Читаем Грани Безумия онлайн бесплатно

Он ненавидел осень… и в то же время любил. Это буйство красок на фоне серой унылости, эту свежесть, смывающую с кожи толстый покров летнего зноя, и, конечно же, дождь. Холодный, промозглый, неустанно льющий с небес, словно плач людей, заточённых в здании напротив. Огонёк тлеющей сигареты обжёг пальцы, оборвав мысли, и тут же был отправлен в полёт. Человек в чёрном плаще до пят и широкополой шляпе, поправив воротник, уверенно двинулся к мрачному зданию лечебницы для душевнобольных.

Клиника встретила его умиротворяющим спокойствием и раздражённым взглядом сонного санитара.

– Посещение пациентов только по будням с трёх до шести вечера, – безапелляционно заявил он.

– Добрый вечер, молодой человек. Меня зовут Артур Островский, я по приглашению Вениамина Андреевича.

– Аа, вы тот самый гипнотизёр, – фальшиво заулыбался санитар. – Проходите, доктор ждёт вас.

Увидев замешательство на лице гостя, он нехотя продолжил:

– Прямо по коридору, второй поворот налево, тринадцатый кабинет.

Поблагодарив парня, гость отправился по указанному маршруту, читая таблички на дверях. В коридоре было тихо, лишь надраенный до блеска паркет уже не мог скрыть своего почтенного возраста, отзываясь скрипом на каждый шаг. Наконец, среди стен, укутанных толстым слоем краски, показалась нужная дверь. Артур тихонько постучал и почти сразу услышал хриплое: «войдите». Мягко опустив ручку двери, гость вошёл в кабинет главврача.

Хозяин помещения оказался вылитый «доктор Айболит»: среднего роста с добродушным лицом и умными глазами. Дополняла образ аккуратная бородка, давно покрытая сединой. Несмотря на поздний час, Вениамин Андреевич бодро соскочил со стула и, обогнув свой огромный стол, учтиво протянул руку:

– Господин Островский, рад познакомиться, мы вас очень ждали.

Артур ответил на рукопожатие, немного нагнувшись – главврач едва доставал ему до подбородка, впрочем, Островский редко встречал людей своего роста.

– Как видите, я даже остался на ночное дежурство, лишь бы не пропустить сеанс столь известного учёного.

– К сожалению, у меня не было возможности прибыть раньше, надеюсь, вы простите мне эту задержку, – Артур присел на предложенный стул. – Расскажите о пациенте.

– Оо, – это невероятный случай! Полное расслоение личности, пациентка считает, что её телом…

– Её? – перебил главврача Артур.

– Да, пациентка – молодая женщина. Она поступила к нам прошлой ночью, без документов и личных вещей, – Вениамин Андреевич отхлебнул воды. – Так вот, она считает, что её телом завладел некий демон, который ищет способ перейти в наш мир, представляете? Нет, мы, конечно же, сталкивались с бесконечным множеством безумных историй, однако здесь самое любопытное не в бредовых фантазиях. Пациентка, при крайне агрессивной форме поведения, не поддаётся влиянию лекарств. Вообще никаких. На неё не действуют даже самые сильные транквилизаторы! Я такого не встречал за всю свою практику.

– Удивительно, – на лице гостя не дрогнул ни один мускул. – А кто доставил девушку?

– Какой-то мужчина. Мы не успели его опросить, он скрылся даже не представившись.

Артур было нахмурился, но быстро взял себя в руки:

– Могу я взглянуть на пациентку?

– Конечно, – улыбнулся главврач. – Пойдёмте, я вас провожу.

Пока Вениамин Андреевич вёл его по лабиринтам лечебницы, Артур узнал ещё несколько любопытных подробностей. Оказалось, что больная совсем ничего не помнит из своей жизни, не употребляет пищи и почти не спит.

За очередным поворотом появился рослый санитар, застывший возле железной двери. Заметив главврача, он заметно оживился а, узнав, что мы желаем войти в палату, достал небольшую дубинку.

