Читаем Грязь (СИ) онлайн бесплатно

========== Мама ==========

В фургоне остро пахло ттокпокки. Чавкая, трое грязных детей в возрасте пяти-шести лет торопливо поедали нехитрую еду, вылавливая из миски куски прямо голыми руками. Ели молча — знали, что за разговорами останутся голодными, потому и сопели, давясь, как зверята. Четвертый мальчик спал, совершенно обессилев за день. Запрокинув голову, он спал, раскрыв рот. Пятый, совсем еще малыш, прижимал к груди замызганную игрушку и с отупением глядел куда-то в окно, покачиваясь в такт движению. На полу лежало шестое тельце.

Двое взрослых мужчин на переднем сидении попивали дешевую газировку из банок и совершенно не обращали внимания на детей. Они словно обособились от всего, в том числе от жалости и сочувствия. Все перекрывал страх. Забитая мужская гордость спряталась за грубостью и жестокостью, они просто пытались выжить, выполняя противную работу, день за днем копошась в дерьме и все больше вязнув в нем. За годы подобной жизни они приучили себя к тому, чтобы относиться к детям, как к рабочему инструменту, кем, по сути, те и были.

Фургон въехал в пригород уже в сумерках. Попетляв по улицам, он оказался во дворе одного неприметного дома.

— Выметайтесь.

Дети привычно открыли дверь и вылезли на улицу. Тощие оборванцы, они сгрудились, пытаясь согреться. Один из мужчин подтолкнул самую старшую девочку к дому. За ней потащились младшие. Второй же вытащил за руку мальчишку, всю дорогу пролежавшего на полу. Он был покрыт засохшей кровью и грязью. От него жутко пахло потом и нечистотами. Поморщившись, бандит потащил его едва не волоком, оставив двери машины на распашку, чтобы хоть немного проветрить салон.

Дом был заставлен старой мебелью. Дети прошли знакомой дорогой и скрылись в полутемной комнатушке, где работал черно-белый телевизор. На сегодня их ад закончился. А для мальчишки, которого занесли последним, он только начинался. Несчастного унесли в противоположном направлении. Бандит постучал в дверь, получив разрешение зашел. Пузатый холодильник, плита и алюминиевая раковина напоминали, что когда-то здесь была кухня. Сейчас это помещение было и рабочим офисом, и комнатой отдыха и неким подобием пыточной. Единственная новая вещь, словно инопланетянин, маячила в углу — большой ксерокс для печати фотографий. В центре кухни стоял круглый стол. За ним восседала женщина, безразлично пялилась на разложенную перед ней газету и жевала лапшу. Короткие волосы были по обыкновению взъерошены, маленькие глаза скользили по строчкам. Ее крепкое поджарое тело скрывалось за мужской одеждой, такой же неопрятной, как и обстановка дома.

— Как все прошло? — спросила она, не отрываясь от еды.

— Ровно.

— Рейдов не было?

— Нет. Кхм, — мужчина прочистил горло, привлекая внимание начальницы к себе. — Мама, тут это… Пацан шатался по нашей территории.

— Чей он?

— Не знаю. Молчит.

Женщина подняла глаза от чтива, взглянула на мальчика. На ее лице не было эмоций, словно бы это был вовсе не человек.

— Из какой ты банды? — спросила она.

Мальчик еле держался на ногах. Его измученный взгляд был наполнен обреченностью и полнейшим равнодушием. Такие глаза были у стариков во время войны. Они уже ничего не боялись, слишком устали и безропотно ожидали свою учесть. Судя по всему, жизнь и ее люди преподали ему столько уроков, что душа лишь чудом еще держалась в его измочаленном теле.

— Сбежал из дома? Ты сирота?

Не получив ответ, она отмахнулась от него и вернулась к еде.

— Избавься от него, — приказала она шестерке.

— Мама…

— Мне не нужен еще один рот. Все, иди отсюда.

В глубине дома вдруг раздался плач. Детский вой стеганул по венам, тоскливый и испуганный. Женщина только поморщилась.

