Читаем Греческий зал онлайн бесплатно
Греческий зал
В сборник стихов Е. Щербаковой вошли стихотворения разных лет. Это и попытка заглянуть в прошлое, и современное путешествие по европейским городам, и разговор Пушкина с Совестью, и простой разговор о самом простом, из чего складывается жизнь человека, – о времени, о жизни, о любви, о природе законов бытия.
Серия: Exegi Monumentum
Поэзия© Елена Щербакова, 2017
© Интернациональный Союз писателей, 2017
Щербакова Елена Евгеньевна, 43 года, родилась в Москве 17.01.1972. Закончила Московское медицинское училище № 1 ГМУМ по специальности «Стоматология ортопедическая» – 1-е специальное образование. Высшее образование получила в 2014 году, закончила литинститут им. Горького, член Академии Российской Литературы, Союза независимых авторов и издателей, Союза Писателей России, ЛИТО «Друза» и секции драматургии «Образ», литературного клуба «Московский Парнас», ведущая литклуба в АНО ЦСИ «Русский Дом».
Имею 3 медали и ряд литературных наград.
Печаталась в 16 альманахах, 4 журналах, 3 газетах, выпустила 20 книг.
Тематика произведений: православные рассказы, о природе, уральская глубинка, немного сюр, литературные дневники, стихи, проза, пьесы.
В далекой Спарте, как цветок,
Жила Елена с божественной красою.
Ее кто видел, знал восторг.
В плену был чар ее и не в ладах с собою.
Любовью опьяняясь, как напитком,
Мужи были под властью волшебства.
Их жизнь казалась знойной от избытка,
Удачная охота от любви была.
Но спор затеяли. Кольцо из злата
В сосуд их жребьем чье падет,
Елене будет тот просватан
И в жены он ее возьмет.
Кольцо то было Менелая.
И свадьбу проведут с обрядом.
Елена в зал войдет нагая.
И все мужчины вокруг сядут.
С весельем все играли в кости.
Огонь в цвет кожи ее тлел.
На том пиру Парис был гостем.
Елену видел и хотел.
Спартанцы, веселясь игрою,
Не ведали, что быть беде.
Парис украл Елену в Трою.
Они уплыли на челне.
Под знаком милой Афродиты
Елена алкала любви.
Но будет множество убитых,
Война, бой, город из крови.
Погоня в Трою за Еленой.
Агамемнон готовит бой.
С Олимпа боги на изменах
Пируют, тешась над войной.
У Трои стен войска собрались.
Решал все ж поединок честь.
Парис и Менелай сражались.
В нем победила мужа месть.
Тогда вступили друг на друга
С мечами, с копьями бойцы.
Пронзали стрелы их из лука.
И рвали раненых всех псы.
Непобедима была Троя.
Но длилась 10 лет война,
Прославив на века героев.
Краса Елены в том вина.
В войне Троянской, верно клятве,
Из-за нее восстала рать.
Цари, герои рдели свято
Пойти с Парисом воевать.
За Гектором решалось дело.
Он с Ахиллесом встал в бою.
Но досягнуть не смог до тела
И умер сам на острию.
В спартанцев стан прошла Елена
Про цену знать конца войны.
Они же жаждали измену
Врагам с расплатой у стены.
Собрали пред вратами града
Коня огромной высоты.
И как багрянец пал заката,
Тот дар втащили за узды,
Проникнув хитро в Трои стены,
И перебили люд везде.
И страшный возглас погребенный
К богам донесся о беде.
Лишь встал Парис с последней силой
И Ахиллеса поразил.
Сраженный в пятку стрелой был он.
За ним же пал Парис без сил.
Погиб, как и Приам-отец,
Остался город лишь безлюдный.
О, тот позорнейший конец
На суд богов оставлен будет.
Да вот прекрасная Елена,
Под тенью волшебства таясь,
Ушла, покинув Трои стены,
Вернулась в Спарту, не боясь.
И с мужем зажила в довольстве,
В победе сильных женских чар.
Все ликовали – гибель войска
В Троянской битве – что угар
Венка усохшего с чела,
Что на костре она мешала.
И в мире жизнь произрастала.
И жизнь обратно ожила.
И в суматохе спросит век:
Интеллигентом станет кто,
С большою буквы Человек
Или смотрящий далеко?
Одни нам скромно говорят,
Что нет его совсем нигде.
Другие спорят и твердят,
Что с ним лишь быть одной беде.
Глаза закрыть на все готовы —
Не гений же, а так смышлен.
«Интеллигент». Как это слово
Уж уши режет всем кругом.
1
Как изменился наш москвич!
Он дипломат сменил на бумер.
Стал тратить денежные суммы,
На пышный стол, загранку, спич.
Прекрасной девой покорен.
