Читаем Грешники онлайн бесплатно

Мюнхен, 1938 год

Тем свежим апрельским днём Рихард Зендер, студент последнего курса психиатрического института в Мюнхене, весело шагал на утреннюю лекцию, размахивая из стороны в сторону портфелем. Люди, что шли ему навстречу, терзались безрадостными мыслями о судьбе страны и собственных семей, но с лица юного Зендера ни на минуту не сходила улыбка.

Рихард был высоким стройным юношей и – единственный ребёнок в семье честных и работящих Зендеров, – с памятного для своего рождения слыл любимцем родителей. В детстве мальчик увлекался спортивным бегом и даже получил за это несколько медалей. Их ему вручал какой-то важный партийный деятель – обедавший, по слухам, с самим фюрером! – и Рихард до сих пор очень этим гордился.

Мальчик умел очаровывать, и учителя никогда не злились на него всерьёз. Если бы не темные волосы, Рихард давно бы прослыл эталоном истинного арийца. Шарлотта и Томас Зендеры – простые, неприхотливые люди, состоявшие, как и все, в национал-социалистической партии, – посвящали ему всё свое время. Отец твердил, что сын должен окончить университет, который когда-то не смог осилить он сам. Для этого приходилось таскать Рихарда за ухо со спортивной площадки и сажать за учебники, а позже отгонять от него миловидных соседок и одноклассниц, так и норовивших построить глазки. К счастью, со временем эти усилия все-таки дали свои плоды.

В ту пору, когда Рихард участвовал в соревнованиях по спортивному бегу, его приметил троюродный по матери дядя-штурмбаннфрюрер. Он приятно поразился природными данными племянника, определил мальчика в гитлерюгенд и по сердечной просьбе Шарлотты походатайствовал о нем перед своим знакомым – ректором психиатрического института. Кто откажет темно-синему мундиру?.. Один звонок решил всё, и в семнадцать лет Рихард покинул родной город, выпорхнув в большую жизнь.

До сих пор эта жизнь ни разу его не разочаровывала. Герр Зендер отличался веселым непринужденным нравом и никогда не переживал по пустякам. Учеба в институте, в который мать с таким трудом устроила сына, интересовала того теперь гораздо меньше. Впечатлительная натура искала приключений, а студенческая жизнь в её классическом понимании давно не удовлетворяла запросам юной души. Зато будущему психиатру, наконец, открылась дверь, которую так настойчиво закрывал перед его носом все эти годы Томас.

Девушки!.. О, эти дивные венцы творения!..

У входа в институт толпилось не так-то много народу. Вследствие довольно жёсткой политики партии студенчество уже давно не пользовалось привилегиями. Их число за последние годы резко сократилось, особенно на филологических и юридических факультетах. Девушек среди них тоже почти не водилось. Многих отчисляли по политическим причинам, другие и вовсе не стремились в вузы. Фюрер нуждался в рабочих руках, хотя медицинский все-таки выдержал проверку временем. Даже Гитлеру никуда не деться от матушки-природы!..

Рихард впопыхах подбежал к некрасивому, угловатому зданию и, перепрыгивая через две ступеньки, забежал внутрь. Мимо, скрутив за обе руки какого-то мальца, отмаршировал конвой СС. Юноша проводил их долгим взглядом. Как они зачастили сюда!..

– Еврей?!  – настойчиво шептались за углом.

– Коммунист! – ещё тише говорили другие.

Коммунист, несмотря на ругань солдат и их грубые манеры, не издал ни звука. Рихард пожал плечами, когда темно-синие мундиры окончательно скрылись за поворотом, и, посмотрев на карманные часы, ускорил шаг. Заметив, что остальные студенты уже успели надеть белые халаты, парень спохватился и накинул на себя свой. Его он обычно оставлял в раздевалке, где извечного товарища и окликнул Виктор Шнайдер.

– Эй, Зендер! – Виктор сразу же заметил хитрую ухмылку на лице друга и иронично присвистнул. – Ого-го! Я смотрю, Мари все-таки впустила тебя к себе. Слышал, её родители на несколько дней уехали в Потсдам?

– Да тихо ты! – шикнул на приятеля Рихард, пусть его и распирало от гордости после всех событий прошлой ночи. – Не хочу, чтобы о нас судачили раньше времени…

Виктор изящно изогнул брови, почесал кудрявую макушку и протер карие глаза.

– Ой, да подумаешь! – Парень небрежно махнул рукой и огляделся по сторонам. Девчонки девчонками, а проглядеть из-за них лектора всё же не хотелось. – Я тебе открою большой секрет: за тобой среди студентов давно закрепилась слава ловеласа. Одним приключением больше, одним меньше.

Рихард тяжело вздохнул. Он не нашёл, что на такое возразить, потому что, несмотря на всю радость, что юноша испытывал после проведённого с Мари Райнер времени, он всё же не мог утверждать наверняка, что она не была очередным приключением.

