Читаем Грустный клоун онлайн бесплатно

Открываю глаза за десять минут до будильника, семь двадцать, можно еще чуть-чуть полежать, посмотреть в серую мглу за окном. Ёжусь под одеялом, в комнате опять очень холодно, батареи еле греют, моя бетонная коробка, которую я называю домом, все никак не прогреется. Когда в помещении раздается противный писк телефона, нехотя поднимаюсь с кровати, плетусь по ледяному полу в ванную и первым делом смотрю в зеркало на свое мятое хлебало. Ну красавец же! Че ей не нравится? Хотя, не только ей не нравится, никому не нравится. Умываюсь, чищу зубы и иду на кухню. Пока кипит чайник, делаю бутерброд с сыром и жарю глазунью из двух яиц. Интересно, все так завтракают? В рекламе люди трескают какие-нибудь вафли, сырники, блинчики. Нарядная мамашка семейства готовит своему мужу-додику в лоховском джемпере гигантский сэндвич с плавленым сырком, ветчиной и зеленью, рядом смеются дети и пьют свежевыжатый сок. Все такие ужасно счастливые, что вообще не верится, что у них там утро. Чему радуются? Может моя жизнь какая-то не такая? Да и вообще, я никогда так не завтракал, ну только с маменькой и то, сто лет назад.

Черт, желток растекся… Ладно, и так пойдет, мы не гордые. Это полная хрень, по сравнению с тем, что нужно выходить на улицу, там воет ветер, а мне еще пилить до метро. Тачка на прокачке. Доверился Лехе, он обещал ее как-нибудь прикольно покрасить. Наверняка, будет какой-нибудь угар: Белоснежку с гномами нарисует, Форт Боярд или Фродо из Властелина Колец, да что угодно, чтобы очередной раз подколоть меня за мой шикарный рост. Он единственный человек от которого слышать, что я коротышка, не обидно, если однажды, он перестанет называть меня гномьей мордой, карлицей или малышариком, можно смело заявить, нашей дружбе пришел конец.

Как я и ожидал, на улице полная срань. Дует в спину, аж придает ускорения, октябрь пробрался за пазуху, серость, сырость, грязь. Обожаю!

— Эй, пиз*юк, куда прешь? — сонное, красное рыло таращится на меня поросячьими глазками и тянет лапищей за рукав куртки.

Мысленно посылаю его на х*й и молча прохожу через турникет. Какой я ему нахер пиз*юк? Я великий Игошин, мурло! Мне через пару месяцев двадцать семь, правда, на моей морде написано, что мне не больше шестнадцати, а судя по одежкам из детского отдела, мне что-то около одиннадцати. Жизнь не справедлива! Каждый хмырь думает, что я школьник, я задолбался объяснять, что — нет. Шеф очень сильно угорал, когда меня отправили к ним, из Еката в Москву, на повышение, несколько раз проверял мои документы, потом еще позвал народ из отдела, полюбоваться — кого им прислали. «Ты что-ли инженер- конструктор? Аххахаха!». Я что-ли, тупая ты собака!

До сих пор помню все обидные шутки, про детский стульчик, сон-час, продленку, сандалики на вторую обувь и прочую чепуху. Но Аркадьич довольно быстро смекнул, что я охрененный инженер и заткнулся, как жаль, что остальные нет. Но ничего, великий Игошин всем еще покажет!

По дороге в офис захожу в знакомую кофейню, греюсь, пока отстаиваю длинную очередь и улыбаюсь девчонке за кассой, сегодня это Аня.

— Привет, Костик!

— Привет, Анют, классно выглядишь! — смотрю на нее снизу вверх, мой комплимент остается незамеченным, она тянется за картонным стаканчиком.

Ну конечно, был бы тут сейчас какой-нибудь тестостероновый мачо, сейчас бы раскраснелась и засуетилась.

— Тебе, как обычно?

— Ага, — я достаю банковскую карту.

— Что сегодня пишем?

— Так… — я прикусываю губу и морщу нос, — Пиши: Жить, потеряв ее, значит гореть в аду. И снизу нарисуй сердечко.

