Читаем Грешные ангелы онлайн бесплатно

— Мне сегодня так весело. — Саншайн расположилась у окна с видом на залив и ослабила белые ленточки корсета. — Сегодня солнечно, а в солнечные дни у меня всегда отличное настроение.

— У тебя каждый день хорошее настроение. Как ты можешь быть такой радостной и такой мертвой одновременно? Это выше моего понимания. — Фло завернулась в шаль.

Саншайн повертела мыском туфельки и оглядела зал.

— Ты вредничаешь, потому что твой корсет слишком стянут.

— Я ворчу, потому что просто мертва. А Мими даже не подойдет, чтобы помочь мне.

Все посмотрели на темноволосую Мими, одетую во французский шелковый халат.

— Я занята, — отрезала та.

В углу, на красном покрывале, Розбад читала «Мадам Бовари».

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Мы каждый день обсуждаем одно и то же уже сто лет. Это дыра. И все мы здесь мертвы. Пора двигаться вперед.

— Я бы с удовольствием, — поддержала Фло. — Не могу поверить, что Белль Буллет на Пикнике, а я все еще здесь.

— Я скучаю по Белль, — грустно улыбнулась Саншайн.

— И я.

— С ней никогда не бывало тоскливо, — сказала другая девушка.

— Она так всех вдохновляла.

— Вдохновляла, ха, ха, — хмыкнула Фло.

— Перестань, Фло. Ты знаешь, о чем я.

— Каждый сам делает свой фыбор. Разфе не так? — с забавным выговором произнесла элегантная женщина, стоящая у двери. Она показала на список гостей. — Я бы с удофольствием сотфорила что-нибудь фот с этим молодым челофеком.

— Контесс, ты же знаешь правила, — напомнила Саншайн.

— Дорогая, ради него я бы нарушила прафила.

Саншайн заметила, как одинокий мужчина — они такие широкоплечие в эти дни — вошел в отель. У него было хорошее лицо, и держался он с уверенностью, которая означала и уверенность в постели.

Как бы там ни было, все знали Золотые Правила Мисс Арлотты и то, что происходило с девушкой, которая их нарушала. Черная метка в Постельной Книге. Слишком много меток — и никогда уже не получишь шанса заслужить поездку на Пикник.

Саншайн не знала, не вымысел ли этот Пикник, но, когда они были живы, каждое воскресенье лучшие девушки Мисс Арлотты одевались в красивые наряды и выезжали на пикник, где веселились, а иногда даже купались в водопадах.

Саншайн любила пикники так же, как и остальные девушки. Даже Белль, любительница виски и страстный игрок в казино.

В любом случае: быть на воздухе и чувствовать траву под ногами, плавать в бассейне и играть в тени — вот по этому Саншайн скучала больше всего.

Она, как и другие, не смела покидать отель. Они могли выходить на крышу, но это совершенно не то.

А что, если бы у них не было и этого? Было бы хуже. И теперь они знали, как заслужить выезд на Пикник. А оттуда попасть куда-нибудь, где очень хорошо. Как Белль. Саншайн тоже отправится в такое место, как только поможет еще одной паре встать на путь настоящей любви. Значит, каким бы ни был этот мужчина, рисковать получением черной метки нельзя.

— О-ля-ля, этот чертофски хорош. — Акцент Контесс становился заметнее по мере того, как незнакомец приближался к ним.

— Наверное, жених. — Саншайн тоже подошла к остальным. — На этой неделе здесь состоится свадьба. — Она молитвенно сложила руки. — Я так люблю свадьбы.

— Ой, эта отменена, — заметила Лаванда.

— Нет, ее снова назначили, — вставила Розбад, не отрываясь от книги, которую читала уже на протяжении многих лет, и даже тогда, когда была еще во плоти. Она просто не знала ничего лучше. И ее познания в мужчинах были очень ограниченны.

— Если свадьба назначена заново, значит, паре нужна помощь, — заявила Саншайн.

— Свадьба состоится, только жених и невеста другие, — уточнила Розбад.

— Я бы оказала этому мужчине особую помощь.

— Как и мы все, Мими, — вздохнула Лаванда.