– Я её люблю, друг мой, – в сердцах заявил Рихард и по-дружески потрепал сокурсника по плечу. – Похоже, я действительно её люблю.

Услышав это горячее заявление, Виктор характерно закатил глаза, выдавая своё скептическое отношение к обсуждаемому вопросу. Рихард не смог себя сдержать и посмеялся в кулак.

– А-г-а, – звучно причмокнул юноша. – Как до этого любил Клаудию, а до неё Лидию…

Юный ловелас подавил улыбку и настойчиво развернул друга к аудитории, когда тот уже стал припоминать ему первую школьную влюбленность.

– Может хватит мне кости перемывать? Ты как сварливая бабка!

– А вот и не правда. Если бы по мне девушки так с ума сходили, как по тебе, то я бы…

Рихард охотно бы дослушал, как именно Виктор распоряжался бы повышенным женским вниманием, если бы именно в этот момент не заметил налившийся синяк под правым глазом друга и не замер в страхе.

Улыбка медленно сошла с лица немца. Мари Райнер и прочие девушки вмиг позабылись. Перехватив сострадательный взгляд товарища, Виктор спрятал от Рихарда глаза. Несколько секунд они провели в молчании.

– Это тебя в общежитии так? – первым нарушил молчание Зендер. – Опять?

Сердце Рихарда неистово сжалось от тоски, хотя, как и все люди своего времени, он безоговорочно верил в фюрера и его антисемитские идеи. Но почему-то, когда дело касалось друга-еврея, в них верилось не так-то охотно. Четко слаженный мир, в котором он рос, давал в такие минуты ощутимую трещину, и это не могло не тревожить. Зендер не любил сомнений и изо всех сил избегал их. Виктор же привык храбриться и ни перед кем не терял лица.

– Да брось. Я вошел в ту мизерную квоту для евреев, которую одобрили сверху. Они не смогут меня сломать.

Рихард посмотрел себе в ноги и… смолчал. Мимо как раз прошлась группа крепких студентов по главе со Шлисхофером – блондинистым сыном ректора, мечтавшим, по его собственным словам, заниматься «настоящей психиатрией». Шлисхофер ненавязчиво задел Виктор за плечо и, хихикнув, назвал «презренным жидом». Зендеру он тоже кинул что-то вроде: «Не водись ты с ним!..» и, всё так же гогоча, скрылся за поворотом.

Сердце в груди в Рихарда заныло повторно. Ну вот!.. Опять это чувство, как сегодня с коммунистом у дверей. Почему так случалось всегда? Стоило чему-то хорошему произойти в их жизнях, стоило только начать жить, как суровая действительность возвращала их с небес на землю, сталкивая с вещами, большинство из которых было слишком неоднозначным, чтобы принимать их легко и просто. Рихард отмахивался от всего и на всё закрывал глаза, делая вид, что ничего не происходило. Но как долго это могло продолжаться?..

Гул среди студентов сам собой стих, когда в конце коридора показался преподаватель по клинической психологии, но на этот раз тот пожаловал не один. Вместе с герром Штоссом в аудиторию прошёл высокий ухоженный мужчина с вытянутым лицом и лисьим разрезом глаз, и только после этого туда пригласили студентов.

Молодые люди занимали свои места в многолюдной аудитории, шуршали учебниками и тетрадями. Несмотря на эти заботы, они всё же не позабыли обсудить последние новости.

– Он так важно выглядит. – Когда Рихард и Виктор заняли свои места в аудитории, к ним охотно подсел приятель и с нетерпением поделился своими догадками. – Я не удивлюсь, если это ректор нашего института…

Рихард задумчиво посмотрел на герра Штосса, который вёл оживленный разговор с незнакомцем, не думая начинать лекцию, и слушал приятеля в пол уха. Виктор громко хмыкнул.

– Мы ректора никогда не видели. Мы о нём только от Шлисхофера знаем.

– То-то и оно! Когда-то же должен был настать этот день.

Вдруг Рихард заметил, как герр Штосс многозначительно поднял правую руку в воздух и сказал: «Heil Hitler!». Все повторили за ним этот жест кроме Виктора, который все ещё переговаривался о чем-то с товарищем. Зендер ткнул Шнайдера в бок локтем и грозно шикнул. Перешёптывания среди студентов прекратились.

– Я знаю, что у вас множество вопросов, – наконец заговорил герр Штосс своим низким, грубоватым голосом, после чего развернулся к незнакомцу и расплылся в приторно-сладкой улыбке. – Не буду вас больше томить. Сегодня своим присутствием нам оказал честь один из самых выдающихся психиатров нашей родины… Герр Альфред Херцтер. Он приехал к нам из Берлина. Одного из вас по окончанию этой лекции он заберёт к себе в ассистенты.

Студенты встретили доктора дружными аплодисментами, которые тот не прерывал и даже низко поклонился. Тогда все юноши как один поднялись со своих мест в знак почтения и продолжили хлопать стоя.

