Читаем Границы разума онлайн бесплатно

Я падал. Звёзды кружились как в детском калейдоскопе. Яркими вспышками сливались в причудливые узоры света. Кольцеобразные структуры сужались, образуя колодец. Уши заложило. От скорости или от абляции при входе в атмосферу. Фенолформальдегидная обмазка шипела. Кабину шаттла охватил огненный поток, закрутился спиралью и реактивной струёй устремился ввысь. Обшивка разрушалась, не выдерживая нагрузки. Давление едва не кипятило кислород в моём мозгу. Я падал. Но вместо воспоминаний, в голове пульсировала одна-единственная мысль – не дать желудку исторгнуть содержимое, не задохнуться в собственной блевотине, которая наверняка забьёт подачу кислорода в скафандр. Концентрация на перистальтике притупила звуковое восприятие. Я запрещал себе слышать, как надсадно издыхал корпус моего спасательного шаттла. Запрещал думать о смерти. Крещендо агонизирующего металла обрушило мой внутренний блок и по синапсам побежали импульсы животного ужаса. Теряя сознание в панической атаке, я почувствовал рывок, вбивший органы в глотку, и отключился. Запустились двигатели торможения.

В сознание меня вернула доза бета-адреноблокаторов и селективных ингибиторов. Медмодуль скафандра работает. Хорошо. Панический приступ купирован. Проекция диагностического отчёта светилась зелёным – явных угроз для жизни не обнаружено. На всякий случай, ощупав себя, убедился, что обошлось без переломов. Рёбра саднило от удара защитных креплений кресла. В голове прояснялось. Ровно настолько, чтобы действовать, избегая рефлексии. Отстегнув ремни, давившие на ушиб, я потянулся к пульту управления. Судя по чернеющему экрану, внешние камеры не пережили жёсткую посадку. Но датчики анализатора все еще исправны. Мало шансов, что атмосфера окажется пригодной, но моих запасов кислорода надолго не хватит. Даже если уйти в анабиоз, стоит убедиться, что модуль не сожрёт коррозия до прилета спасателей. Я покосился на датчик сигнала бедствия, его приятно подмигивающий глаз вселял надежду. Слабую. Но всё-таки. Сколько шансов, что за мной прилетят? Ближайший корабль поддержки отставал почти на десятую светового года, когда буровой флагман разнесло на куски в двух третях пути до целевого астероида. Вычислить зону потери сигнала. Манёвр торможения. Поиски. Чёрт! Даже моих скромных познаний в навигации хватило, чтобы понять – у спасателей уйдут месяцы. Я не знал статуса шаттла. ИскИн не даёт таких данных. Будто мы не знаем, что нас делят на сорта. Каким я окажусь в списке приоритетов? Выжил ли кто-то ещё? Точно не все.

Голова разболелась до ломоты. Лицевой вырез подшлемника сделался влажными. Надеюсь от боли. На хрен скупые мужские слёзы по погибшим! И себя хоронить ещё рано. Ведь так? Дал команду на впрыск небольшой дозы седативного. Мотнул головой. Сосредоточиться! Заверещала красным индикация – анализатор закончил работу. Твою ж мать! Пришлось воспользоваться бортовым ИскИном, чтобы разобрать эту химическую белиберду. Атмосфера, окружавшая шаттл, оказалась сильно ионизированной, с примесями активных частиц плазмохимических реакций. От повышенного излучения скафандр, скорее всего, защитит. Но дышать там нельзя. Гелий, аргон, ксенон, азот. Зараза!

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Ну всё. Сушите вёсла. В голове назойливой мошкой свербела мысль. Я ещё раз пересмотрел отчёт. Процент маленький. Но кислород всё же есть. Сверившись с инструкцией по выживанию, я прикинул, что при поддержке ИскИна смогу перенастроить оборудование жизнеобеспечения и фильтровать кислород из атмосферы. Пока не закончатся реагенты. Но для этого придётся выйти наружу.