— Красиво, — задумчиво говорит Аня, а за мной уже закипает очередь, — Это откуда?

— Грозовой перевал, Эмили Бронте.

Анька чиркает маркером по картонному стакану и передает его дальше, чтобы мне сворганили латте на обезжиренном молоке. Наш диалог вышел довольно громким, поэтому ловлю на себе косые взгляды, в ответ смотрю немного злобно и обижено, жду, что кто-нибудь ляпнет какую-нибудь гадость. Но в этот раз, забираю заказ без комментариев, аккуратно беру яркий стакан с белой, пластиковой крышкой и выхожу на улицу, тепло напитка приятно греет руки. Зато в лифте натыкаюсь на Софью Зиновьевну, которая давно должна быть на пенсии, но все еще радует наш коллектив своим присутствием. Бабка с любопытством рассматривает стаканчик с кофе, этой вездесущей морде везде надо засунуться.

— Ой, Костик, ты бы с этим завязывал, — начинает цокать и причитать.

— Чёй-то? Думаете, я недостаточно хорош? — щурюсь и подозрительно на нее кошусь, чтобы ей стало стыдно, что она лезет не в свое дело, но ей не становится.

— Ну ты сравнил! Где ты и где Андоленко! Хороший ты, Костик, но уж больно мелкий…

— Зато у меня болт, знаете какой? Как у коня! — смотрю, как она краснеет, надувается и становится похожа на сову из Винни-пуха, — Показать? Сейчас офигеете!

С невозмутимым видом тянусь к ширинке, в эту же секунду, лифт пищит, открываются двери и Софья Зиновьевна буквально вываливается из него и спешно семенит булками в сторону своего кабинета.

— Хорошего дня! — кричу ей в спину, — Вы ко мне обязательно заходите, если что! На кофеек!

Бабка еще сильнее прибавляет шаг, я гогочу и думаю, что надо позвонить Лехе, рассказать, как клеил в лифте пенсию, порадовать дружбана в хмурый понедельник. Заворачиваю налево и сразу прячу улыбку, чувствую легкое, паскудное волнение, как будто мне и правда одиннадцать. Особенно перед тем, как открыть дверь общего холла. Так, соберись! Ты не такой уж и мелкий, Игошин! Есть еще Паспарту и Умпа- Лумпы, а от магистра Йоды и Альфа вообще все девчонки без ума!

Дергаю ручку и уверенной походкой захожу в наше большущее помещение, где располагается двадцать одинаковых столов, разделяемых невысокими, деревянными перегородками. Миледи уже на месте. Представляю, что за моей спиной сейчас происходит взрыв, а я, как в кино, крутой и брутальный спешу навстречу своей девушке Бонда.

— Доброе утро, — привычным жестом ставлю на ее стол горячий кофе и сразу же натыкаюсь на привычный усталый взгляд.

— Доброе утро, Костик, — Алина разглядывает надпись на стаканчике, а потом переводит взгляд на закрытую коричневую книгу с закладкой, лежащую около монитора ее компьютера.

Да, Андоленко! Сегодня я тоже подготовился, твой «Грозовой перевал» я заметил еще несколько дней назад во время очередного кофеподношения. Вздыхает, поджимает губы, сверлит меня своими красивыми карими глазами, а потом отворачивается.

— Спасибо! — Алина резво крутится на стуле, щелкает мышкой и начинает открывать какие-то папки, чтобы я побыстрее свалил.

— Понял, — пожимаю плечами и плетусь к своему столу.

Я тебя все равно дожму! Все твои хахали постареют, скукожатся, а я так и буду вечной малолеткой! Будем с тобой очень красивой парой, как Цекало и Лолита. Ты просто еще не знаешь с кем связалась, дорогуша!

Алина Андоленко- мой эксперимент номер пять, а пять- мое счастливое число. Надеюсь, хотя бы эта не подведет, ведь с предыдущими так ничего и не выходило. На мне, скорее всего, лежит какая-то порча, я влюбляюсь в девушек, которым дышу в пупок. Хотя, даже если бы не дышал, не факт, что мне могло что-то обломиться, слишком уж они все роскошные и классные. Я называю это проклятье Машки Соколовской.

