Читаем Греши и страдай онлайн бесплатно
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
«Греши и страдай» Пэппер Винтерс
Название: Пэппер Винтерс, «Греши и страдай»
Серия: МК «Чистая порочность» #2
(одни герои)
Переводчик: Юлия Ф.
Редактор: Дмитрий С.
Вычитка: Дмитрий С.
Обложка: Екатерина О.
Переведено для группы: https://vk.com/bookhours https://t.me/bookhours_world
Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
АННОТАЦИЯ
«Некоторые говорят, что прошлое в прошлом. Эта месть причинит боль и невиновным, и виноватым. Я никогда не верил этой лжи. Как только я утолю жажду мести, я прощаюсь с ненавистью. Найду новое начало».
Она пришла из прошлого, которое никогда не забывал Артур «Килл» Киллиан. Она заставила его грешить и страдать. Она вытащила его из тени и показала, что он не так уж и мертв.
ПЛЕЙЛИСТ
Paloma Faith, “Picking up the Pieces”
Adele, “Skyfall”
Muse, “Uprising”
Ellie Goulding, “Burn”
Backstreet Boys, “I Want It That Way”
Katy Perry, “Dark Horse”
Creed, “My Sacrifice”
Monsters and Men, “I of the Storm”
The Wallflowers, “One Headlight”
Florence and the Machine, “Cosmic Love”
Snow Patrol, “Signal Fire”
Coldplay, “Yellow”
Ellie Goulding, “I Know You Care”
Ellie Goulding, “Love Me Like You Do”
Пролог
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая
Глава четырнадцатая
Глава пятнадцатая
Глава шестнадцатая
Глава семнадцатая
Глава восемнадцатая
Глава девятнадцатая
Глава двадцатая
Глава двадцать первая
Глава двадцать вторая
Глава двадцать третья
Глава двадцать четвертая
Глава двадцать пятая
Глава двадцать шестая
Глава двадцать седьмая
Глава двадцать восьмая
Глава двадцать девятая
Глава тридцатая
Глава тридцать первая
Глава тридцать вторая
Глава тридцать третья
Глава тридцать четвертая
Глава тридцать пятая
Глава тридцать шестая
Эпилог
Пролог
Килл
Я думал, что судьба, наконец, решила, что я заплатил свою цену.
Эта справедливость освободит меня.
Та женщина, которую я любил с самого детства, будет моей, снова.
Снова… Я был таким наивным.
Клео заставила меня грешить и заставила страдать.
С ее воскрешением пришли обман и война.
Но потом ее забрали.
Украли ее.
И мои тщательно продуманные планы мести стали моей реальностью.
Все, что я собирался сделать, они нацелили на себя.
Им некого было винить, им негде спрятаться.
Началась война.
Глава первая
Клео
— Клео, запись из дневника, девять лет
Амнезия.
Проклятие или благословение?
Память.
Рука помощи или помеха?
То, что я забыла и вспомнила, было одновременно врагом и другом — утешением и болью. Они были постоянными товарищами и годами боролись за меня. Амнезия променяла мою первую жизнь на новую — с новыми родителями, новой сестрой, новым домом. Но потом мальчик с зелеными глазами вернул меня — показал мне путь в мой старый мир и судьбу, которую я забыла.
Восемь лет я боролась, всегда боясь, что оставлю близких. Я ненавидела себя за то, что была такой эгоистичной, зная, что мой мозг сознательно вырезал их в целях самосохранения. Мне всегда было интересно, что я буду делать, когда, наконец, все вспомню…
Мне больше не пришлось гадать.
Даже после последствий следования таинственному письму, змеиной ямы лжи, неразберихи смешанного прошлого, грубого обращения со мной Киллиана, я бы ничего не изменила.
Эти испытания стали достойной платой за мои разбитые воспоминания. Я была снова целой...
Однако, оглядывая только что покрашенную комнату, в полном одиночестве и в заточении, мне хотелось быть сильнее, умнее. Я не страдала от страха или ужаса перед тем, что со мной будет, но я действительно страдала от сожаления — сожаления о том, что не ожидала возмездия, о том, что не была подготовлена.