Английский сленг он с нею учит.
Он технороком увлечен.
В метро мобильник его глючит.
Он пива банку на ходу
Пьёт и бросает мимо урны.
Находит в сорок он жену.
И жизнь его как ветер шумный.
В тоске московской прозябая,
Жил беспокойный наш студент.
Семьи он бремени не зная,
Искал себе эквивалент
Общения среди он круга.
Был иногда шумлив и весел.
Хотел найти себе подругу
В библиотеках среди кресел.
Итак, он был обыкновенным.
Носил и галстук, и пиджак.
В добро он верил сокровенно.
И осторожный был чудак.
И звали его Притчин Гена.
Любил он маму и отца.
Об этом так прекрасна тема,
Ad ovo – все начнем с яйца.
И чем же занят был наш Гена?
Его дела не перечесть.
Читал романы и поэмы
И в курсовых писал он лесть,
Чтобы понравиться, услужлив
Он был со старшими порой.
Но часто забывал о дружбе
И не доволен был собой.
И вот однажды Гена встретил
В театре девушку одну.
В ней много скромности отметил,
Манеров модную игру.
Очаровала стройность в джинсах,
Их облегающий покрой.
Она француженку в ужимках
Напоминала в летний зной.
И назвалась она Мариной,
Кокетка странная в речах,
С улыбкой будто бы невинной,
С девичьей тонкостью в плечах.
Мысль Гену заняла отрадно,
Что с ней судьба его свела.
– Учусь я в институте платном.
Вожу я «Опель» иногда,
Люблю Лучано Паваротти, —
Марина звонко верещала,
Открыв свой «голливудский» ротик.
И нежно в щеку целовала.
– А как насчет Вам предложенья
Встречаться в парке при луне
И отношений продолженья?
– Сказать по правде все тебе?
Ищу я жениха с квартирой,
Чтоб содержать он успевал,
Владел машиной, как сатирой,
И с песнями не унывал.
Чтоб дети будущее знали,
Объектом были бы похвал,
Свой ум совсем не напрягая.
Жизнь без проблем – вот идеал!
Не думал Притчин с ней расстаться.
Но против воли не пойдешь.
Не захотев Марина знаться,
Ушла. И больше не найдешь.
2
Окропит осень лист златистый.
В тоске подумаешь порой:
«Достался суматошно – быстрый
Век наш совсем не золотой.
И в быстром темпе, в этой спешке
Понять бы смысл бытия.
Жизнь погоняет всё с усмешкой.
Найти бы место для себя.
Рассказ о Гене поподробней
Могу продолжить смело я,
Каким в поступках благородным
Он был, что отрицать нельзя.
Как будто верный тон узнал.
В том книга – лучший его друг.
В обедню церковь посещал,
С собакой скрашивал досуг.
Что все решал он вечерами?
В московском Гена бывал Храме.
Молился Богу иногда,
Забыв Марину навсегда.
Бывают в жизни совпаденья,
Дорог судьбы пересеченья.
И вот однажды у иконы
Марину встретил он в поклоне.
Она стояла пред свечами,
Шептала что – то средь теней.
Глаза полны были печали.
И Притчин обратился к ней.
– Вы помните меня, Марина?
В театре отказали мне.
– Я так несчастна, я без сына.
Случайно умер он во сне.
Родился он с пороком сердца.
Бог наказал меня. За что ж?
Молитвой я открыла дверцу —
Вся жизнь моя как будто ложь.
Успех, достаток – все так мало
Для счастья полного семьи.
Любовь меня не согревала.
И вот молюсь я за грехи.
Стою несчастная пред вами.
Ну что ж, на то все мой удел.
А Вы все так же со стихами,
С сатирой меткою меж дел?
– Сказать по правде, что сатира?
Подумать о себе пора.
Нужна жена, нужна квартира,
Что всяких слов теперь игра?
– Но поклянусь же перед Богом,
Что буду счастлива я вновь.
– Под этим надобным предлогом
Молиться стану за любовь.
– Ну что же, а теперь прощайте.
Желаю счастья тоже Вам.
Свою любовь оберегайте
От горьких слез, глубоких ран.
Так что сказать Вам? Может проще
Казаться жизнь, но в этом тайна,
Как наша встреча на Всенощной,
Произошла что так случайно.
3
Дни времени чеканят ход.
Опять зима зовет вперед.
Играет в салки колкий холод.
А ты не стар, уже не молод.
Как малой кажется мечта.
Примером Гена поучался.
Из жизни опыта набрался.
И нужной стала суета.
Смотрел он модное кино,
По улице гулял Неглинной,
Где манекен стал исполином,
Витрин украсившим окно.
Любуясь он на крепких «телок»,
Входил в порталы Интернет,
Давал всем вежливый ответ.