Вокруг было темно. Жужжащий в ухе электронный голос подсказал, что эта планета медленно вращается на самой границе зоны Златовласки. Сутки чуть больше двадцати земных. Я был на ночной стороне. Здесь должно быть, как в ледниковый период. Тем не менее некие внутренние процессы поддерживали приемлемую температуру. Наверняка это как-то связано с ионизацией. Но я мало что смыслю в таких вопросах. Возможно позже, когда решу насущные проблемы и буду коротать вечера в ожидании спасения, снизойду до более детальных исследований.

Первым делом провёл внешний осмотр шаттла и запустил диагностику. Основные системы уцелели. Взлететь, эта штука, конечно, не сможет, но поддерживать мою жизнь способна. Больше всего досталось кормовой части, впечатавшейся в грунт так, что образовалась небольшая воронка. Сканер показал микротрещины в конструкции. Надо будет укрепить. Спасательный шаттл лежал чуть под наклоном на образованной им же насыпи. Я взобрался наверх.

Темнота не была абсолютной. Она расцветала спектральными кристаллами, плавящимися и зарождающимися вновь. Яркие, удивительно красивые переливы красных, синих и лиловых тонов. Вспомнился школьный урок про пылевую плазму. Что, чёрт возьми, тут происходит?

Сделав несколько скачкообразных шагов – гравитация, несмотря на размер планеты, оказалась немного ниже земной – я застыл, напряжённо вглядываясь вдаль. Уходить далеко от шаттла не хотелось, но что-то в этой живой воздушной массе заставило меня похолодеть. Сгусток разноцветного скопления словно приближался, пульсируя в пространстве. Инстинкт приказал бежать. Не глядя под ноги, я с разбега налетел на обломок обшивки, распоров скафандр и ногу. Моментально сработала встроенная защита, распылив над раной порцию обезболивающего и антисептика. Прореха в костюме затянулась полимерной смолой. Но я уже лежал ничком, облепленный извивающейся массой.

С трудом поборов панику – надо на хрен блокировать животные инстинкты – я упёрся руками в грунт и перекатился набок. На мне и вокруг копошились, пульсируя тревожным красным… медузы? Какого! Нет, конечно, это были не медузы. Отмахиваясь от назойливых тварей, я смог окончательно перевернуться и сесть. На подводных жителей Земли мои преследователи походили разве что прозрачностью тканей и обилием извивающихся отростков. А ещё, они плыли. По воздуху! Во всяком случае, часть из них. Не сразу, но я заметил, что более крупные собратья облепивших меня тварей, держащиеся поодаль, предпочитают поверхность.

Летающая мелочь – сантиметров по двадцать – тридцать в диаметре, не считая сотен тончайших отростков, делавших их похожими на ганглии – вела себя настойчиво, но, кажется, не агрессивно. Они протягивали свои нити-конечности, ощупывая инородное тело. Похоже, изучали. Окрас всего клубка начал светлеть. Осмелев, я поднял руку и протянул к одному из щупалец. Его владелец настороженно дёрнулся в ответ, но конечность – или чем там это было – не убрал. Скорее наоборот. Не знаю. Нарастил, что ли. Внешние датчики скафандра зафиксировали слабый разряд. Ко мне потянулись все новые и новые отростки. Будто возникая из ниоткуда и оплетая меня в кокон. Кажется, существа прикасались не только ко мне. Они тянули свои сегментированные щупальца друг к другу, соединяясь в невозможно запутанную сеть.