— Господи, как же надоело! — мама выплюнула лапшу и отпихнула от себя тарелку. Заметив, что подчиненный еще топчется тут, повысила голос. — Ты и этот мусор все еще здесь?!

Бандит спохватился и потащил мальчика за руку вон. Но тот воспротивился из последних сил. Стянув тарелку, которая оказалась на самом краю стола, он разбил ее ударом о ближайших шкаф. Извернувшись, волчонок полоснул крупным осколком по руке бандита. Тот инстинктивно выпустил парнишку. На мгновение паренек взглянул на лапшу, лежащую у ног, но тут же перевел взгляд на врага. Рывок забрал последние силы, и осколок в руках дрожал.

— Ах ты сученок! — мужчина без особого труда поймал ребенка за руку, вывернул запястье, обезоружив, и наотмашь ударил его по лицу.

Мальчик тяжело рухнул на пол, остался лежать без сознания. Ухватив тело за шкирку, бандит потащил его в коридор. Женщина приподнялась.

— Стой. Оставь его.

— Но ты ведь…

— Брось к остальным. Если выживет, останется. Нет — ты знаешь куда его деть.

Бандит кивнул. На мгновение из моря равнодушия, затопившего его душу, показался островок облегчения. Ведь сегодня ему не придется убивать ребенка. Торопясь убраться с глаз босса, он ушел в детскую. Так банда называла пристрой, где ночевала свора полуголодных сирот. Пол устилали одеяла, на одном свернулся клубочком мальчик с игрушкой. Остальные, позабыв про усталость, таращились в телевизор. Бросив новичка в угол, бандит ушел.

Тусклый день набирал обороты. Солнце скрылось за тучами, и мир наполнился серыми красками. Дети скопились во дворе, громко переговаривались. Новичок сидел на крыльце и наблюдал, как они тыкают прутиками в полудохлую кошку. Та лежала на боку, на голове у нее была ужасная рана. Судя по всему, ее смертельно укусила бродячая собака. Сидевшие тут же взрослые колупались со своими делами, не обращая внимания на детей, набивали школьные рюкзачки пачками денег.

— Мама, можно взять ее себе? — крикнула взрослая девочка бандитке, которая сидела в кресле и курила.

— Она скоро умрет, оставьте ее, — буркнул один из мужчин, проходя мимо с ключами от фургона.

— Ну пожалуйста.

— Это бесполезное животное, — женщина выдула белесый дым.

— Мама!

Не желая слышать стонов, она поднялась и схватил лопату, прислоненную к стене дома. Никто не заметил отсутствия малыша с игрушкой. А тот умер от истощения под утро. Его унесли и закопали за домом, инструмент вымыли и оставили сушиться. Теперь женщина схватила лопату, стремительно подошла и, замахнувшись, опустила ее лезвием вниз. Голова бедного животного легко отделилась от тела, покатилась по земле. Дети с визгом разбежались в разные стороны.

— Станете такими же бесполезными, я убью и вас, — женщина вынула сигару изо рта и спокойно приказала. — За работу.

Пряча слезы, дети поспешили в фургон, где их ждали рюкзаки. А мама засунула руки в карманы штанов и поплелась в дом. Заметив, что на нее таращиться волчонок, она усмехнулась.

— Чего смотришь, урод? — Мальчик молчал. Мама всматривалась в его глаза. - А ведь ты мог прекратить ее страдания, но предпочел смотреть. — Тишина в ответ. — Ты понимаешь где очутился? Понимаешь, что должен быть благодарен мне?

— Хочу есть.

— Что? — женщина вылупила на него глаза, изумившись.

— Хочу есть, — повторил он.

Мама молча докурила. Все это время они с парнишкой играли в переглядки.

— Ты еще ничего не сделал для меня, почему я должна тебя кормить?

— Если я умру от голода, ничего не смогу сделать.

Женщина усмехнулась.

— Верно. Эй, Джа, — крикнула она одному мужику. — Накорми его, когда закончишь. А после дай ему работу. — Она хотела уже зайти в дом, когда задала еще один вопрос. — Как тебя зовут?

