![]()
<p><image l:href="#i_003.png"/></p><empty-line></empty-line><p>Николай АГНИВЦЕВ</p><empty-line></empty-line><p>ГРАНИТНЫЙ БАРИН</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_004.png"/></p>*Составитель Виктор ШИРОКОВ
Рисунки В. МОЧАЛОВА
© Издательство ЦК КПСС «Правда». Библиотека Крокодила, 1990.
<p>РУССКИЙ БЕРАНЖЕ</p>![]()
Шарж работы В. Н. Дени
(публикуется впервые).
Недавно исполнилось 100 лет со дня рождения Николая Яковлевича Агнивцева (1888–1932).
Сегодня мало кто знает его блистательные, остроумные стихотворения. Разве что завзятые книгочеи обратили внимание на его имя в книге «Русская стихотворная сатира 1908–1917 гг.» (большая серия «Библиотеки поэта»), причем в книгу «Поэты «Сатирикона» в той же престижной серии стихи его, увы, не включены.
Между тем стихи «русского Беранже» (как он сам себя порой назы-вал) были весьма популярны в 20-е годы, их исполнял известный актер Н. Ходотов, автор книги воспоминаний «Близкое— далекое»; кое-какие положил на музыку и напевал А. Вертинский, они нравились К. Чуковскому, В. Маяковскому, И. Эренбургу…
Николай Яковлевич родился в Москве, в семье известного юриста. Вместе с отцом объездил Дальний Восток, а в гимназии учился в Благовещенске. Поступил в Петербургский университет, но его не окончил, может быть, потому, что начал печататься…
После революции кочевая судьба забросила Н. Агнивцева через Константинополь в Париж, там поэт испытал приступы жгучей ностальгии и уже в 1923 году вернулся на родину, где через три года издал своеобразное «избранное» — «От пудры до грузовика», куда вошли стихи о принцессах и фрейлинах, о «блистательном Санкт-Петербурге» (так называлась его берлинская книжка), о моссельпромщице и беспризорниках… И хотя оставшиеся годы жизни поэт много и интенсивно работал, преимущественно для детей и эстрады, ни одной «взрослой» книги больше не появилось вплоть до наших дней. Впрочем, в Париже и даже в Сан-Франциско его сборники на русском языке продолжали появляться.
Думается, сегодня, в дни активного возвращения в литературу и в широкий читательский обиход многих незаслуженно забытых имен, Николай Агнивцев обретет новых друзей и поклонников, почитателей остроумной шутки, изящной иронии и гротеска, искрометного юмора.
Виктор ШИРОКОВ<p>ЛЕДА И ЛЕДИ</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_006.png"/></p><empty-line></empty-line><p>ИШАК И АБДУЛ</p><empty-line></empty-line>1Раз персидскою весноюШел Абдул к Фатиме в домС нагруженным косхалвоюОчень глупым ишаком…Шел Абдул и пел: «Всю ночь-тоПроцелуюсь я! Да как?!!Ты ж не будешь! Оттого, чтоЯ — Абдул, а ты — ишак!»Так, смеясь весьма ехидноИ хватаясь за бока,В выражениях обидныхПел Абдул про ишака:«Вот идет со мной ишак!Он один, а глуп, как два?Ай, какой смешной ишак!Вва!»2И, придя к ней, стук в окошко:«Вот и я, Фатима, здесь!Целоваться вы немножкоНе интересуетесь?!»Но она ему на этоОтвечала кратко, чтоМужу, старому Ахмету,Не изменит ни за что!Он сказал: «Ай, как вы строги!»И ушел домой он… так!И обратно по дорогеПро Абдула пел ишак:«Вот идет со мной ишак!Он один, а глуп, как два!Ай, какой смешной ишак!Вва!»<p>СТУДЕНЧЕСКАЯ ОБИТЕЛЬ</p><empty-line></empty-line>Справа — дружный топот.Слева — страстный шепот,Там курсистка ЛенаМучает Шопена,Тут из горла ОлиПросятся «бемоли»,Здесь две диких дамыВместе тянут гаммы…То мальчишке ГришкеВсыпят за делишки,То он сладострастноГаммам подпевает,То ему ужасноКошкин хвост мешает……Ноет балалайка,Тренькает хозяйка…Ну, а рядом с чувством,Болен весь искусством,Брат телеграфистаС помощью лишь свиста,Как на откупу,Жарит «ки-ка-пу»[1]…<p>В ДУХЕ ВРЕМЕНИ</p><empty-line></empty-line>Сердце трепещет, как дикая лань,Хочется очень усиленной ласки!..Ах, от отсутствия Надей и ТаньЛипнет на сердце какая-то дрянь:Так… что-то вроде оконной замазки!Взор застилает истомная муть,Мысли по весу равняются олову…Нет-с! Не могу! Прочь, тоска! Будь не будь:— «Экстренно треб. инт. свободная грудь,Чтоб преклонить инт. усталую голову».<p>«ФИ!»</p>С томной Софи на борту пакетботаПлыл лейтенант иностранного флота.Перед Софи он вертелся, как черт…И, завертевшись, свалился за борт!В тот же момент к лейтенанту шмыгнула,Зубы оскалив, большая акула!..Но лейтенант не боялся угрозИ над акулою кортик занес!Глядя на это в смущенье большом,Вскрикнула, вдруг побледневши, Софи:«Ах, лейтенант! Что вы? Рыбу — ножом?!— Фи!»И, прошептавши смущенно «Pardon»,—Мигом акулой проглочен был он!<p>СЛОН И МУХА</p>![]()