– Это так необходимо? – Артур кивнул на оружие охранника.

– Всё в целях безопасности, она уже успела покалечить двух врачей, прежде чем мы применили меры. Что за меры были приняты, Островский уточнять не стал.

Палата у девушки являлась образцом минимализма. Ничего лишнего, хотя зачем мебель человеку, привязанному к кровати? Артур с любопытством стал изучать пациентку, впрочем та тоже не осталась в долгу и с вызовом уставилась на гостя.

– Ты тоже решил лечить то, что не поддаётся познанию человеческой сущности? – язвительно спросила она.

Санитар поднял свою дубинку, намереваясь преподать душевнобольной урок вежливости, однако Артур остановил его:

– Тише, коллега, позволь, я сам пообщаюсь с девушкой.

– Да-да, пообщайся со мной мозгоправ, – вмешалась пациентка, заливаясь хохотом.

– Какую методику вы собираетесь применить? – полюбопытствовал Вениамин Андреевич.

– Начнём с гипнотерапии, – Артур направился к кровати.

– Осторожнее! Она может укусить, – испуганно предупредил главврач.

Островский напрягся, но девушка легко позволила перевести себя в сидячее положение. Присев рядом на стул, Артур достал брегет. Эти старинные часы на цепочке, подаренные когда-то отцом, он всегда использовал в своих сеансах. Мерно покачивая раритетом перед глазами пациентки, Островский монотонно заговорил:

– Следи за часами… твои глаза наливаются свинцом… ты не слышишь ничего вокруг… сейчас я сосчитаю до десяти, и ты уснёшь… девять, десять…

Когда он досчитал до одного, что-то произошло. Артур не сразу понял, что конкретно, словно кто-то выключил звук. Он закрыл глаза прислушавшись. В звенящей тишине собственное дыхание показалось гудением кузнечного меха.

– Вениамин Андреевич, – позвал Островский.

Тишина.

– Вениамин Андреевич!

Он открыл глаза. Никого. Стало трудно дышать. Артур вскочил со стула оглядевшись. Главврач, санитар, пациентка – исчезли. Как такое возможно? Он попытался выйти – дверь заперта. Артур вдруг осознал, как изменилась палата: стены покрылись плесенью, на полу какая-то жижа, а сквозь заляпанное непонятной субстанцией окно, перестал пробиваться свет уличного фонаря. В нос ударил сладковатый запах разложения.

Вдруг в коридоре раздался страшный грохот. Вновь тишина. Хотя нет – какой-то скрип. Он прислушался. Шаги! Точно – страшные шаркающие шаги. И они приближаются.

Паника. Холодная, цепкая. Сперва она захватывает голову, туманя разум, затем, спускается по позвоночнику, обволакивая нитями страха каждый сантиметр тела, каждую клеточку и, наконец, полностью поглощает сознание. Кого-то паника подчиняет древнему инстинкту: бежать, укрыться, спрятаться. Кто-то, парализованный глубинным страхом, даже не может сдвинуться с места. Однако, всех, кто поддался губительному влиянию паники, объединяет одно – иррациональное поведение. Не затронутый страхом человек уверен, что знает, как поступить в случае опасности. Уж он-то точно найдёт выход, будет смел и отважен, и ничто не сможет поколебать его железную волю. Но всё меняется, когда приходит паника.

Артур умел справляться со своими страхами. Более того – руководил ими. Он научился этому ещё в далёком детстве, когда мальчишки из параллельного класса жестоко издевались над беззащитным юнцом. Кощей, дылда, дистрофан – лишь малая и не самая жестокая часть. Побои. Да, боль он не выносил совсем. Боль вынуждала его бежать без оглядки… И боль стала его спасением. Он принял её, заставил работать на себя.

Усилием воли Артур вернул сознание обратно в палату. Быстро, пока паника вновь не завладела мозгом, он завернул рукав своей рубашки и полоснул по руке маленьким ножом, с которым никогда не расставался. Руку обожгло, выступила кровь. Островский почувствовал, как приходит в себя.