Как и все пацаны нашего класса, я, естественно, тоже был в нее влюблен. Ну а чего? Во-первых, у нее были самые огромные глазища с хитрым прищуром, большие банты и самые красивые платья. Во-вторых, все влюблены, а я что, рыжий? Шансов у меня, конечно, не было, но я не особо сильно расстраивался, пил компот, гонял в футбол. Нравится и нравится, делов-то! Тогда я еще не понимал, что я мелкий, мы все были примерно одинаковыми, а после шестого класса все выросли, а я нет, вот там точно стало кристально ясно, что с Машкой ловить мне нечего. А еще Леха так отчаянно лупасил Воронцова, который все время порывался проводить ее до дома, что я подумал- нафиг надо, и оно как-то само разлюбилось. Но видимо отпечаток оставило, образ идеальной девушки в моей голове сложился именно тогда.

До десятого судьба меня берегла, а потом, на каникулах, мы поехали к родне в Самару, там то мне и встретилась Юлька. Загорелая, высокая, тоненькая девчонка, с мягкими чертами лица, каштановыми волосами и очаровательной улыбкой. Она тусила в одной компании с моим троюродным братом Виталиком. Он таскал меня с собой гулять, я увидел ее и сразу же влюбился, я хотел ей понравиться, строил глазки, брьнчал на гитаре, тупо шутил, но единственной Юлькиной реакцией была фраза: «Мелкий, ты что, дурачок?». Два года я вспоминал этот ее смех ночами, мечтал, что вырасту, вернусь в Самару, она увидит меня крутым и накачанным и пожалеет. Только, нифига я не вырос… Как был гномьей мордой, так и остался, и больше туда не ездил.

В институте была Лиза. Бомба, пушка, ракета! По ней я прямо неистово пускал слюни. Делал робкие попытки подкатить, смущался, она верещала от умиления и трепала меня за щеки, наклонившись до моего уровня. Жуткий кринж! Сватала меня своей подружке, пухлой Дашке с прыщами на все лицо, говорила: «Костик, вот такой парень!». А что ж ты, Лиза, себе такого не хочешь, а тискаешь меня, как мягкую игрушку и только хохочешь…

Она меня ранила, вот прямо по- настоящему. Меня плющило, мотало, ночами спать не мог, думал, что бы такого придумать, чтобы ее заполучить. Но в итоге ее заполучил выпускник нашего же универа, а я вздыхал еще четыре года и пил таблетки от чудо- доктора, который обещал, что от них я точно вырасту. Сработало! Я стал выше на целый сантиметр. Помню, как тогда впервые встретились с Лехой после долгой разлуки и он заорал на весь перрон: «Ты куда так вымахал, шпала! Как быстро растут чужие дети!». Мы ржали до слез. Он и раньше был значительно выше, но эта скотина, за то время, что мы не виделись, прибавил еще сантиметров восемь, теперь рядом с ним я выглядел, как младший брат. Очень сильно младший. Брат, которого надо встречать из школы, чтобы не шарахался по темноте.

Моей четвертой любовью была длинноногая брюнетка Дина. Я уже жил в Екатеринбурге и работал. Слава богу, мы просто делили одну лестничную клетку, а не общий кабинет, как с Андоленко. Иначе бы ей тоже пришлось стать свидетельницей, как каждый стареющий индюк, потешается над великим Игошиным. Справедливости ради, хочу заметить, что карма настигла всех, не зря же Леха называет меня мелкий пакостник. Не буду вдаваться в подробности, фокусники своих секретов не раскрывают.

Дина была доброжелательной милашкой, до тех самых пор, пока не поняла, что я серьезно настроен за ней ухаживать. Мне казалось, я делаю это красиво, цветы, подарки, прочая лабуда, которую так любят девчонки. На ней я начал оттачивать навыки красивых подкатов, только все было бестолку, моим первым знакам внимания она умилялась, скромно улыбалась, но давала понять, что между нами ничего не выйдет, а ближе к концу нашей романтической истории любви, Дина стала жутко раздражительной и даже отказывалась от моих букетов. Потом вообще пожаловалась какому-то своему однокурснику и мне чуть было не настучали по моей маленькой репе.

