даже подойдут мои немного отощавшие от недоедания, но все еще достаточно не мелкие мышцы.

Не сводя с нее глаз, я наощупь начал нашаривать в рюкзаке последнюю банку тушёнки.

–Хочешь поесть? – я достал банку и повертел ею, привлекая внимание. Во второй руке вновь держал зажженную зажигалку, чтоб в случае чего применить ее огонь, как оружие.

Рыжая напряглась. Ее черная полоска длинной гривы встала дыбом, но все же волчица напряженно встала и медленно, короткими шажками приблизилась ко мне. Протянула длинную, с острыми черными когтями лапу к банке и в мгновенье сцапала ее и уже в следующий момент снова сидела в своем углу.

–На здоровье! – пожал я плечами, но тут замер.

На моих глазах в неверном свете зажигалки тело ее деформировалось, приобретая довольно соблазнительные формы, исчезала длинная рыжая шерсть, черная грива стала копной длинных черных волос, с вплетенными в них разноцветными бусинами и какими-то амулетами. Длинные пряди прикрывали чудную округлость небольших упругих грудей, скрыв от взора самую потрясающую их часть. Кожа стала цвета меди тело истончилось пропал короткий хвост. Лапы стали длинными руками и ногами, длинная узкая морда стала достаточно миловидным, совсем еще юным личиком, с очень яркими, экзотическими чертами, миндалевидными глазами, цвета янтаря, тонкого, чуть горбатого носа, и пухлыми очерченными губами.

Лицо ее было точеным, немного скуластым, но не грубым. Почти все оно было испещрено замысловатыми узорами синеватого и зеленоватого оттенков. Это делало ее какой-то загадочной дивной.

Видимо взгляд мой стал совершенно невменяемым, ибо девушка недовольно хмыкнула и отвернулась, явив моему взору не менее прекрасную ее тыльную сторону. Я, конечно, не был святым, но вот только бабы у меня давненько не было, а при виде таких чудных форм у меня только что слюна изо рта не потекла! Зажигалка пыхнула в моей ладони и погасла, погружая наш крошечный мирок в темноту.

–Кобель! – едва слышно хрипло буркнула моя оппонентка, торопливо запихивая в рот тушенку.

–Отнюдь! – парировал я и сунул в рот кусочек сушенного мяса. – Просто думаю, почему раньше нельзя было нормальный облик принять?

–А что для тебя нормальный облик? – девушка немного обернула лицо в мою сторону.

–Двуногий, – буркнул я, проглатывая сухой, как кусок древесной коры кусок.

–Мерзко! – рыкнула она, – видок лысой обезьяны! Уж лучше шерсть на всем теле и бег на всех четырех, чем блестящая лысая шкура и все “прелести” наружу!

–Так почему же сейчас обернулась обезьяной? – не удержался я от колкости.

–А так в желудок меньше еды помещается, наесться легче! И не надо будет потом тебя из серебряной скорлупы выковыривать, чтоб доесть.

Она быстро и звонко облизала пальцы и тут же зябко поежилась. Сжалась, обхватив себя руками и тихонечко заскулила, словно провинившийся щенок. У меня сердце упало, когда я вдруг понял, что она плачет. Я вытащил из рюкзака запасную толстовку, пару носок и подошел к девушке:

–На вот, надень. – я протянул ей вещи, но она испугано отпрянула в сторону. – Да не бойся ты, надевай, я не причиню тебе вреда.

–Спасибо, – она приняла от меня вещи и торопливо натянула их.

Слезы текли по ее лицу, она продолжала плакать, но делала это молча, беззвучно, отчего у меня на душе скребли кошки. Хотелось помочь ей, но я понимал, что не смогу унять ее боль. Она оплакивала свою загубленную семью, ей было больно и страшно.

Я снова завернулся в спальник и уселся, опершись спиной о каменную стену. Девушка так и продолжала сидеть в своем углу, спрятавшись в толстовке с ногами и накинув на голову капюшон. Постепенно она перестала плакать, но после впала в какую-то прострацию, изредка вздрагивая, то ли от холода, то ли от нервного перенапряжения.

–Эй, волчица? – я позвал ее, выводя из ступора. – Ты согрелась?

–Да, немного, спасибо, – ее голос перестал быть хриплым, и оказался очень нежным, мягким, хоть и достаточно тихим.

И тут черт меня за язык дернул, и тот заработал слегка отдельно от организма.

–Ты раненная, пока залечишься, то замерзнешь насмерть. Если обещаешь не кусаться, то я могу поделиться с тобой спальником, вдвоем-то теплее.

–Ты за кого меня принимаешь? – оборотница набычилась. – Я тебе что, подстилка дешевая что ли? Ты посмотри, только стоило мне перевернуться, как тут же разного рода извращённые предложения последовали.

–Ну, – я пожал плечами и удобнее устроился для сна, – ты это, ночью главное не забудь, что я поделился с тобой пищей.

–А я с тобой кровом! – огрызнулась она из темноты.

–Да, который сама нашла совсем недавно.

–А это уже не твое дело, – буркнула девушка и снова отвернулась к стене.

Я невольно хмыкнул, ишь ты, фифа. Не успела немного прийти в себя, а уже характер показывает. Да, что с нее взять, баба она и в темные времена баба. Ну и пусть! Я немного поерзал, укладываясь поудобнее и поплотнее укутался в утепленную ткань, и расслабился, прислушиваясь к завываниям вьюги всего в паре метров от нас. Успокоенный этой песней зимы, я уснул совершенно незаметно для себя.

Мне снились волки, целые стаи разноцветных, синих, розовых, зеленых и желтых светящихся волков бегали вокруг меня в надежде отцапать от меня хотя бы кусочек. Их пушистые тела едва касались то моих рук, то ног, то тела в целом. Острые белоснежные зубы то и дело клацали перед самым лицом. Густая шерсть тыкалась в щеки, глаза, норовила залезть в ноздри, распространяя вокруг себя нестерпимый запах псины. И вот снова клок шерсти полез прямо в нос.