– Интересный способ, – раздался незнакомый голос.

Артур подпрыгнул от неожиданности, оглядываясь.

– Кто здесь? – воскликнул он, чуть не потеряв с таким трудом завоёванный контроль над собой.

– Я здесь, – сказал насмешливый голос.

Артур повернулся на звук, но увидел лишь огромную кучу тряпок в углу.

– Где?

В ответ тряпки медленно зашевелились. Куча затряслась, словно гигантское желе и взорвалась, разбросав мусор по всей палате, а на её месте возник человек. По крайней мере, он выглядел, так. Никогда не знавший душа, чистой одежды и парикмахерской, но всё же человек. Кустистые брови, картофельный нос и заросли на подбородке, взглянув на которые, Артур, наконец, понял, что значит выражение: «борода лопатой».

Островский уставился на пришельца, не зная, что сказать. Прошла секунда, а может быть вечность. Вдруг борода незнакомца разверзлась, открывая трухлявые пеньки зубов:

– Ну, чего уставился? Между прочим, у нас мало времени!

В дверь вежливо постучали. Артур в нерешительности посмотрел на дверь, затем на гостя:

– Нам?

Стук перерос в барабанную дробь. Бородач оглянулся по сторонам, но никого не найдя, вновь обратился к Артуру:

– Да, нам.

В дверь уже нещадно ломились.

– Не, ну если ты так хочешь встретиться с хозяином этих мест, мешать не стану, – с этими словами незнакомец двинулся к окну.

– Там решётки, – зачем-то сказал Островский.

Из коридора раздался рёв тигра вперемешку с плачем ребёнка. Под шквалом ударов, дверь начала сдаваться, покрываясь трещинами.

– Подожди, я с тобой, – пискнул Артур и рванул вслед за пришельцем.

Решёток за окном не было, в общем-то, как и улицы. Вместо разукрашенных осенью деревьев, гула машин и вечно спешащих куда-то прохожих в проёме виднелся лишь мрачный коридор. Незнакомец уже перелез на ту сторону и припустил к ближайшему повороту. Артур, не мешкая, последовал за ним, продолжая удивляться, насколько же изменилась обстановка. Он помнил Советские клиники не первой свежести, посещал больницы в отдалённых деревнях, даже бывал в заброшенных зданиях, работая с наркоманами, однако нигде не встречал такого мерзкого запустения, словно само здание лечебницы умерло и разлагается. За рваными отверстиями в штукатурке виднелись полусгнившие рёбра стен, кристальную чистоту паркета сменили вспученные струпья, покрытые гнилью и непонятной слизью. Но самым невыносимым оказался запах. Резкий, тошнотворный, он не отпускал, выворачивая желудок наизнанку.

Коридор жил своей, непонятной привычному миру жизнью. Он змеёй извивался сквозь палаты, кухни и подсобные помещения. Он смеялся, заводя бегущих людей в тупик, играл с ними, подсовывая под ноги провалы и склизкие лужи. Артур испугался, что эта безумная гонка будет длиться вечно, как вдруг незнакомец схватил его за руку и буквально закинул в неприметную дверь. Помещение оказалось свободным от мебели, скверны и вони. Беглецы упали на пол, тяжело дыша. Артур отметил про себя, как же это прекрасно – просто дышать.

– Ты должен мне помочь! – умоляюще проскрипел незнакомец.

– Что… Почему… Кто ты? – пытаясь отдышаться, проговорил Артур.

– Валера, будем знакомы, – протянул руку бородач. – Ты должен мне… нам помочь выбраться отсюда.

– Кто ты такой? Куда я попал? Что происходит? – вопросы Артура полетели пулемётной очередью.

– Я такой же человек, как и ты, только нахожусь здесь немного дольше, – Валера уже поднялся на ноги. – А вот куда мы попали, извини, ответить не могу – не знаю.

Островский хотел задать очередной вопрос, но бородач шикнул на него:

– Тише! Здесь всё постоянно меняется, нельзя надолго задерживаться на одном месте.