ИскИн в шлеме припадочно заверещал, сигнализируя о множественных слабых разрядах. Меня бомбардировали электрическими сигналами. Осторожно, чтобы не нанести ещё больше вреда – похоже, они и так недосчитаются части собратьев – я пошевелил руками, разгоняя любознательных прилипал. Уловив намёк, крохи расступились. Ко мне, неспешно перебирая зыбкий грунт ногами-ресничками, подплыл один из «крупных». Помимо того, что для передвижения он предпочитал поверхность, был и ряд других существенных отличий. Этот имел в основании шесть толстых «лопастей», выходящих из шишковидного узла, размером с земную дыню. По всей длине лопастей точно струны с перископами-бубенцами на концах торчали вертикальные отростки. В окружности инопланетянин составлял чуть меньше метра, примерно столько же в высоту, с учётом самого длинного стебля. Подойдя вплотную, он выстрелил одним из вертикальных «перископов» в зависших поодаль приспешников. Что-то незримо разлилось между ними. Те обстреливали старшего в ответ. Если бы не сканер скафандра, я бы даже не знал, какой сложный химико-электрический обмен происходил перед моими глазами.

Когда коктейль медиаторов рассеялся, главный на моих глазах выпустил новый отросток с ближней лопасти и впечатал мне промеж глаз. Инопланетная плоть с чпоком встретила стекло шлема и, видимо, не получив результата, опала. Змеей повозившись по земле, она юркнула в направлении моей раненой ноги. Остальные отростки существа затрепетали, выпуская новую порцию зарядов. Ганглиеподобная свита, отреагировав, прошмыгнула к пробоине. Они хотят мой кислород? Попытавшись отмахнуться, я неловко задел одного малыша, отчего тот, отлетев, скукожился прямо на глазах. Сородичи накинулись на сморщенные останки, в секунду не оставив и следа. Главный, похожий на лиру, вновь пустил тревожные импульсы красным. Его полупрозрачное тело буквально светилось изнутри. Это угроза?

Расшвыривая взбесившихся прилипал, я отчаянно сопротивлялся новой атаке, не желая делиться драгоценным газом с инопланетной живностью. Их трупики серели прямо в воздухе, усыхали, опадая как осенние листья. Медленно и печально. Грёбаная сентиментальность! Лироподобный буквально пульсировал гневом. Или страхом? Вторя ему, набухали светом и подползали остальные крупные особи, остававшиеся до этого поодаль. Пространство вокруг окрасилось зловещим багрянцем в призрачных силуэтах. Безумная хэллоуинская вечеринка. В пылу схватки, больше похожей на бойню, я не сразу заметил, что заплатка на моей ноге начала расползаться. Ядовитая среда сделала своё дело. Шлем взорвался воем тревоги. Уровень кислорода стремительно падал. А прилипалы как светляки тянулись к пробоине. Брали меня на абордаж. Сколько мне ещё придётся убить? Я опустил руки. Ладно. Победили. Жрите. Если повезёт, успею доползти до шаттла.

В ответ на мою капитуляцию колония сменила окрас. Малыши-ганглии облепили ногу. Уровень кислорода стабилизировался. Интерфейс зафиксировал восстановление целостности. Боясь пошевелиться, я просто одурело наблюдал за вознёй прилипал. Когда они закончили своё дело, и по одному стали отпочковываться, возвращаясь к стае, я не без удивления обнаружил новый органический нарост поверх непригодной заплатки. Отползший было главарь, придвинулся обратно, вскинул отросток и красноречиво впечатал мне промеж глаз. Снова. На этот раз я понял.

Когда вся стая убралась на почтительное расстояние, я, наконец, поднялся на ноги. Поле боя ворсовым ковром покрывали трупики прилипал, которых не успели переработать. Земля в момент очистится, как только их товарищи снова осмелеют. Я готов был ударить себя по лбу. Какой же я придурок! Эти бедняг отдали свои жизни, чтобы мне помочь. А я? Поступил как… человек?

К горлу подступила тошнота. На что я способен ради выживания? Стыд и раскаяние. Надо усилить терапевтическую дозу. Эмоциональные реакции мешают здраво мыслить. Ко мне подплыл малыш-прилипала и ткнулся нитями в датчики. Скафандр снова зафиксировал импульсы. Я виновато опустил голову и протянул руку. Малыш выпустил новый отросток и коснулся ладони. Затем он выбросил нить в сторону ближайшего товарища, тот разветвился к другим, те к следующим, пока вся колония не окрасилась бесцветным сиянием. Как будто в воздух плеснули перламутровых белил. Я ухмыльнулся. Может быть, мы ещё подружимся.