Но разговор его был колок.
Ходил в «Макдональдс» иногда,
Всё ль развлечение в том света?
И «Актимель» была всегда
Ему напитком за обедом.
Но в кошельке пустой зазор
Причиной стал его заботы.
Тогда поехать за бугор
Решил скорей он на работу.
– А, Гена, здравствуй, как дела? —
Однажды я его спросила.
Все так же ты спешишь всегда,
А шило променял на мыло?
– У жизни свой особый бег, —
Он откровенничал со мною, —
Сейчас я с делом – Человек,
А завтра стану я «травою».
– Жизнь не упущена. Она
Порой играет с нами в праздник.
Средь серых буден ей нужна
Загадка светлая, как садик.
– Мне ль знать загадок и «травы»,
Уже давно я в мире воин.
Уеду, может, из страны.
И буду этим я доволен.
– Все неспроста, не ошибись, —
Хотела я ему добавить,
Но промолчала. – Знаний высь
Героев ждет своих прославить.
Уж если опытен герой
И знает цену он монеты,
Не будет маяться по свету,
Лелеять станет дом родной.
Таков ли Гена? И о нём
Свою продолжу я поэму.
Успех манил его огнём.
Но мысль точила грусти тему.
Собрал он в папку все доклады,
Купил на самолет билет.
Костюм надел он свой парадный.
Друзьям оставил свой привет.
И полетел за океан он,
В Нью – Йорк могучей высоты,
Из небоскребов весь, стеклянный,
Реклам бегущих красоты.
В аэропорте негр встретил
Его с улыбкой толстых губ,
Схватил он сумки и, как ветер,
Помчался, плату взяв за труд.
Геннадий сел в такси скорее,
По адресату быть веля,
Где собирался поскромнее
Остановиться для жилья.
«Hello», – было первым слово.
«My boss’s Mr Smitt», – потом
«He’s busy», – был ответ без зова.
И Гена бросил телефон.
Он так устал от перелета.
Закрылся в номере своем
И, приняв душ, лег без заботы
Он на кровати светлым днем.
Но, отдохнув, в кафе спустился,
Где выпил чай, съел бутерброд.
В автобус сел и очутился
В Универ-Сити у ворот.
Читать он лекции был должен
Про астрономию планет.
Но я об этом не продолжу.
Скажу лишь, что он жил без бед.
Работал славно педагогом.
На выставки и в парк ходил.
И об Америке он много
Читал и текст переводил.
Учил язык людей и нравы.
И пробыл там он десять лет,
Лишив себя во всем забавы.
И из себя он стал аскет.
И написать задумал книгу
О красоте чужих земель.
Грустил о девушке с обидой.
Скучал по родине своей.
В понятьях света много ведал,
Подумать только бы о нем,
Что ж сам с собою вел беседу?
И в том мрачнел он день за днем.
Тоска съедает дни и ночи.
И наконец – то снова дом…
Решил поехать Притчин в Сочи,
Хоть теплым был семьи приём.
Он заиметь знакомство в планах
И отдохнуть от суеты
Имел. Казались в грязных ваннах
Ему ничтожными мечты.
Нашел же он себе блаженство.
Как женщина, любил себя,
Ища от жизни совершенство.
Он из аскета стал дитя.
На Черном море загорал он.
Пейзаж красив был вдалеке.
Прибрежный бриз в закате алом
Ему катил уж налегке.
Прекрасные мгновения ловите.
Они дадут вам истинный покой.
Всегда вы в этом счастье находите,
Как тихий свет под яркою луной.
Прекрасные мгновения блаженства
Найдут, поймают, окрылят.
Они для рук как будто полотенце,
Что дело благодатное творят.
Прекрасные мгновения – искринка,
Как запах оживающей весны.
Они пейзаж и яркая картинка
И в тайну покрывающие сны.
Гулял по парку молодой
В очках, с кудрявой бородой,
Красив, высок, длинноволос,
И за спиной рюкзак он нес.
Ловил мобильник его фразы,
Ждал парень девушку у вазы
Себе в подружки в полдень рано,
Где отдыхали у фонтана.
Случайно так прошла Она.
Вся скромной тайною полна.
И села рядом у фонтана
Одна не рада. Ей было странно.
Но грусть ее развеял враз
Один вопрос «Который час?»
– Меня зовут Сергеев Гена.
А Вас как звать, скажите? – Лена.
Он руку взял ее в ладонь.
Но вдруг обжег ее огонь.
Его был палец точно коготь.
И руку ей царапал ноготь.
Испуг ее пропал в тот миг,
Когда же Гена напрямик
Ответил ей: – Всем я хорош,
Но вот с людьми сам не похож.
– Но что за тайна? – Так пустяк.
Какой – то выдумал дурак,
Что знаки есть по белу свету.
