Читаем Great Depression (СИ) онлайн бесплатно

========== Haptophobia ==========

***

Ненавижу сильно-сильно, в отражении просто гнида…

Холодное январское утро. На улице ещё стоит мрак, а будильник уже звенит, требует, чтобы его выкинули в стену и тем самым отключили. Данную просьбу любезно исполняет его хозяин, правда с долей безжалостности: летит аппарат прямо экраном на пол. Хотя он и так разбит, хуже уже и быть не может.

Из-под одеяла вылезает рука, потом голова, следом и всё тело, такое худое, что и страшно представить. В тишине комнаты слышится лишь тихий утробный рык. Худое тело идёт в сторону ванной вялой походкой, немного при этом пошатываясь. Щёлкает переключатель, ванную комнату освещает слабый белый свет.

Напротив зеркала стоял угрюмый и сонный подросток. Немного тряхнув головой, чтобы убрать с глаз свою длинную и лохматую чёлку, он следом скажет (буквально плюнет) своему отражению с нескрываемым отвращением: «Доброе утро».

Знакомьтесь, это — Иккинг Хэддок. Пятнадцатилетний подросток, что вот уже месяц находится на учёте у психотерапевта и каждый божий день именно так начинает своё утро. Сказав обыденное приветствие, включает тёплую воду и принимается умываться. Кожа у него бледная, сухая; парень бы с удовольствием умывался только ледяной водицей, да нельзя, дерматолог запретил.

Телефон противно и громко звенит где-то в спальне. Парень опять недовольно кряхтит, спешит взять трубку. Не глядя на экран отвечает:

— Да?

— Доброе утро, Иккинг. Как спалось?

Это был классный руководитель Иккинга, мистер Цеппели, также являющийся школьным психологом.

— Как и всегда. Ляг в девять, не спал пол ночи, уснул за пять минут до будильника, — перечисляет парень, почёсывая затылок свободной рукой; ходит из стороны в сторону по своей комнате.

— Ты пил снотворное, что тебе прописали?

— Не помогло. Сегодня пойду на сеанс, менять препарат. После пятого урока ухожу.

— Отец написал заявление, что ты уйдёшь?

— Угу, — Хэддок идёт в сторону кухни, — Расписание не поменялось?

— Немного. Первым поставили химию, потом физкультуру, совместный урок истории с «А» классом, и две алгебры.

— А почему урок совместный? Мисс Фуэго заболела?

— Она уволилась, Иккинг. До конца этого года у вас будет заменять урок мистер Белч. Пока замену не найдут.

— Чёрт… Он требовательный, — комментирует Иккинг, доставая с полки маленькую коробку с препаратами.

— Да, не спорю, он такой. Но он, возможно, смилуется над вами, всё-таки непрофильный класс…

— Не-не, ему плевать! — восклицает Хэддок, несколько негодуя. Трясёт перед собой небольшой капсулой с таблетками, — В прошлый раз я ответил ему на вопрос, потом он задал другой, я на пять секунд замолк, а он мне в итоге говорит: «Садись, три»! Я даже не успел что-то и сказать дальше!

— Я всё понимаю, Иккинг, но придётся подстраиваться под него. Но в отличие от мисс Фуэго он идёт на уступки, разве нет?

— Не знаю. Не хочу с ним связываться вообще, — мрачно отвечает Хэддок, перекладывая телефон на левое плечо; сыплет в освободившуюся ладонь горсть таблеток из капсулы в другой ладони, — Ладно, с вашего позволения мне нужно принять препарат…

— Да, да, конечно. До свидания, — мужчина отключается. Иккинг цокает, ставит капсулу на стол, потом убирает телефон с плеча и тоже кладёт его.

Цеппели звонит ему каждое утро. Уже на протяжении месяца. Он не в курсе (в курсе), что Иккинга это бесит. Неимоверно, до трясучки. Несмотря на свой, казалось бы, спокойный характер, парень теперь может проявить беспричинную агрессию, обматерить всё и вся, и даже ввязаться в драку (такого ещё не было, но может). Психиатр и невролог говорят, что это происходит из-за побочных действий некоторых антидепрессантов и бессонницы, что пока никак не лечится.

А ещё за Иккингом начали ходить по пятам почти все его одноклассники. Следят за ним: ест ли он, не спит ли он на уроках, хорошо ли у него всё с успеваемостью, с настроением, со сном и далее по списку.