Однажды некий толстый слон,Красою мухи поражен,К той мухе, словно феодал,Преступной страстью воспылал!Но муха, быстро рассудив,Что толстый слон, хоть и красив,Но все ж велик для жениха,Взяла и скрылась… от греха?Влюбленный слон не пил, не ел,Влюбленный слон худел, бледнелИ таял, таял по часам…«Dans chaque malheure — cherchez- la femme!»[2]И, как французский томный граф,Он умер, тихо прошептав:«Не для меня придет весна»…Так муха слопала слона!Отсюда ясно, что слоныВлюбляться в муху не должны,Зане на сей предмет для нихСудьба назначила слоних!<p>МЕЧТЫ!.. МЕЧТЫ!.</p><empty-line></empty-line>Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи,Жить в каком-нибудь, этак, коттеджеИ торжественно, с видом Сенеки,До обеда подписывать чеки!..На обед: суп куриный с бифштексом,После чай (разумеется, с кексом),В крайнем случае можно и с тортом,Вообще наслаждаться комфортом.Чтобы всякие там негритосыНабивали тебе папиросы,А особые Джемсы и КукиЕжедневно бы чистили брюки!Чтобы некая мистрис прилежноРазливала бы кофе и нежноНачинала глазами лукавить,Потому что иначе нельзя ведь!..Чтоб в буфете всегда было пиво,Чтоб, его попивая лениво,Позвонить Вандербильду: — «Аllо, мол,Взял ли приз ваш караковый «Ромул»?!»В пять часов на своем «файф-о-клоке»Спорить с Гульдом о Ближнем ВостокеИ, на тресты обрушившись рьяно,Взять за лацкан Пьерпонта Моргана!А затем в настроенье веселомПрокатиться по всем мюзик-холламИ в компании с лучшими дендиИсключительно пить «шерри-бренди»……Если же денег случайно не хватит(Ну… Китай, что ли, в срок не уплатит…),То вздыхать не придется тревожно:Призанять у Рокфеллера можно!..…Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи,Жить в каком-нибудь, этак, коттеджеИ, не сдав даже римского права,Наслаждаться и влево, и вправо!<p>ЯНВАРСКИЕ РИФМЫ</p>Мое пальто — предел мечтаний,
Мое пальто — венец желаний,
И, отвечаю рубль за сто,
Что никогда, никто,
Ну, ни за что
Не видел лучшего пальто!
Его воспеть не в силах бард,
А оценить ломбард!..
Клянусь текущим январем:
Нет даже пятнышка на нем,
Пальто моем!..
Что за покрой?! Что за сукно?!
Но
Не нравится мне лишь одно:
Оно… оно…
Да., летнее оно!
<p>ЛЕДА И ЛЕДИ</p>Между статуй прямо к ЛедеШла по парку гордо Леди…А за нею чинно следомШел лакей с шотландским пледом.И сказала строго Леди,Подойдя вплотную к Леде:«Шокинг!» И за этим вследЗавернула Леду в плед!О, заботливая Леди,Плед не нужен вовсе Леде!Уверяю вас: для ЛедНужен лебедь, а не плед!<p>КОРОЛЬ И ШУТ</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_008.png"/></p><empty-line></empty-line><p>ПЯТЬ МИНУТ</p>1Бьет полдень! И чеканным шагомНаряд дворцовых егерей,Склонившись к золоченым шпагам,У королевских встал дверей!В заботах вечных о народе.Любовью к подданным согрет,Его величество проходитНа 5 минут в свой кабинет!«Раrbleu[3]! Как вы неосторожны?Эй, тише там? Эй. чернь, молчать?Тсс! Тише? Тише? Разве можноЕго величеству мешать?!»2Настала ночь! Потухли свечи,Оделся тьмой дворцовый сад…Лишь под боскетом[4] чьи-то плечиЗигзагом молнии блестят…Забыв на время о народеИ чуть нарушив этикет,Его величество проходитНа 5 минут к мадам Жоржет…«Раrbleu! Как вы неосторожны!Эй, тише там! Эй, чернь, молчать!Тсс! Тише! Тише! Разве можноЕго величеству мешать?!»3Блеснуло утро! И, как птица,Сквозь смятый строй рапир и шпагНад побледневшею столицей Взметнулся гневно красный флаг!И снова, вспомнив о народе,Увидев в первый раз народ,Его величество восходитНа 5 минут — на эшафот!«Раrbleu! Как вы неосторожны!Эй, тише там! Эй, чернь, молчать!Тсс! Тише! Тише! Разве можноЕго величеству мешать?!»<p>КОРОЛЬ И ШУТ</p>1Жил-был в некоем царстве когда-тоМогучий король Альтоном…А с ним королева БеатаИ шут в красной шапке с пером…Беата подобна Венере!И в спальню, лишь станет темно,Король к ней входил, стукнув в двери…А шут прямо через окно!..И вот, к изумленью старушек,В один из параднейших дней,Под грохот ликующих пушекВдруг двойня явилась у ней!..А ну-ка, узнайте вы гут,Где здесь король и где шут?![]()
2Согласно придворной программеНа радостном празднике томКороль пировал за столами,А шут доедал под столом…Шли годы так?.. И на финале,Хотя и в различные дни,И шут, и король поикалиИ померли оба они!..Как солнечный луч на обоях,Промчались столетья… И вотОстались от них от обоихДва черепа? Этот и тот!А ну-ка, узнайте вы тут,Где здесь король и где шут?!<p>ГИЛЬОТИНА</p><empty-line></empty-line>
