Читаем Графиня (СИ) онлайн бесплатно

Я, как всегда, спешила к десяти утра в магазин и рядом стоящий с ним ларек. Ну спешила, это конечно я сильно преувеличила, с моими то ногами, только черепашьим бегом спешить можно, да еще и по гололеду, но я упорно переставляла больные варикозом ноги по льду. В ларьке работающем всего до часу дня, торговала свежим хлебушком моя подруга Лидка, еще со студенческих времен мы с ней вместе переживаем все беды и поддерживаем друг друга по мере сил, уже более тридцати лет дружбу крепкую держим. Детки наши уже выросли и завели свои семьи, несмотря на трудные времена мы вырастили и воспитали их хорошими людьми. Жаль они не помнят сделанного им добра и не спешат помогать старым родителям, да и работа у них такая, что времени на себя нет, что уж говорить о матерях живущих в другом городе. Обидно конечно, но я все понимаю, сама такая же была когда свои детки появились. Времени мало, работы много, детей то кормить надо, и одевать, да так, что бы не хуже других были. Вот и работали круглыми сутками с тогда еще живым Степаном, на родителей времени не было.

А сейчас я переживаю то же самое одиночество, что и наши родители.

Ну да ладно, чего о прошлом горевать? Настоящим жить надо, тем более не так уж и много осталось, жить то. Еще и суставы как ржавое корыто, скрипят словно песок на зубах. "На зубах, которых давно нет." Хихикнула я про себя и причмокнула голыми деснами довольно-таки бодро шагая к ларьку с горячим хлебом. Говорю же, старческий маразм, забыла свои челюсти в стаканчике на прикроватной тумбочке.

— Маруся, я думала ты в сугробе застряла, хотела уже подъемник вызывать что бы вытащить твою тушку. — Крикнула мне в окошечко Лидка напугав пару стариков подходящих к ларьку.

— Ты, Лидка, всех женихов отпугнула. — Пожурила я подругу. — Смотри какие хлопчики. — Махнула рукой на стайку крепких старичков.

Говорят что понянчив внуков, можно умирать со счастливой улыбкой. Не правда! !! Когда сын выращен, дерево дает тень на дачном участке для отдыха после прополки грядок, квартира подписана на внуков, а дачный домик хоть и в два этажа, но некому и даром не сдался - жизнь только начинается. Можно жить так, как хочется, не боясь потерять работу, мужа или осуждения слишком уж правильного общества. Вот мы и живем, развлекаясь как можем, ну или как здоровье позволит. Потому что рука, которой я так резво махнула, вдруг щелкнула локтевым суставом словно затвором автомата калашникова и послала разряды мышечных сокращений, судорога, чтоб ее!

— Ой, да какие тебе женихи! — Воскликнула румяная рожа, не помещающаяся в окно ларька. — От тебя давно кутьей несет, а ты все жениха ищешь. — Усмехнулась она и кряхтя подняла свои двести с прилавка.

— А от тебя поминками, пирожками и немного плесенью от старости, но я же молчу. — Нашла что ответить я. Это наши привычные словесные перепалки. Не каждый поймет, многие у виска пальцем покрутят. Но этот оптимизм много раз помогал нам не скатиться в пучину отчаяния еще в молодости, а сейчас помогает не сойти с ума от мысли что подруга с косой и в черной рясе уже дышит в затылок, а умирать жуть как страшно.

Мне осталось всего-то перейти дорогу от магазина к ларьку. Ну кто же знал что рассеянный водитель забудет поставить машину на ручной тормоз паркуясь у магазина, а машина наберет скорость на небольшой горке покрытой льдом. Я не видела машину сзади, не слышала звука мотора. Только Лидкин испуганный вопль заставил меня повернуться, жаль что так поздно. Боли не было, глухой удар, крик подруги, и синие, по-зимнему чистое небо перед глазами, и слепящее солнце словно прожектор в глаза. Веки опустились сами, и я легко и безболезненно уплыла в темноту радуясь что свет солнца перестал слепить до слез подслеповатые от старости глаза.

Приходила в себя тяжело и болезненно, все тело ломило, а голова словно чугунок по которому стучит черпаком ребенок, мой сын, Сашка, когда маленький был, очень любил стучать по кастрюлям. Но эмалированные мне было жалко, в советское время их было очень мало, и по таким ценам, что жалко было втройне. Поэтому все кастрюли я спрятала в верхние ящики кухонного гарнитура оставив старый чугунок доставшийся от бабушки и старый черпак, вроде и не нужен уже, а выкинуть жалко. Вот и пригодилась посуда моему сыну, который не признавал деревянных солдатиков и железные машинки, а играл исключительно с посудой.

Приходя в себя на несколько секунд я слышала чьи то голоса, но понять смысл слов не могла. Наверно я сейчас в больнице, накачали лекарствами, вот и отключаюсь постоянно.