Позавтракав с утра таблетками, тремя бокалами воды и тремя бутербродами с Нутеллой, Иккинг собирается в школу. Надевает большую куртку до колен, натягивает берцы и выходит на улицу. Капюшон на голову, нос в высокий воротник — парень идёт на очередные страдания. По привычке слегка хмурит брови, немного сутулится.

Подходя к школе, что была в пятнадцатиминутной ходьбе от его дома, Хэддока окликает кто-то из одноклассников; не отвечает, молчит и идёт дальше, словно не замечает. Зайдя внутрь здания, спешит скрыться в раздевалке меж рядов курток и пальто; быстро раздевается и разувается.

— Хэй, Иккинг, привет! Чего убегаешь-то?

Икк нехотя поворачивает голову в сторону голоса. Да, это был он, самый надоедливый чувак, что каждый день шоркал ему мозги по поводу и без.

— Тебе-то что, Тим… — мрачно отвечает Икк, немного тряхнув головой; ему пора бы уже подстричь слегка чёлку.

— Ну, не будь букой. Не настроен общаться? Понимаю, — Тим всё улыбался своей лучезарной улыбкой, — Не подождёшь меня, пока я разденусь?

— Обойдёшься, — Иккинг обходит его, даже немного пихает, идёт прочь с раздевалки. Он уже и запамятовал, что раньше постоянно ожидал Тима, и только потом они вдвоём шли на уроки. Второго это никак не расстраивает. Скоро это пройдёт, он уверен.

В классе уже полно народу, все сидят и зубрят параграфы из учебника по химии. Как только Иккинг заходит в класс, все устремляют на него свои взгляды.

— Привет, Иккинг, как ты? — спрашивает кто-то из девочек, обращаясь к нему. Тот молчит, садится на своё место; кидает рюкзак рядом с собой, достаёт из него всё необходимое.

Иккинг всегда был обособлен от своих одноклассников. Да, он с ними общается, поддерживает связь, как и положено, но, увы, не питает к ним симпатии. Скорее наоборот. И сейчас, когда у него проходит трудный период реабилитации, антипатия к своему классу так и спешит проявить себя в таких вот ситуациях.

— Никак, — наконец отвечает Иккинг, с шумом кидая учебник химии перед собой. Девушка слабо улыбается, кивает на его ответ; тихонько шепчет себе под нос: «Хотя бы ответил»…

Звенит звонок, урок начинается.

Иккинг всегда усердно учится, внимательно слушает и конспектирует сказанное. И даже несмотря на то, что с ним плохо всё сталось, отношение его к учению нисколько не поменялось. Изменилось одно: из-за постоянных походов к психологу, психиатру, неврологу и другим врачам он стал часто пропускать уроки. Благо учителя в большинстве своём понимающие, идут парнишке на уступки; одноклассники тоже помогают ему, и как бы он не хотел с ними контактировать, всё же принимает их попытки оказать какую-никакую поддержку.

На прошлом уроке химии Иккинга не было, поэтому ему предоставили материал прошлого урока.

— Иккинг, поработай самостоятельно, — говорит парню учительница химии, миссис Мэлоун, отдавая ему листок с формулами и терминами, — как законспектируешь, скажешь мне.

Хэддок кивает, смотрит на кучу уравнений и утробно рычит, немного хмурясь при этом.

В конце урока ему пришлось отвечать по своему конспекту, но благо он всё понял и смог ответить достаточно хорошо, чтобы ему поставили пятёрку.

— Ты молодец, Иккинг. Так держать! — учительница мило улыбается ученику, — Сегодня идёшь на приём к врачу, да? — Иккинг кивает, — Ну, удачи тебе. Выздоравливай.

Парень молча уходит прочь на физкультуру.

Просидев в мужской раздевалке всю перемену, Хэддок готовится к очередным разборкам с тренером. Со звонком как по команде встаёт со скамейки, выходит с другими парнями.

— Опять без формы, Хэддок?

Мистер Стоункат, вечно недовольный Иккингом учитель физкультуры… Иккинг делает глубокий вдох, пытается держать себя в руках.

— У меня освобождение, забыли?