– Я хочу, чтобы вы знали, – немного погодя заговорил психиатр так дружелюбно и непринужденно, что сразу же расположил к себе юношей. Аудитория вся превратилась в слух, а среди рядов затих всякий шорох. – Я верю во всех вас. Чтобы поступить сюда, вы прошли жёсткий отбор. Вы – будущее нашей нации, а ей предстоит вершить великие дела. Вы те, кто будет двигать науку вперёд. Но, к сожалению, я вынужден выбрать только одного. И, если мой выбор в конечном счёте падет не на вас, то не воспринимайте это как досадное поражение… – Мужчина улыбнулся хитро и завораживающе. –  Ведь не получить желаемого – это иногда и есть везение.

Рихард без слов посмотрел на Виктора, и тот удовлетворенно поджал губы. Пожалуй, теперь им стало понятно, почему герр Штосс так лебезил перед Альфредом Херцтером. Доктор показался им человеком незаурядным и таинственным, и Рихарду уже тогда от всей души захотелось на него походить.

– Сейчас я раздам вам небольшой тест. – Тем временем герр Херцтер проходил мимо бесчисленных рядов. Рихарду показалось, что, когда доктор отдал бланк Виктору, то он сделал это очень неохотно. Тогда юноша не придал этому значения, как и сам Шнайдер. – Затем я соберу ваши ответы, и по их результатам все решится.

– Всего-то? – иронично хмыкнул кто-то с задних парт. – Разве это достаточно точный метод отбора?

– Верно! – поддержали другие. – А если у двух человек будет одинаковое количество баллов, а кто-то и вовсе спишет?

 Херцтер еле заметно улыбнулся, сложил руки на груди и, требовательно посмотрев на часы, добавил:

– Вы задаёте слишком много вопросов. Ваша задача ответить на задания в тесте. Приступайте!..

Остальные студенты без слов окунулись в задания. Рихарду же хватило одного взгляда на тест, чтобы понять, что он не знал ответов на большую половину вопросов. Он не представлял, что делать дальше. По правде сказать, с тех пор, как в его жизнь вошла вереница обаятельных, хоть и легкодоступных девушек, молодой герр Зендер не так-то усердно учился. Первое время это не сказывалось на его успеваемости, но теперь пробелы в знаниях стали очевидными. И в такую неподходящую минуту!..

Молодой человек нервно почесал затылок и украдкой взглянул на друга. Виктор только успевал вести ручкой по листу, и вдруг Рихарда посетила едкая мысль: сколько бы Шнайдер ни старался, доктор Херцтер вряд ли возьмёт в ассистенты еврея. Потом он правда почувствовал укор совести за эту гадкую иронию и сам себя осудил.

Когда вереница мыслей привела его в тупик, Рихард схватился за голову и беглым взором скользнул по листу вниз.

«Надо было учиться, черт возьми! – горько подумал он. – Надо было учиться!»

Мари заливисто рассмеялась, и гость кинулся за ней в гостиную. Молоденькая фройляйн опустилась на диван у стены и завлекающе улыбнулась ему. Перекинув ногу на ногу, она достала с полки первую попавшуюся книгу и сделала вид, что увлеклась чтением. Рихард не мешал её маленькому спектаклю, и, облокотившись на косяк двери, наблюдал за ней украдкой.      

И кого она обманывала? Весь облик Мари кричал об её легкомысленности, да и книг она с роду в руках не держала. Чего ещё ожидать от дочери маляра?..

 – Ри-и-ха-рд, – увлечённо позвала девушка и лукаво сощурилась. – Ты же учишься на врача. Скаж-и-и. Кто автор фразы: «Сгорая сам – свети другим»?  

Её попытка похвастаться своей тонкой эрудицией умилила возлюбленного, но он уже так глубоко привязался к этой милой девице, что охотно простил ей чрезмерное кокетство.

 – М-м-м, – протянул он задумчиво, после чего прошёл вглубь комнаты и опустился на пол у ног Мари. – Если я не ошибаюсь, то это Авиценна.     

  – А вот и ошибаешься! – радостно завизжала Мари и даже ткнула его носом в нужный абзац. – Это ваш драгоценный Гиппократ. Здесь написано, что эта фраза символ самоотверженного служения людям, небезразличного отношения к своему делу…

Рихард моргнул, чтобы убедиться, что ему ничего не привиделось. Нет-нет, вот она… эта фраза. «Сгорая сам – свети другим». И кому она принадлежит… Авиценна?!

– Герр Херцтер! – Рихард порывисто поднялся с места, так что чуть не потерял равновесия. Пара сотен глаз тотчас обратились в его сторону. – В вашем тесте ошибка.

– Что ты говоришь такое, Зендер? – предсказуемо вмешался Штосс и погрозил своему студенту кулаком. – А ну сядь на своё место. Ты мешаешь другим.

В отличие от Штосса, доктор Херцтер далеко не казался разозленным. Гораздо вернее… заинтригованным.

– Не стоит. – Мужчина жестом остановил ученого коллегу и, загадочно улыбаясь, вплотную подошёл к парте. – Продолжайте, юноша.