— Юнхо.

За год погибли еще две девочки, но их место быстро заняли другие дети. Целыми днями они попрошайничали на вокзалах и метро, сидели в подземных переходах и на рынках. У каждого была своя легенда о том, как родители попали в больницу или умерли. Заметив полицейских, малышня быстро собирала миски с мелочью и убегала, с ловкостью крыс уходя от погони. Они знали все углы, грязные дыры и лазы, и вскоре начали использовать свои знания для краж. Не жалели ни молодых, ни старых. Не жалели друг друга. В основном они таскали еду, только она имела для них ценность.

И едва в доме появился новый мальчик, накинулись сворой. Вернувшись поздно вечером, шестилетние попрошайки увидели, что их излюбленное место перед телевизором занял чистенький малыш. Он грыз печенье и смотрел мультики. За что и получил по зубам. Юнхо вошел последним, увидел визжащий клубок, в который превратились дерущиеся дети. Они дрались, как дикие собаки, кусались и били ногами в любого, до кого могли дотянуться. Жестокость детей приводила в ужас взрослых, особенно осознание причины избиения. Мальчик просто ел сладкое, которое они видели только на рекламных щитах, и футболка на нем была чистая.

На вопли примчались мужчины. Эти двое всегда увозили-привозили мелкотню, раздавали затрещины и кормили. Вот и сейчас, отпихнув стоящего в стороне Юнхо, они принялись грубо разнимать детей.

— Просил же смотреть за ним! Блять, лишь бы не до смерти зашибли.

Юнхо безучастно смотрел, как безжизненное тело незнакомого мальчика подняли и унесли на кухню. Кто он и что он они все узнали вечером, когда вернулась мама. Сидя на своем стуле, она наблюдала, как трое верных шестерок лупили малолетних преступников палками. Наказание стало частью их жизней, и все же к боли невозможно было привыкнуть. Мальчики, девочки, младшие и старшие, ничего не брали в расчет, просто били по приказу.

— Больно? — спросила она, переводя глаза с одного зареванного лица, на другое. Дети шмыгали носами, получив передышку. — Вы должны быть мне благодарны. Боль — это слабость, покидающая тело. Я учу вас быть сильными, чтобы вы смогли выжить. И чем вы мне отплатили? М?

Женщина поднялась и подошла к детям. Она любила молча смотреть на них. Никакая ругань, никакие угрозы не пугали ее подчиненных так, как молчание. Потому что нельзя было сказать с точностью, что последует потом. Быть может выговор. А может нож под ребро.

— Джеджун — сын… — едва не впервые в жизни бандитка запнулась, сомневаясь в выборе слов, — человека, которого я когда-то звала своим мужем. Он будет жить в этом доме. И если вы хоть пальцем прикоснетесь к нему, я убью вас. Поняли?

Дети ревели, сбившись в кучу. Им было плевать на слова страшной женщины, плевать друг на друга. Им просто было больно и обидно за то, что им не давали печенье. Они возненавидели мальчика по имени Джеджун, возненавидели это место еще больше. И затаили злобу, такую, какая никогда не должна поселяться в детских сердцах. Так в доме появился еще один рот. Который, к жуткой ненависти остальных, получал больше еды, который не попрошайничал на улице, сидел в теплом доме дождливыми днями. Мама не занималась им так, как могла бы, ведь сама вела дела. Но позволяла ему наблюдать из угла за всем, что происходило на кухне, и малыш впитывал в себя всю грязь ее бизнеса, вместо азбуки запоминая схемы отмывания денег.

Драки случались часто, менялись лишь причины.

— Это моя мама! Только я могу звать ее мамой!

Одним вечером Джеджун повалил своего сверстника на ковер и принялся колотить. Ему въехали в челюсть пяткой, едва не выбил зуб. Вцепились в волосы. Поднялся вой. Юнхо сидел на своем одеяле и смотрел, как мальчишки дерутся. Девочки шипели на них змеями за то, что перекрывали шум телевизора. В комнату заглянул бандит Джа.

