Читаем Грехи отцов (СИ) онлайн бесплатно

Шут — дар. Король — судьба.

— Горшок

Ромик получил свою звучную и немного странноватую кликуху "Челябинск", в те давние времена, когда спина спокойно гнулась во все доступные природой стороны, колени не ломило к дождю, а годиков ему стукнуло от силы два десятка с момента рождения и остывания трупа матери, загнувшейся при осложненных родах. Мотался он на неделю к дядьке в Челябинск, а потом, бухим телом, но не разумом, травил кентам байки о том, как там охуено отдыхать — две мокрухи и пару пидоров запинал, ибо, ну, а хули они?..

Вообще, все было немного по-другому — труп присутствовал только в единичном экземпляре и то какой-то шлюхи, один раз да, Ромик выбил зубы какому-то хлипкому щеглу, а еще два раза кореша этого пацанчика толпой запинывали его в самые дальние подворотни города. Но на пиздабольстве Ромика еще ни разу не ловили, так что поверили на слово.

И просто Ромик стал Ромиком Челябинском, который постепенно переквалифицировался из рядового бычья в средней руки решателя щепетильных вопросиков для своего бугра. Времена, когда всякой босоте можно было спокойно и особо не скрываясь крошить людей средь бела дня пачками, уже прошли. Теперь для подобного нужна была депутатская корочка или батя на руководящих постах в силовых ведомствах. У Челябинска такого не было, как и у бугра, решившего, что на болте он это все вертел и без особых проблем мутировал рэкет и крышевание в какой-то там бизнес, Ромик особо не вникал — так и так, это было лишь прикрытие и отмыв бабок, а его не заставляли носить рубашки и вкалывать в офисе. Да, правила игры изменились, но некоторые вещи оставались прежними.

Когда Челябинска выдернули ночным звонком из теплой постельки он был крайне недоволен. Молоденькая курва, подцепленная в каком-то кабаке, осталась тихо посапывать на смятых простынях съемной хаты, предназначенной как раз для таких дел. А Ромик запрыгивает в тачку и срывается с места. Его работа изначально подразумевала под собой ненормированный и часто плавающий график, а взамен приличный оклад. Вот только, Ромик привык кому-то угрожать, пытать, шантажировать и убивать, но никак не проверять в чем там обосралось молодое поколение. Притом, среди пиздюков был один "винтовой", а Челябинск принципиально не вел никаких дел с наркошами — эти ублюдки непредсказуемы даже больше, чем насквозь проспиртованные синяки, хуй его знает, что им в следующую секунду взбредет в черепную коробку. Два шрама каждый день напоминали ему в ванной, что значит иметь дело с теми, кем управляет не разум, а хаотичное переплетение химических реакций, медленно разъедающих подкорку мозга и раскинувшего по всему организму щупальца осьминога нервной системы. Один, уродливый и неровный рубец, оставленный куском разбитого зеркала тянулся от запястья по внутренней стороне предплечья и обрывался, едва-едва не достигнув локтевого сустава, чуть кровью не истек тогда, а еще и мизинец до сих пор до конца не сгибается. А второй, не такой длинный, но довольно широкий красовался на ребрах, немного цепляя собой грудину.

На дорогах практически никого не было. Тусклый свет фонарей, неярко поблескивающий на металле одиночных иномарок и раздолбаных ведер АвтоВАЗ-а. С пешеходами ситуация была похуже — можно было выцепить взглядом стайки студентов, алкошни и просто каких-то работяг, что-то забывших на улице в… сколько сейчас?.. часа два ночи, если часы на треснувшем дисплее смартфона снова не начали чудить, самостоятельно перестраиваясь на часовой пояс Китая или Бразилии.

В бардачке неприметной "девятки" ксива, пачка денег, нож и "чистый" ствол с глушителем, дополненный двумя обоймами. Двенадцать патронов 9х18 мм и прицельная дальность в пятьдесят метров — неплохая машинка. Плюс, полупустая пачка "Marlboro" и зажигалка. Одной рукой вытянуть из коробка трубочку медленной смерти от рака легких, поймать губами. Чиркнуть колесиком чуда технологий и сноп искр поджигает язычок газа. Огонь опаляет кончик сигареты и тут же исчезает. Привычно затянуться.

Блять, нужно завязывать, как с бухлом, так и никотином.

Дыхалка разбалтывается, да и возраст дает о себе знать. Уже, как раньше, особо не попрыгаешь по лестничным пролетом, догоняя шустрого ублюдка, спиздившего часть "веса". Было же время… а сейчас что? Пока трахался с той кралей, чуть кишечник не выблевал. Спину простреливает, давление поднимается и изжога, ебать ее в рот, о себе напоминает.

Может спортом заняться?

Ромик улыбнулся, выкручивая баранку в неосвещенный закоулок. Пойдет и займется, ага, и питаться правильно начнет. Еще раз затянулся, выдохнул. Сизое облачко пролетело через опущенное стекло и растворилось в прохладном ночном воздухе.