Под присмотром любопытных автохтонов я взялся за перенастройку воздухозаборников. Прилипалы по одному подплывали ко мне, ощупывая открытые элементы хвостовой части. Получив порцию информации, возвращались в стаю, «посплетничать», как я это назвал. Несколько мгновений конвульсивной возни. Бескостные тела разносили радиальные волны, затихающие на самом краю группы. Или уходившие дальше? Мне показалось, что существ прибыло. Точнее, прибывало. Часть по-прежнему грудилась неподалёку, но вспышки метаморфирующих кристаллов в атмосфере высвечивали все новые и новые цепочки щупалец, уходящих вдаль как ячейки паутины. Сколько их на этой планете? Они все такие?

Обезболивающее теряло силу. Пришлось присесть на край грунтовой насыпи и активировать вручную новую инъекцию. Воспользовавшись этой передышкой, я снова просканировал моих соседей. Будь я ксенобиологом, наверное, знал бы что искать. Проматывая потоки данных, я почти наугад выбирал отдельные показатели и запрашивал расшифровку. Степенные лиры в основном испускали электрические импульсы, будто отдавали команды младшим собратьям. Те, в свою очередь, как исследовательские дроны, ощупывали среду, возвращая разряды, по-видимому, с данными. ИскИн зафиксировал ионы натрия, калия, хлора и кальция. Помимо них, в сторону лир летел коктейль катехоламинов, моноаминов и аминокислот. Формируя реакцию? Биохимия ксениев оказалась довольно близкой к Земной. И механизм взаимодействия больше всего походил на нейронную активность. Но в голове это как-то не укладывалось. Меня окружала колония мозговых клеток? Клеток чего? Это какой-то биокомпьютер размером с планету? Они вообще осознают происходящее или это операциональная деятельность по заданной программе? Чалмерс был прав, я нашёл философского зомби?

Датчик кислорода загорелся красным, пришлось вернуться в капсулу за добавкой. Запас небольшой, но до первой партии фильтрата должно хватить. Заодно не помешает подкрепиться. Пока вставлял в слот скафандра батарейку обогащённого белком изотонического коктейля, задумался, что стоит сделать просчёт расхода питательных смесей. Когда электролиты попали в кровь, вместе с чувством насыщения накатила усталость. Стрессовые гормоны ослабли. Не в силах сопротивляться, я заполз обратно в кресло и забылся сном. Быстрая фаза навалилась кошмаром. Взрывы. Обмякшее тело. Кровь в слипшихся волосах. Стекленеющий взгляд. Пламя и смерть. Животный ужас. И стыд.

С криком я вскочил, всё такой же измотанный. Закинулся порцией тонизирующей смеси и дозой психолептика. Перед сном поищу что-то посерьезней. Вернувшись к воздухозаборникам, попытался отвлечься работой. Помогало слабо. Эмоции притупились, но призраки не отступали. Смогу ли я забыть?

Завершив манипуляции, я дал ИскИну команду – запустилась фильтрация. Проверил надёжность заплат и тупо уставился на дело своих рук. И что дальше? Настраивать анабиоз нет смысла, пока не обеспечу безопасность шаттла. Если это вообще возможно. Я снова сел на землю. Может, мне не стоит вставать. Остаться здесь. Окостенеть. Стать частью ландшафта. Найдут ли меня? Смогу ли я снова смотреть людям в глаза? Только не думать об этом. Не сейчас.

Один из прилипал подплыл ближе. Я с осторожностью протянул к нему указательный палец.

– Что дружочек?

Тончайшее щупальце устремилось ко мне, наращивая сегменты. Робкое прикосновение, как знак сочувствия. Мне хотелось так думать. Малыш приманил других своих юрких сородичей, окутавших меня пульсирующей пеленой. От их странного присутствия стало легче. Или это медмодуль впрыснул дофамин?