Мое разбитое сердце лечил переезд в Москву и Леха, у которого в семейной жизни намечался крупный разлад. Этот олень заполучил такую классную девчонку и все бессовестно херил своими же руками. Особенно сильно я охренел, когда этот пес решил, что им надо разводиться, собирался совершить огромную ошибку и переехать ко мне, но я его сразу отправил домой, под каблук любимой супруги. Вот болезный! Хорошо, что все обошлось и эти дебильные помирились. До сих пор не понимаю, как у этого придурка, с деревенским лицом и минимум интеллекта, получилось захомутать Машку Соколовскую, но эта история дарила мне надежду, что и на моей улице однажды будет праздник. Возможно, если бы я все эти годы не тратил силы на разных, а четко и уверенно бил в одну цель, как Леха, в конце концов, я тоже бы взял кого-нибудь измором.

Долгое время мне вообще никто не нравился, жилось мне скучно, тоскливо и одиноко, потом Машка забеременела и жизнь заиграла новыми красками. От гормональных капризов Соколовской доставалась даже мне, я же не мог бросить в беде лучшего друга, таскался за ним, выполняя ее поручения, а когда родилась Майка, я вообще охренел от того, какие они паникеры и нытики. Одна все время плачет и боится за ребенка, второй просто тупой, не знает, как купать, пеленать и что делать с режущимися зубами. Хорошо, что есть великий Игошин, который умеет гуглить и не теряет самообладания. Хотя, во время коликов и жевательных зубов, даже я хапнул горя и дикой паники. Я был Майкиной нянькой, Машка должна была вернуться к работе, а оставлять Леху один на один с ребенком было страшно, потому что не понятно, кто за кем там будет присматривать. Я взял отпуск и немного им помогал. Но они довольно быстро всему учились и Машка даже стала спокойно доверять Майку этому идиоту, я все равно часто их навещал, прикольно быть частью какой-то семьи. Тем более, кроме них, у меня тут вообще никого нет, сплошное одинокое одиночество. В этот период у меня чуть было не случилась еще одна любовь всей жизни.

Ирина Александровна, педиатрша, первый год после универа. Секси лейди в белом халате. Я не буду ее считать, так как мои ухаживания длились не больше двух недель. У меня был четкий разработанный план, а Зуев- гадская лошадь, зажал мне Майку, сказал, что она не игрушка и в моих мутных схемах по завоеванию принцессы, учавствовать не будет. Эх, а план был просто гениальный и все на выброс… Альтернативный сценарий закончился тем, что я все таки получил в мелкую репу, после серенады под ее балконом. Ир Санна оказалась девушкой замужней, и меня от нее как бабка отшептала.

И вот жемчужина нашей коллекции- Алина Андоленко, чистый ангел. Двадцать два года от роду, яркий блонд, красивые, карие глаза и точеная длинноногая фигура. Когда она пришла к нам стажером, у меня отпала челюсть, я забыл, как дышать, сидел и смотрел на нее, как полный влюбленный придурок. Все наши петухи тут же заходили вокруг нее, даже Аркадич забыл, что давно женат. Я твердо решил, что ее я точно не упущу, разобьюсь в лепешку, но завоюю этого скромного ангелочка, и мне насрать, что об этом будут думать другие. Игошин я или нет? Для мелкого хмыреныша я слишком цепкий и проницательный, а добро пропадает совершенно зря. Почему я недостоин любви? Я тоже хочу семью, маленькую Майку, жену, которая будет любить меня, а я ее. Я тоже хочу ездить в Ашан по выходным, затариваться продуктами на неделю, хочу заботиться о ком-то, быть счастливым. За Андоленко я охочусь второй месяц, четко, внимательно и, учитывая все свои предыдущие ошибки, не так навязчиво. Подмечаю мелочи, стараюсь сделать какие-нибудь приятные жесты, а ответ- тихое «спасибо» и тотальный игнор. Обидно, досадно, но ладно! Пора переходить от первой стадии моего плана ко второй.

— Ну что, отец, как там моя малышка? — я отхлебываю из бутылки светлое пиво и смотрю на Зуева.