Щелчком пальцев отправить еще тлеющий окурок в непродолжительный полет. Крошечной кометой он описывает эффектную дугу и с бесславным пшиком тухнет в мутной луже, оставленной в который раз пробитой канализационной трубой.

Подъезжая к двухэтажной халупе, заброшенной уже примерно в то же время, когда Некрасов получал свое погоняло, Ромик понял, что его конкретно так наебали. Во-первых, он в душе не ебал, какого хера по ночной темноте ебашил покрышками по выбоинами окраинного асфальта. А во-вторых, уже первого пункта вполне хватало для праведного гнева. Пиздюки нашли какую-то неведомую залупу, а спортики, которых отправили туда порешать непонятки, морозятся и хуй проссышь, что за дичь у них там твориться. Все, как всегда — разбирайся на месте и главное, не обосрись.

Нож и ствол. Еще в машине накрутить глушак, карман мастерки как раз переделан под валыну — хочешь, можешь моментально извлечь огнестрел наружу, за края не зацепиться, а можешь и незаметно шмальнуть прямо через ткань — почему нет? Рабочая схема, Топор так двух албанцев сразу на тот свет отправил. Или то были выходцы из Боснии? Топор, сука, хоть и здоровый шкаф — два на два метра с криво сросшимся носом и щербатой ухмылкой завсегдатая боев без правил, но хитрить умеет.

Битый кирпич, обвалившаяся штукатурка, грязные разводы, ржавчина, пыль, облупленные остатки краски, треснувшие стены, разрисованные ссылками на мертвые Telegram-каналы с дурью и детской порнухой, бутылки из-под дешманского пива и водки, что даже последние бомжи побрезгуют на халяву жрать. Классика, одним словом. Примерно в подобном помещении, когда-то очень давно, Ромик и стал мужчиной — два раза. Сначала трахнул без гандона, девку, имя и лица которой вряд ли вспомнит, и пару недель мучался с венерической болячкой, а спустя несколько дней замочил попутавшего берега студентишку. Девяностые — хули, можно было грохнуть типа, за которым не было денег и связей, просто потому, что его лицо не понравилось. А тот хмырь пытался пробиться на только формируемый рынок со своей выращенной на даче коноплей. Бугор сказал, показательно его мочкануть, чтобы остальные одиночки наркотического фронта знали как сильно рискуют и лучше бы сразу шли под "крышу". А Челябинск только начал набирать авторитет и первая мокруха стала фундаментом, благодаря которому ему сейчас не нужно высчитывать копейки зарплаты на хлебушек, да и с братвой он теперь повязан кровью и вряд ли выйдет из игры — стандартная схема.

Спонтанный порыв ностальгии потух в зародыше.

Поднявшись по лестнице и обшмонав все помещения, Челябинск в который раз поймал себя на мысли, что так дальше жить нельзя — может реально рвануть в какие-нибудь теплые края? Турция там, или Египет? Мобила к уху, стараясь не замечать мелко подрагивающие кончики пальцев.

Долгие гудки.

— Хули надо? — хрипловато-рычащий голос Шила отрезвляет.

— Собирай всех и подгребай к заброшенной больнице на углу, рядом с Арменом, — надо же, голос даже не дрогнул.

— Срочно?

— Пиздец, как срочно.

— Понял.

Отбой.

Шило — конченный тип и самый молодой из их компашки, но без таких парней в подобных ситуациях не обойтись. Лет ему около двадцати пяти, но выглядел он далеко за три десятка, да и фляга у него временами слишком сильно протекала, сказывался папашка — запойный алконавт и мамка — наркоманка, только дед и вытянул пацана, не дав скатиться на самое дно. Вот только отец и мать, одновременно поймав сушняк и ломку, удивительно быстро забыли свои ссоры и разногласия, доукомплектованные несколькими переломами, и решили мочкануть старичка, как-никак у отставного солдата успелось скопиться хоть что-нибудь, да и он был просто обязан откладывать на собственные похороны. Хотя, скорее, они просто хотели его грабануть, но вышло, как вышло. Шило улетает в интернат, откуда и выходит в восемнадцать лет с наглухо поломанной психикой и без гроша в кармане, квартира обещанная государством, помахала ручкой и испарилась в неизвестном направлении, а спустя месяц батя Шила находиться в какой-то канаве с проломленным черепом. Мамаша давно скопытилась от передоза, а их старую хату со всем имуществом продали еще раньше. Так Шило и влился в ряды асоциальных элементов общества, начиная, как рядовой беспризорник, "щипач", мелкий домушник и подворотенный рэкетир, а теперь козыряет в той же прослойке их структуры, что и Челябинск, ну может чуть рангом пожиже.

Сейчас основной костяк их группы, а именно сам Челябинск, Топор, Шило и Мамай соберутся в одной точке пространственно-временного континуума и совместными умственными усилиями решат, что это за хрень такая и что с ней делать.