Я заставила себя отбросить заботы. Пришло время сражаться жёстче и сильнее, чем когда-либо прежде.
Я пережила одно пленение: клетку моего разума без стен и замков, но с бесконечной тьмой и незнанием. Теперь мой разум был невредим впервые за годы, но у меня была новая тюрьма.
Я вздохнула, разглаживая черную футболку Артура, которую носила. Раньше мягкость хлопка была удобством и безопасностью — идеальным гардеробом для моего спящего возлюбленного. Теперь это была уязвимость, а не защита.
Запертая в комнате, украденная из рук Артура, я была потеряна, одинока и в ярости. Я бы променяла все, что у меня было, на силу, чтобы уничтожить людей, которые схватили меня. Я положу конец их злобной тирании и отплачу им не за один проступок, а за два.
За многое нужно отплатить.
И у меня было полное намерение лишить себя задолженности и уравновесить весы правосудия раз и навсегда.
Мой взгляд упал на фальшивый полицейский отчет, который Рубикс Киллиан дал мне прочитать. Он ожидал, что я куплюсь на его ложь?
Он сделал мне одолжение. Его ложь освободила мои воспоминания. Теперь я все это видела. Ничего не было скрыто, все раскрыто.
Я никогда не была жертвой. Даже будучи маленькой девочкой, я всегда боролась и наносила удары, унаследовав вспыльчивый характер, который, как говорят, был проклятием ярких рыжих волос. Даже когда я потерялась в чистом море амнезии, верила в свое упорство, доверяла своим инстинктам и следовала своему сердцу.
Теперь мои инстинкты кричали о том, чего я никогда раньше не слышала.
Прошлое навсегда затянуло бы меня, если бы я не имела дела с мужчинами, которые продолжали манипулировать мной по своей прихоти.
Им нельзя было позволить жить, потому что они никогда не будут удовлетворены. А мужчинам, которые никогда не могут быть удовлетворены, нельзя было доверять.
Артур «Килл» Киллиан, мой любовник с детства, зеленоглазые Весы, хотел смерти этих людей.
В течение восьми долгих лет он строил месть и планы, чтобы потребовать расплаты за все, что они отняли.
Меня звали Клео Прайс.
Месть тем, кто угрожал нашим близким. Быстрое наказание любому предателю. В нашем мире правила общества не имели значения. Мы следовали нашим собственным черно-белым законам без снисходительности и быстрого наказания.
И эти люди заслужили суровое наказание.
Месть была уже не только для Артура, по крайней мере, не в одиночку.
Когда я пыталась вспомнить, я больше не видела пустоты. Я видела все, что случилось той роковой ночью, и мне нужно было спасти его от ненависти к себе.
Артур Киллиан убил моих родителей.
Он нажал на курок и положил конец их жизни.
Однако в то же время это было чрезвычайно просто. Он был невиновен, и я позабочусь о том, чтобы виновные заплатили. Я гарантирую, что их зло будет уничтожено на вечность.
Усевшись на кровать повыше, я приняла свою холодную убежденность и обратила свои мысли к текущим событиям.
Сколько часов прошло с тех пор, как я оставила Артура без сознания, истекающим кровью?
Был ли он еще жив?
Мог ли он прийти за мной?
Я не сомневалась в этом ни на секунду. Но и ждать его я не могла… на всякий случай.
«
Я сползла с матраса, оставив позади покрытую ромашками простыню, так похожую на мою старую комнату детства, затем обошла маленькое пространство в поисках слабых мест для побега.
Я уже делала это, когда только приехала.
Как давно это было?
Как и раньше, дверь была заперта.
Окно все еще закрыто решеткой и заперто. Стекло выкрашено в черный цвет снаружи, загораживая свет и время.
Единственным светом была прикроватная лампа, достаточно яркая, чтобы прочесть заявление полиции, по которому Артур был отправлен в тюрьму за преступление, которого он не совершал.
Вздохнув, я развернулась на месте. Комната была гробницей, из которой нет выхода.