Увидев немой вопрос собеседника, он попытался объяснить:

– Комната в которой мы находимся… я называю такие места станциями… не спрашивай почему. Так вот, станции, как бы сказать, они постоянно меняют место дислокации, исчезают в одном месте и появляются в другом.

– Как это исчезают? Разве такое возможно?

– Ты ещё не понял? Мы находимся в каком-то другом измерении! Чистилище, параллельный мир – да хрен его знает, не в этом дело, главное – здесь всё по-другому. Чтобы выжить нужно постоянно двигаться, смотри, – Валера подскочил к чудом сохранившейся схеме эвакуации, висящей на стене. – Видишь? На каждой станции есть такая схема, и каждый раз она разная.

Артур взглянул на карту. Действительно, хоть состояние комнаты и было не в пример лучше мёртвого коридора, всё равно вокруг чувствовалось запустение. А вот схема эвакуации висела, как новенькая, в рамочке и протёртая от пыли чьей-то заботливой рукой. Артура передернуло от мысли чья рука может быть заботливой в этом гиблом месте.

– Ты находишь новые станции, благодаря этой карте?

Валера посмотрел на него с уважением.

– А ты не такой пропащий, каким сперва показался, возможно у нас есть шанс.

– Как долго станция остаётся стабильной?

– Каждый раз по-разному. Комната… она как-будто начинает умирать, да ты и сам видел каково там, – он указал рукой на дверь в коридор. – Когда это случится, значит пора бежать.

Валера подошёл к карте, ткнув грязным ногтём в линию эвакуации:

– Если строго следовать маршруту, то эта дорожка приведёт нас к очередной станции.

– А ты пробовал дойти до самой последней, где указано «выход»?

– Оо, я смотрю, ты обладаешь фотографической памятью? – ехидно поинтересовался бородач. – Карту нельзя сорвать и унести с собой, только запомнить.

Островский задумался. Маршрут выходит слишком длинный, а повернуть не туда – явная смерть, в этом он убедился во время недавнего забега.

– Мы можем попробовать разделить маршрут на две части и запомнить каждый свою, – предложил Артур.

Валера задумчиво почесал бороду:

– Неплохо, может, и получится.

Недолго думая, союзники взялись старательно заучивать карту. Не успел Артур и пары раз повторить про себя все повороты, как в комнату проник лёгкий сладковатый запах, стены потускнели, а по углам тёмными кляксами начала разрастаться плесень.

– Скорее! – воскликнул Валера.

– Ты запомнил свою часть? – прокричал Артур, схватив бородача за локоть.

– Да! Бежим! – Валера, вырвавшись из хватки, бросился к двери. Окинув взглядом умирающую комнату, Островский спешно последовал за ним.

И вновь начались пятнашки со смертью в адском лабиринте. Артур быстро понял, что необходимость следовать маршруту – только пол беды. Некто или нечто пыталось всеми силами их задержать, любая остановка грозила несчастьем.

Один раз Островский всё же потерял бдительность, засмотревшись на маленькие сморщенные грибы, растущие на стенах строгими геометрическими линиями. Его учёный ум и природная любознательность не могли пройти мимо столь любопытного явления. Артур полностью осознавал опасность ситуации, а потому задержался лишь на доли секунды, но этого вполне хватило неведомым силам. Едва горе-учёный остановился, пол тут-же треснул и разошёлся, оголяя бездонную пропасть. Нога Островского резко ушла вниз. Через секунду он почувствовал, как что-то крепкое и в тоже время мягкое обвилось вокруг лодыжки. Штанина с ботинком намокли. Что это? Слизь, слюна или… кровь? Он заорал. Не просто закричал, словно потерявшийся в лесу грибник, не звал на помощь, как бедолага, застрявший в болоте. Нет. Это был безумный вой, полный ужаса, безысходности и отчаяния. Так кричат пациенты психиатрических лечебниц, не поддающиеся медикаментозному лечению. Раньше им назначали лоботомию, а сейчас… сейчас всё те же лекарства, и крики от невыносимой душевной боли.