— Я нет, — фыркнула Фло. — Ни один мужчина не достоин того, чтобы потерять из-за него шанс ослабить корсет.

— Аминь, — заключила девушка, только что появившаяся в зале. — Слушайте, леди, и Глори Аллилуйя все вам разъяснит. Я и Дездемона были на крыше и выяснили, что этот мужчина не жених. Посмотрите-ка сами.

В этот момент мужчина гораздо старше, с седыми висками, вальяжно прошел по залу к бару, словно он владел этим помещением.

Саншайн уже сталкивалась с такими типами раньше.

— Вот и жених.

— О, значит, это пожилая пара. Может быть, второй брак. Так мило, — Саншайн проигнорировала реакцию подруг, дружно закативших глаза. Она всегда усматривала везде светлые стороны. И наслаждалась жизнью… ммм… то есть смертью. Ну или где они там…

— Не совсем. — Глори указала пальцем на молодую женщину в темном костюме, которая присоединилась к мужчине у стойки.

— Его дочка? — предположила Фло.

— Невеста, — объявила Глори.

— Брафо! — захлопала в ладоши Контесс.

— Зависит от того, сколько у него денег, — щелкнула пальцами Мими.

— Дорогуша, для меня это никогда не имело значения, — хмыкнула Фло.

— Конечно, Фло, разумеется, — пробормотала Контесс.

— Эй, я слышала!

— Я тоже слышу, — раздался голос откуда-то сверху.

Саншайн никогда не понимала, как Мисс Арлотта, проводя большую часть своего времени неизвестно где, могла видеть и слышать их и говорить с ними, когда пожелает, где бы они ни были.

— Саншайн, невесту поселили в твоей комнате. — Лаванда суетилась за столом регистрации.

— А жених?

— Его номер в новом крыле.

— Нехорошо.

— Почему? — спросила Саншайн. — Наоборот. Вы же знаете, что жених не должен видеть невесту в подвенечном платье до свадьбы. — Она вздохнула. — Все так романтично.

— Саншайн займется этой парой, — объявила Мисс Арлотта. — Пожилые джентльмены — ее специальность.

— Спасибо, Мисс Арлотта! — обрадовалась девушка.

Остальные повозмущались для виду и разошлись по разным углам гостиницы. Саншайн почувствовала, как кто-то дергает ее за рукав.

— Это секс за деньги. — Розбад поправила очки. — Мужчины платят нам, а мы занимаемся с ними любовью. Все просто.

Саншайн поглядела на пару. Мужчина не прикасался к девушке, только слегка приобнял ее за талию. И она к нему не прикасалась. Они улыбались вежливо, а не широко, во весь рот, как обычно улыбаются друг другу люди, у которых не получается по-другому, потому что они влюблены.

— Розбад, это никогда не было просто.

Когда Алексис О'Хара приехала в гостиницу в Мэйден-Фолс, Колорадо, в день своей свадьбы и увидела там ее бывшего парня, она наградила его холодным взглядом, словно говорившим «я отлично выгляжу и не грушу, что ты меня бросил». А когда он сообщил ей, что представляет интересы ее жениха, Алексис сделала то, что сделала бы любая успешная, независимая, современная женщина, столкнувшись с невероятным: она позвонила маме.

Оставив багаж на чудесном персидском ковре в своей комнате, Алексис подошла к окну с видом на горы, прижав мобильный к уху.

— Мам?

— Ты изменила свое решение, — заключила Пэтти О'Хара.

— Нет! Почему ты так думаешь всякий раз, когда я звоню?

— О, ну я не знаю. Может, потому, что это недельная помолвка с мужчиной, о котором я раньше ничего не слышала в романтическом контексте?

— Это не романтическая свадьба.

— А какая?

Алексис хотела сказать, что она уважает своего жениха и восхищается им, но с губ слетело:

— Я устала от свиданий.

— Ах, вот как. А я думала, это старый добрый брак по расчету. Я уже выходила замуж за мужчину, которому было пятьдесят четыре года, и знаю, что это такое.

Мама говорила об отце Алексис. Но девушка предпочитала не думать об отце в таком свете.

— Но ты была замужем не за богатым пятидесятичетырехлетним мужчиной.