– Не верю в эти я приметы.
– Ну, вот и славно. Так пойдем.
За стойкой место мы найдем.
И выпьем чашечку за встречу,
Что с пониманием отмечу.
Кафе, вот столик, и вдвоем
Садятся. Пьют. Она и Он.
Подружка уж совсем горда,
Годами что так молода,
Что зацепила пацана
Средь шумных буден. Будь она
Так тороплива, как народ,
Не подвернулся б случай тот.
И Гена тихо улыбнулся,
Плечами гордо развернулся.
В улыбке мельком неспроста
Клыков блеснула острота.
– Не может быть, чтоб обманулась, —
Немного Лена отшатнулась,
В глазах какой-то в искрах свет.
– Иль держит так его корсет? —
Вдруг смутно мысль ее пронзила.
И кофе Лена весь отпила.
И верить больше не хотев,
Уйти решила. Но как лев,
Вдруг Гена замахал руками,
Что Лена вздрогнула плечами,
В конце решив порвать с ним связь.
Он крикнул что – то, очень злясь.
Слов стрелы натыкали грубо:
– Не провожай меня. Все круто.
– Есть «хата». Хочешь, погости.
– Давай расстанемся. Пусти!
И Лена, словно мел, бела.
Не помня, как в метро вошла,
Так голова ее кружилась,
К себе скорей заторопилась.
В рабочий город вмиг вернулась.
И в будни снова окунулась,
И суматоху серых дней.
С толпой слилась, как муравей.
Москва шумела, торопилась,
А в толчее бродила сила
Нечистых помыслов и слов.
Вдали ж был звон колоколов.
Фонтана шум, воды плесканье…
То было странное свиданье,
Стояло долго в голове
Воспоминанье – знак о зле.
И Лена думала: – Проклятье,
Не выбирая и не глядя,
Проходит сквозь людей порой,
Взгляд отвести бы стороной.
А ты явился и сказал: «Я что?!
Смотри, я человек. Не просто звуки.
И заданный предмет. Суть ничего.
Лишь только дело пишется с заглавной буквы.
Ты скажешь, я красив, как Аполлон,
Могуч и непреклонен.
Тех слов излишество – все ж моветон.
Подобно буклям, подписанные буквы.
Начес, прически во «вшивое письмо»
Еще Петра Великого не соблазняли.
Так дайте лупу, чтоб разглядеть зерно,
Чтоб блохи с кучерей сами бежали.
Летит, как пух от уст Эола,
Мой стих, а ляжет на листок
Рудой железной станет слово
И молотком ударит слог.
И соберутся в круг поэты.
– Ну что, поэму напиши.
Открой неведомое свету
И душами людей верши.
Ты словом сердце протыкаешь.
Оно копье в руке твоей.
Стихию, точно дом свой, знаешь,
Как кит, познавший соль морей.
Нет, нет, я только напеваю.
Под лиру. Как сибирский кот,
Мурлычу, тихонько зеваю,
Не знаю многих я забот.
Живу, как будто в отдаленной
Избушке средь лесов и гор,
Письмом и чтеньем увлеченный.
И милован я до сих пор.
Горячку рифм вмиг успокою
Я прозой «правильной» своей.
Священный бред я тем удвою,
Помолодев от трудодней,
Где ум свой сопрягать учился
И видел толк, прогресс и жизнь.
Духовно я переродился.
И духом поднялся я ввысь.
Всеволоду Кузнецов
Куда, куда уходят корни корифеев?
Седалище России в провинции осело.
Как в кузне золотой Кащея,
Род Кузнецовых был замечен преуспело
Дед Васнецова знал, Цветаевой писал.
Кровь греческая возвысить может дружбу.
Потомок Всеволод от них не отставал.
Сейчас Болгарии агент он нужный.
Все чаще Лобня – отдушина твоя.
Провинции манеры стали милы,
Что в душу проросли, как горлиц воркотня,
Голубушкой родной, что накормила.
Ты спрятал сердце под латы.
И горько – не слышишь меня.
Зачем воевать, когда ты
Под грузом забытого дня?
По каплям разбавь свое горе.
В глазах твоих Божья роса.
Людей разбушуется море.
Откроются им образа.
Печального образа рыцарь
Ресницами грустно взмахнет.
Поймать бы дикую птицу.
Послушать, как сердце поет.
Мчится время лишь вперед!
Мчится время лишь вперед!
Как стрела!
Сердце бьется – ты живешь.
Рана в сердце – ты поешь.
Песнь жива!
На часах ты постоишь.
Значит, время не проспишь.
Не теряй года!
Как ты выйдешь на рассвет.
Ты получишь свой привет
У окна.
Дождь прольется – не беда.
Смоет слезы все – года.
Время – врач.