Челябинск когда-то очень давно читал всякие книжки из раздела "фантастики". Не потому, что ему нравилось, не, его больше вставляла порнуха, и лучше бы в видеоформате. Но его племяш, просто люто подсел на это графоманкое дерьмо и приходилось соответствовать, чтобы хотя бы примерно представлять о чем он с друганами общается. И да, племяш Челябинска, не имел ни малейшего представления о том, чем занимается брат его матери. Не всем суждено окунуться в грязь криминала, определенно не всем. Так вот, в паре из этих книг, Ромик и наткнулся на такую занимательную вещь, как телепорты. Ну и плюс, пару фильмов с мелким посмотрел и приблизительно представлял себе, что это такое и общий принцип его работы. Вошел здесь — вышел там, это и есть портал. А пульсирующее пятно на стене не могло быть ничем иным, как порталом, что уже само по себе изрядно напрягает, а вокруг него…

Челябинск понятия не имел, что эта осталось после манипуляций одного Игоря с вываленной из Инвентаря плотью, но как выглядят запекшиеся лужи крови, Некрасов прекрасно знал. И что мы имеем? Портал в… куда-то, а вокруг него кровавая баня и отсутствие даже намека на пребывание здесь посланных спортиков. Нездоровая тенденция, не находите?

Челябинск достал пистолет и присел на груду бетона.

Сука, если оттуда вылезут какие-то щупальца или ксеноморф из недавно просмотренного все с тем же племяшом "Чужого", то ебись оно все конем. Ромик еще не свалил, только потому, что ему нормально платят, да и самому малость интересно, что будет дальше. А если все, как обычно, пойдет по пизде, то у него есть двенадцать пуль и нож. Всадит всю обойму и выпрыгнет в окно — второй этаж, не высоко, а он еще не настолько стар, чтобы забыть базовый прием вольной борьбы. Умение вовремя и правильно сгруппироваться, если кто не понял. А там машина и можно тикать на все четыре стороны.

Шило с Топором и Мамаем подъехали минут через семь, при полном параде. Шило на болте вертел всякие "BMW", "Mercedes" и так любимые шаблонными пацанчиками "Mercedes-Benz G-класс", более известными, как "гелик" и "Гелендваген", так что вырулил под самые окна на побитом жизнью грязно-сером "Renault Logan". Ребятки влетают в темный провал дверного проема, напоследок пиликнув сигналкой тачки.

Когда неразлучное трио нашло Челябинска, слова стали как-то излишни. Даже Шило почти что не матерился, что для него было крайне несвойственно

Ромик высказал свое предположение на тему того, что за хрень это такая и никто не стал спорить. Спорить они начнут, когда первый шок от созерцания вроде как невозможного физического явления пройдет и в полный рост встанет вопрос — а что, собственно говоря, говорить бугру?

А потом у Некрасова окончательно сдали нервы.

Из кровавого пятна портала просто, без всяких спецэффектов, вышел какой-то чувак, габаритами лишь немногим уступающий Топору. А еще, этот черт был покрыт пятнами грязи и крови, ибо Хим, как личность местами увлекающаяся, немного подзабыл о своем позорном падении и не соизволил почиститься Мхом Плоти.

Тело действует на голых рефлексах — вскочить на ноги и вскинуть верный ПММ. Предательская мыслишка о том, что может не стоило валить его сразу, а шмальнуть в ногу для начала, зарождается в черепе, только когда фаланга пальца вдавливает спусковой крючок до упора, посылая пулю в непродолжительный полет, оканчивающийся головой незанного пришельца.

Пятно Врат бесследно исчезает, а туша верзилы падает лицом в пол.

— Вот и нахуя ты его грохнул?

Шило пинком переворачивает труп и с отчетливым хрустом коленных суставов присаживается рядом на корточки.

— Ебать, он живой.

Человека… человека ли?.. пережившего выстрел в голову, Топор и Мамай подхватывают под руки и спускают по лестнице, вытирая его изгвазданными в крови и дерьме штанами пыль коридоров. Шило смолит самокрутку — начинка из выпотрошенной сигареты и сушенные листья марихуаны, старый набор для приведения нейронных связей в относительную норму. Втягивает в легкие почти четверть косяка за раз, да там и оставляет, проглотив дым с зарождающимися порывами удушливого кашля. В голову бьет только так, Некрасов сам таким по молодости увлекался, бросил, когда родился племяш.

Молчали.

Не, ну, чисто теоретически, некоторые люди вполне себе имеют шансы на выживание после таких ранений. Толщина черепа, аномальное развитие мозгового вещества, дефект пули и частично приглушенная глушителем сила выстрела. Челябинск слышал о парне, где-то в Штатах, что вполне себе умудрился еще пару лет протянуть с насквозь пробитой арматуриной черепной коробкой. Разве что психикой немного потек и то не факт — тут версии расходятся, одни говорили, что он стал конченным социопатом, плюющим на все нормы морали, а другие, что вообщем-то нихуя не поменялось.