Повисла пауза.

— Мам?

— Я дала тебе время поразмыслить. Ты с головой бросилась в эту затею. Ты плохо обдумала всю ситуацию.

— У меня было полно времени в самолете. — Вообще-то Алексис проспала всю дорогу. — И я не передумаю.

— Я еще не срезала бирки с платья.

— Мама!

— Алексис, как и любая мать, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Теперь я знаю, что ты позвонила не затем, чтобы спорить. В чем дело?

— Дилан здесь. — Алексис была горда тем, что ее голос прозвучал уверенно.

— Я ее знаю?

— Его.

— Не обижайся, в наши дни, когда всех называют одинаковыми именами, легко запутаться.

— Вроде как Пэт? — спросила Алексис, хотя никто не называл ее маму Пэт.

— Ну, это другое. Сокращенно от Патрисии. А Дилан — от какого?

— У меня проблемы.

— Почему?

Как мама могла забыть?

— Юридический факультет… Парень, который выбросил мое сердце на орбиту Планеты Жалости…

— Ах, этот Дилан.

— Да, этот Дилан! Как ты могла позабыть?

— Их было… так много…

Но дольше, чем Дилан, никто не задерживался.

— Мам, он составляет для Винсента брачный контракт.

— Будь осторожна. Не подписывай ничего, не читая.

— Ma, я ведь тоже адвокат! Не забывай. Дилан представляет интересы моего жениха.

— Ты все еще что-то к нему чувствуешь? — осторожно поинтересовалась мама.

— Да, черт возьми!

— Я думала, у тебя с ним все кончено.

— Ну… да. И я не презираю его. И почти не думаю о нем. Но он будет представлять моего жениха, мама!

— Кажется, он уверен, что конфликта интересов не возникнет.

— Это потому, что ему все равно. Ладно, забудь.

— Так… чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты сказала, что мне делать!

— Погоди… Алексис просит совета матери. Это надо записать.

Алексис закатила глаза.

— Может, если бы ты не была такой саркастичной, я бы советовалась с тобой чаще.

— Хорошо. Давай вернемся немного назад и рассмотрим всю картину. Чего ты хочешь?

— Чтобы его здесь не было.

— Из-за Винсента или из-за него самого?

— Потому что это ужасно.

— Если бы Дилан был девушкой, все равно было бы ужасно?

— Да-а-а! Если бы я близко дружила с женщиной и мы бы порвали наши отношения, я бы чувствовала себя отвратительно, представляй она интересы моего жениха. Да.

— Разве это не поблизости от Денвера? Там ведь можно найти другого адвоката. Скажи Винсенту, что тебе неловко. Ты ведь собираешься за него замуж. Ты должна обсуждать с ним все.

— Я не хочу, чтобы Дилан знал, что мне неловко от его присутствия.

— Или не желаешь, чтобы Винсент узнал, что когда-то тебя связывали отношения с его адвокатом?

— Я не хочу раздувать из этого такое уж большое дело. Но если Винсент как-то обнаружит эту деталь, он решит, что я что-то скрываю. А если я сама расскажу ему, тогда привлеку ненужное внимание, особенно если он ничего не знает. Возможно, Дилан уже сказал ему. А может, и нет. Так глупо. Сейчас ведь неважно, любила я когда-то Дилана или нет. Но Винсент может сделать неправильные выводы. — Алексис замолчала и сделала глубокий вдох. — Голова разболелась.

— Бедняжка.

— Ой, мам… Что же делать?

— Советую тебе относиться к Дилану как к любому другому однокурснику, будь то мужчина или женщина. Улыбайся, болтай о всякой ерунде, подписывай контракт, и пусть идет на все четыре стороны.

— А что, если он что-нибудь скажет?

— Если он настолько глуп, чтобы выказать прежние отношения с тобой перед своим клиентом и твоим женихом, тогда улыбнись, вырази сожаление, что сейчас вы не общаетесь, и уходи.

— Спасибо, мам.

— Алексис!

— Да?

— Стопка текилы после этого не повредит.