— Чем же ты таким болеешь, что уже полгода ходишь на мои уроки лишь просиживать штаны на скамейке? — мужчина словно плюётся ядом на парня. Все одноклассники следили за началом очевидного конфликта.

— В справке всё написано.

— Чтобы ты знал, дорогой мой друг, что даже если ты болеешь, ты обязан быть в форме. И делать хотя бы зарядку.

— Пока что я не могу делать даже зарядку, мистер Стоункат, — отрицательно мотает головой Иккинг, — Могу предоставить вам ещё штук пятнадцать справок насчёт этого.

— Не надо. Они всё равно не спасут тебя, потому что я и так напишу в твоей графе «не аттестован» в этой четверти.

— Он же болеет, причём очень серьёзно! — вмешиваются в диалог Тим и та девушка, что поздоровалась с ним, — Вы не имеете право так делать!

— Ещё как имею! А теперь заткнулись и вернулись в строй! — рявкнул на парочку тренер; он искоса смотрит на Иккинга, — С тобой, Хэддок, я ещё поговорю…

— Вы уже всё сказали, — пожимает плечами Иккинг, он разворачивается и уходит прочь из спортзала.

— Куда ты пошёл? Хэддок, мать твою, вернулся живо! — начинает орать в спину парнишке Стоункат. Хэддок лишь ухмыляется на это, громко хлопает дверью.

Остаток урока Хэддок сидит в раздевалке, тыкаясь в телефон. Минут через десять ему звонит мистер Цеппели.

— Иккинг, какого чёрта ты не на уроке физкультуры? Стоункат явно зол на тебя, наговорил мне тут всего…

— Пусть сначала за языком последит… Он, блин, не понимает, что мне даже зарядку делать нельзя! — восклицает Иккинг, активно жестикулируя свободной рукой, — Говорит, не аттестую я тебя, хоть принеси мне сто бумажек о том, что тебе нельзя заниматься физкультурой!

— Да, в этом он не прав… Чёрт, опять с ним разбираться. Ты сейчас где?

— В раздевалке сижу.

— Можешь подойти ко мне в кабинет? Только аккуратно, директор в школе.

Иккинг выходит из раздевалки с рюкзаком и как специальный агент ловко проскакивает к кабинету своего классного руководителя.

Мистер Цеппели сидел за столом, что-то усердно печатал на ноутбуке.

— Ну, рассказывай, какой чёрт тебя дёрнул уйти, — начинает мужчина, как только Икк заходит в помещение; не глядит на вошедшего, продолжает заниматься своими делами.

— Вы хотели сказать «Какой чёрт дёрнул ЕГО начать возникать», — говорит Иккинг, садясь на красный диванчик: его личное VIP-ложе, на котором один он и сидит.

— И это тоже. Это же он, в конце концов… Эх, плохо, что ты ушёл, — вздыхает Цеппели, наконец посмотрев на Икка, — Он может накатать на тебя докладную. Тогда он будет возникать уже перед директором.

— Пусть делает, что хочет, — пожимает плечами Икк, принимая следом полулежащее положение, — Я не виноват, что он некомпетентен и требует с меня то, что мне нельзя делать. Засужу его на хрен и бай-бай его карьере физрука.

— Иккинг…

— Что? Я не прав что ли? — вскидывает бровями Иккинг, глядя на Цеппели, что скрестил руки и стал мрачнее, — Я не виноват, что мне ни хрена нельзя делать!

— Из-за этого он не может аттестовать тебя, Иккинг. Потому он и возникает.

— Вообще-то он может поставить мне ОСВ, — кривит губы Иккинг, немного приподнимая корпус со спинки. Цеппели словно током ударило.

— Чёрт, а ведь правда… — неверяще мотает мужчина головой, выразительно смотрит на ученика, — Блин, это многое меняет, Иккинг.

— Дайте угадаю, вы забыли про эту хрень, да? — коротко хихикает парнишка.

— Перестань сквернословить. Если кто-то услышит как ты выражаешься, мне знаешь как прилетит?! — Цеппели грозит Иккингу пальцем; тому, кажется, всё равно.

— Ой, да кто услышит? — отмахивается Хэддок, немного веселея. Мужчина выразительно смотрит на него; с лица Иккинга тут же исчезает улыбка, — Оу, ну, да… — тянет парень, начиная несколько мрачно ёрничать, — Вы же взрослый, образованный мужчина средних лет, а я лишь жалкий имбецил, что немного не в себе и просит у вас помощи.