Как жаль, что я не была такой глупой. Мое безрассудство привело меня сюда. Как только меня позовут, я пойду на бойню, как ягненок.
Я была здесь — в их власти, а Артур был один, истекающий кровью… возможно, мертв.
Глубоко вздохнув, я приготовилась ко всему, что будет дальше.
Мои глаза скользили по бесполезному покрывалу и пустому комоду.
Мурлыканье двигателя за затемненным окном вызывает в воображении древние воспоминания о том, как нас убаюкивает ворчание мотоциклов и мужские голоса.
Мое сердце затрепетало, растягиваясь от этой мысли.
Стиснув зубы, я покачала головой. Я не была дома. Я могла быть на расстоянии от обугленных останков моего собственного дома, но это не был дом. Уже нет. Не после бойни и предательства.
Эти люди мне не друзья. Они не были спасителями моего детства, которым я слепо доверяла.
Они были причиной того, что последние восемь лет я прожила в другой стране. Почему я провела подростковые годы в приемной семье, и почему мой мозг был сломлен.
Скотт «Рубикс» Киллиан с большим удовольствием снова приветствовал меня в его лжи и предательстве.
В глубине моего горла ощущался резкий привкус — остаточный эффект от наркотического опьянения. Я не знала, что они пустили мне в вены, но эффект от этого длился намного дольше, чем я хотела. Я боролась с вялостью в крови, стараясь держать свои мысли в порядке.
Я снова дернула дверную ручку. Все еще заперта.
Подойдя к окну, я потянула за раму. По-прежнему неподвижна.
Падая на колени, я пыталась разорвать ковер, отчаянно нуждаясь в оружии или свободе, но потрепанное покрытие было приклеено намертво.
Разочарование сжало мои легкие тисками.
— Черт возьми! — поднявшись на ноги, я провела руками по волосам. — Должен быть выход.
Пришлось уступить.
Я была заперта здесь — так долго, как они хотели, и я ничего не могла с этим поделать.
Глава вторая
Килл
— Артур, четырнадцать лет.
— Что за хрень?
Я попытался сесть, глядя на Грассхоппера и Мо.
— Дайте мне встать, засранцы!
Комната отказалась оставаться на месте. Границы моего зрения были нечеткими, и ужасный стук в моем черепе не давал мне ни черта передохнуть.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
Мое дыхание было прерывистым и коротким; мои глаза горят от дьявольских люминесцентных ламп наверху.
Ярость заглушила мою боль, дав мне временную власть. Я отодвинул в сторону удерживающие меня руки и ударил по лицам моих похитителей.
Мои костяшки коснулись плоти.
В квадратной белой комнате раздался рев.
— Господи, мужик!
Непрекращающийся писк прорезал мои барабанные перепонки, превратив головную боль в гребаный духовой оркестр ужаса.
Я никогда не поддавался панике, но не мог сдержать всепоглощающее ощущение того, что произошло что-то ужасное.
Что-то мне нужно было исправить сразу.
Дверь внезапно распахнулась.
Я остановился ровно настолько, чтобы осмотреть лысеющего мужчину со стетоскопом на шее и в нежно-голубом халате, прежде чем попытаться с новой решимостью бороться.
— Проклятые ублюдки. Дайте мне встать!
Доктор осторожно вошел в комнату.
— Что, черт возьми, здесь происходит?
— Он только что проснулся, док, — сказал Хоппер, пытаясь схватить меня за плечи, но не желая рисковать еще одним ударом кулака в челюсть. — Не сориентировался.
— Я, блять, сориентировался, засранец. Дай мне встать!
— Ты должен что-то сделать, пока он не усугубил ситуацию, — прорычал Мо.
Его губа кровоточила, ноздри раздувались от боли.
Головная боль превратилась в дикую, сдавливая меня в агонии, как будто я был ничем иным, как банкой сардин. Сжимая свой череп — обнаружил бинты вместо волос, — я заорал:
— Что, черт возьми, происходит? Кто-нибудь скажет мне, пока мой мозг не вылетел из моих чертовых ушей!
Мое сердцебиение звякнуло от одного имени. Одно имя, снова и снова проникающее в мою кровь.