— В первую годовщину свадьбы, если она последует, Алексис О'Хара получит из собственности Винсента Кетерди сумму в сто тысяч долларов плюс зарплату, которую она получила бы за это время, работая. Эта сумма будет рассчитана так, как указано в приложении «А». Во вторую годовщину свадьбы, если таковая последует, мисс О'Хара получит из личной собственности Винсента Кетерди сумму в двести тысяч долларов плюс зарплату, которую она бы получила, работая. В третью годовщину свадьбы…

И так далее, и так далее. Это был необычный договор, но и Алексис О'Хара всегда казалась Дилану Грину необычной женщиной.

Не то чтобы он часто имел дело с необычностью, но, если ему не изменяет память…

Так, к черту память, сейчас нужно сосредоточиться на договоре. Нужно оставаться беспристрастным. Он лучший адвокат, специализирующийся на браках и всем, что с ними связано. А это дело его просто озолотит.

Винсент Кетерди, один из партнеров в «Свайн-харт, Кетерди и Стил», был человеком-легендой. Его имя произносили шепотом. Если выиграешь дело, не сомневайся, что получишь от него ящик отменного скотча. Фирма Дилана занималась делами семейного кодекса, а Винсент был там постоянным клиентом. Он обращался за помощью в семейных делах, делах о наследстве и, конечно, разводах. Шумных разводах. Дорогих разводах.

Дилан пил не много. Кажется, у него еще осталось несколько бутылок от последнего дела Винсента Кетерди. Они не принадлежали к одному кругу. Но Винсент все время нанимал Дилана. И вот на сей раз в роли невесты Алексис О'Хара. Блестящая, амбициозная Алексис.

Она и сама превращалась в легенду, будучи правой рукой Винсента. Она ли посоветовала ему Дилана? Нет. Судя по выражению ее лица, когда она вошла в холл.

Дилан не готовился к встрече с Алексис, думая, что в этом нет необходимости, но его тело быстро показало, что напрасно. Сердце забилось быстрее, а кровь прилила к лицу. Вот так-то. Он не видел ее семь лет, а тут один взгляд — и ему снова захотелось заключить ее в объятия и поцеловать, как когда-то, со всей страстью. Но Дилан сдержался, ответив вежливой холодной улыбкой на приветствие Алексис.

Разумеется, Винсент стоял рядом. Но вряд ли он стал бы докапываться до того, что связывало Дилана и Алексис. Это давняя история. Первая любовь. Множество воспоминаний, да, но ничего больше.

Дилан продолжал читать, смущенный гробовой тишиной в комнате, где раздавался только его голос. Значит, никаких возражений. Хотя с чего Алексис возражать? Она сохранит свои деньги, плюс будет получать вознаграждение каждый год. Эти фонды станут ее личной собственностью в случае развода.

Правда, Дилан совсем не представлял Алексис в роли жены миллионера.

Какая потеря для юриспруденции…

Увы, его мнение здесь никого не интересовало.

И он не должен думать об Алексис. Но отчего-то встреча с ней после стольких лет всколыхнула в нем чувства и воспоминания. Он помнил долгие часы, проведенные в объятиях друг друга, поцелуи и ласки, которые сводили с ума и не прекращались до тех пор, пока оба, обессиленные, не засыпали рядом. Запах ее кожи и волос. Изгиб ее талии. Стоп. Хватит воспоминаний, Дилан.

Алексис превратилась в потрясающую женщину. Придется держать себя в руках в эти выходные.

Дилан поднял глаза, почувствовав на себе ее взгляд. Его всегда завораживали эти иссиня-черные глаза. Они были самыми темными на свете. В них невозможно было смотреть долго. И, зная об этом, Алексис превратила их в мощное оружие.

Однажды или дважды в этих глазах отражались эмоции, но не часто. И не сейчас.

Дилан так и не научился надевать маску непроницаемости, заключила Алексис. Его всегда легко было прочитать. Лишь однажды, когда он без объяснений порвал с ней за несколько недель до выпускного дня, она не смогла предугадать это. Но Алексис до сих пор помнила выражение его лица. Удивление, что она так расстроена. И жалость, черт его дери.

Но никаких сожалений. Никаких сомнений.

А сейчас эти карамельные глаза выражали неодобрение. Как будто он имел право одобрять или не одобрять ее действия.