— Вы уже заебали. А ну рассосались по углам!

— Да пошел ты.

— Что?! Ах вы твари!

Мужчина вошел в комнату с огромной палкой. Подскочив к дерущимся, он замахнулся для удара. Тут Юнхо вскочил и кинулся ему в ноги, сбил на пол. Он был худой, как кошка, но неожиданность дала свои плоды, враг был повержен.

— Бейте его! — крикнул волчонок.

Сам быстро переполз на спину Джа, уселся и вцепился в волосы, саданул головой о доски. Дети пару секунд смотрели на них, потом накинулись. Ими двигала не злость, просто они привыкли к крикам и приказам. Выработался инстинкт «бей первым», «бей вместе со всеми». Они знали, что лучше получить затрещину за дело, чем если бы остались в стороне и бездействовали, не сдали бы виновных. Пошла в ход отобранная палка.

Гулко треснул череп. Тело мужчины обмякло. Палка упала, и теперь нельзя было с точностью сказать, кто нанес смертельный удар. Никто не сознался бы даже под страхом смерти. Разве что…

— Готов.

Взрослая девочка, Минхоль, отошла, оглядела комнату.

— Мама нас убьет.

— Она моя мама, не твоя, — буркнул Дже в продолжении баталии. Словно бы только что на его глазах не погиб человек.

— Заткнись, Дже!

— Что нам делать?

— Что делать, Юнхо?

Все дружно повернулись к мальчишке. Тот стер капельки крови с лица.

— Закопаем. Там же, где они нас.

— Мы не сможем.

— Тогда оставайся здесь! — его суровый голос пресек нытье. — Я иду за лопатой, а вы тащите его на улицу.

Джеджун взглянул на покрытое кровью тело мужчины. Его большие глаза наполнились ужасом. Ребенок будто лишь сейчас осознал, что этот человек умер. Мальчик вскочил и выбежал из комнаты. Юнхо со старшей девочкой переглянулись.

— На одеяло его! Быстро!

Дети перетолкали убитого на одеяло, ухватили за концы и потащили на улицу. Страх перед мамой придал им сил и решительности, и они смогли переправить тело на задний двор. Юнхо взялся копать. Черенок лопаты был слишком длинным, а земля — тяжелой. Даже меняясь, они не смогли выкопать достаточно глубокую яму. Они были на грани паники, многие ревели, пока рыли руками.

Стемнело. Первые звезды стали свидетелями того, как уставшие, выпачканные землей дети все еще сгребали землю.

— Нужно бежать, — старшая девочка покосилась на Юнхо, к которому прониклась симпатией и доверием.

— Они найдут нас.

— И убьют! — поддакнул один из сопляков.

— Нет. Никого не убьют, — Юнхо вытер окровавленные ладони о шорты. — Тогда некому будет работать.

— Дже сдаст нас.

— Да, может и его… ну…

— Ты дебил?!

— Это его семья, а нам башку оторвут!

Образовавшийся холм был заметный, но больше они ничего не могли сделать. Юнхо вымыл лопату, вытер насухо, потом взялся замывать кровь и свою одежду. Глядя на него, остальные тоже принялись мыться. Грязь забилась под ногти. Наблюдатель подивился бы, как действовали эти дети, но воспитанные улицей, вынужденные жить по ее жестоким правилам, они рано выросли. Те, кто не мог угнаться, погибали. Те, кто не хотел меняться, погибали. Слезы высохли, теперь они сосредоточенно пыхтели, пытаясь скрыть следы преступления.

Было уже поздно, но взрослых по-прежнему не было. Уставшие дети упали на свежевымытый пол и уснули. Юнхо же, замотав кровавые волдыри на ладонях, пошел искать Джеджуна. Тот сидел за ксероксом.

— Обещай, что ничего не скажешь маме.

— Она моя мама.

— Вот заладил! Твоя эта сука, твоя!

Дже вжал голову в плечи и тихонько заревел.

— Моя мама.

Юнхо присел на корточки перед ним.

— Не выдавай нас. Нам нехило влетит, если она узнает. Пожалуйста.