Цеппели вздыхает, отрицательно мотает головой.

— Твои резкие перепады настроения всё ещё не дают мне покоя…

— Побочка от таблеток, — коротко отвечает Икк, разводя руками, — Да и сам такой по натуре.

— Скорее первое. Раньше ты таким не был.

— Нет, вы просто раньше не замечали, — парирует Икк, вставая с диванчика, — Ну, мы поговорили? Можно идти? А то звонок скоро…

— Иди. Хотя бы с истории не сбегай…

— Не буду. Белч точно накатает докладную, — Хэддок уходит из кабинета психолога всё с тем же мрачным лицом, с каким и приходил. Да, в этом он весь…

***

… Так смотри, как горят мои крылья, как горят они в огне. Не развеивай пепел, не нужен церковный хор…

Около кабинета истории столпилось много народу. Хэддок оглядывается, не находит своих одноклассников. Весь «А» класс стоит, уткнув свои носы в книжки. Белч никогда и никого не пускал в свой кабинет до звонка. Да, это тупо, но все уже привыкли готовиться к уроку в коридоре.

Иккинг с опаской обходит толпу вокруг себя. Почувствовав на своём плече чью-то ладонь, тут же шугается, широко распахивает глаза.

— А, это ты, Иккинг. Прости, пожалуйста, постоянно забываю про твой недуг.

Мистер Белч, низкорослый толстячок со смешными усами. На вид добрый, на деле сущий Дьявол. Он протягивает Иккингу руку, широко улыбается. Иккинг молчит, бросает несколько злобный взгляд на мужчину и его широкую ладонь.

— Ах, точно… Ещё раз прости. — усмехается Белч, убирая руку в карман штанов, — Как себя чувствуешь? Всё также?

Иккинг недолго молчит, потирает своей ладонью место прикосновения. Другой класс с некоторым удивлением следит за ними.

— Ещё болею, как видите, — наконец отвечает Иккинг, чуть расслабляясь.

— Вижу… Эх, бедный парень. Ты это, готовился к сегодняшнему уроку?

— Не особо, — признаётся Икк, немного отводя взгляд, — Но я отчитаюсь, если нужно.

Белч одобрительно кивает.

— Это хорошо. Сегодня у моих тотальный опрос по Первой Мировой… Могу дать тебе небольшой тест, он простенький, для непрофильника в самый раз.

— Ну, можно… Хотя у нас вообще сейчас другая тема, но ладно… — бормочет парень.

— Тест по параграфам составлен, так что все ответы можешь найти в учебнике. Получишь свою оценочку и можешь быть свободен до конца этой недели. — махает рукой историк; звенит звонок на урок, он обращается к толпе учеников, — Так, заходим, занимаем быстро места!

Иккинг заходит один из последних, потому что привык пропускать всех вперёд. Оглядывает свободные места, коих почти не осталось.

— Икк, не стой столбом. Вон, садись к Хофферсон! — Белч указывает на парту, где сидела девушка. Хэддок не глядя на соседку садится на первый вариант, достаёт учебник и пенал.

— Привет, — говорит она спокойным тоном, глядя на парня из-под чёлки.

Иккинг глядит на девушку, пару раз моргает. На пару секунд он и забыл, что они хорошие знакомые, даже имя запамятовал.

— Привет… Астрид… — говорит с расстановкой парень, всё разглядывая её.

— Давно не виделись, — продолжает она, читая при этом вопросы в конце параграфа.

— Угу. Мне даже показалось, что я забыл, как ты выглядишь, — делится Иккинг, добавляя чуть тише, — Долбанный дезипрамин.

— Как ты себя чувствуешь? Всё нет возможности написать тебе… — Астрид закрывает учебник, переводит на парня взгляд.

— Пока никак. Не сплю ночами, мотаюсь вот по врачам… Как обычно, в общем.

— Она не писала тебе?

Иккинг тут же мрачнеет. В глазах его на секунду сверкнул огонь ярости.

— Нет. И не напишет. Я её в чёрный список кинул.

— Она хотела извиниться.

— Пошла она знаешь куда со своими извинениями?

— Я понимаю, Иккинг, что она сделала тебе больно-

— Ну раз понимаешь, тогда зачем напоминаешь?