Только вот откуда эти запахи? Плесневелого белья, сырости и сухих трав с пылью. В больнице такого точно не должно быть, даже в самой захудалой. В какую дыру меня отвезли? Неужто Шурка забрала в свое село на три дома и одну больницу в помещении старого сарая. Шурка - Александра Марикова, еще одна моя подруга, обычно я ездила к ней грибочки собирать, в диком, почти девственном лесу. Шурка большая поклонница народной медицины, все лечит травками и настоями на самогоне своего производства. Нет, самогон у нее конечно убойный, а вот настойки на травах и мухоморах - это уже слишком ядовито для моего городского, изнеженного, как говорит сама Шурка, организма. Так вот, может эта старая ведьма меня к себе умыкнула? Пока я без сознания валялась после столкновения с железными лошадиными силами. А еще говорят "коня на скаку остановит", врут заразы, конь сногсшибательным оказался, в самом прямом смысле этого выражения.

Гул голосов сводил с ума, иногда я думала что мою голову поместили в улей с пчелами размером с воробья и эти насекомые нарочно громко жужжат, ради того, чтобы довести меня до истерики. Сказать я ничего не могла, язык прилип к зубам и отказывался шевелиться, поэтому я тихо простонала и как могла, пошевелила головой. Думала меня не услышат, но гул прекратился и наступила такая тишина, что зазвенело в ушах.

— Вот, девочка, выпей и тебе станет легче. — Услышала я голос какого то мужчины и мне в зубы ткнулся прохладный край посуды. Я и не думала что настолько, истосковалась по воде, что выпью непонятную жидкость предложенную неизвестным мужиком не заметив явной горечи и вкуса каких - то трав. И только после того как жажда сошла на нет, я опомнилась. Этот мужик назвал меня девочкой? Да знал бы он сколько мне лет, бежал бы без оглядки от такой "девочки" И еще, посуда с непонятным отваром, явно уперлась в преграду в виде зубов в моем рту иначе пролетела бы жидкость вместе с посудой в дырявый рот, языком я тоже ощущаю крепкие и явно настоящие зубы. Жаль что в таком состоянии легкой пришибленности я не чувствую своего тела, да и мысли слишком тяжелые, ухватиться за что-то конкретное не получается. Я снова погрузилась в легкую темноту.

Когда проснулась, услышала чей - то шепот на грани слышимости, но разобрать слова все - же смогла.

— Когда она очнется? Мне надоело торчать в этой дыре. — Услышала я женский, капризный голос с противно писклявыми нотками. От этого голоса хотелось передернуть плечами сбрасывая противные мурашки, но я сдержалась, интересно послушать в какой это дыре я оказалась и кто эта капризная особа.

— Уже скоро должна проснуться. — Ответил спокойный, мужской голос, кажется этот мужчина поил меня какими то травами. Интересно, а что вообще происходит и где я оказалась?

— Надеюсь она осталась такой-то блаженной как и было до несчастного случая? — Строго спросила женщина, но с ее голосом это получилось еще более пискляво. — Впрочем, если нет, то ты снова достанешь те травки и будешь поить ее. — Задумчиво продолжила дама ни к кому не обращаясь, но мужчина явно понял посыл и скрипнул зубами словно ножом по стеклу.

Чем это она меня поить собралась? И с каких пор я блаженной то стала, вроде никогда не жаловалась на умственное здоровье. Нет, ну бывали иногда заскоки, ну так, то только после пары рюмочек горячительного у подруги на даче, но это редко случалось.

— Она слишком слаба. — Твердо ответил мужчина. — Организм может не выдержать яд, и она умрет. — Уже более спокойно и покладисто продолжил он. А у меня похолодели и без того холодные руки, они меня что отравить хотят?

— Тем лучше.— Равнодушно ответила женщина, словно муху прибить решила. — Мне надоело это клеймо на фамилии, куда бы я не пошла, каждый считает своим долгом поинтересоваться - а не поправилась ли моя племянница? — Раздраженно передразнила кого то женщина зло фыркая после каждого слова. Похоже я попала в дом для душевно больных, по другому объяснить все это я не могу. Какая племянница? Судя по голосу, этой даме не больше тридцати лет.

Но настолько мерзких голосов я за все свои шестьдесят пять лет не слышала. От каждого слова этой дамы противно звенело в ушах, и хотелось любезно попросить ее заткнуться.

— Хотя, нет. Она мне нужна живой, пока, я еще не уговорила Акса жениться на ней. — Тяжело вздохнула дама зашуршав одеждой. Интересно, они обо мне? Или, о ком вообще? Ничего не понимаю, и кому придет в голову жениться на трухлявой старушке без зубов? Нет, себя я конечно очень люблю, каждая женщина должна любить себя не зависимо от каких то недостатков или чужого мнения, но, мозги то у меня все таки имеются! И я прекрасно понимаю что самое большое на что можно рассчитывать в моем возрасте, это простое общение с противоположным полом. А тут замуж отдать собрались, не спросив при этом мнения престарелой невесты, дурдом, самый настоящий.

— Все, я поехала отсюда, эти проклятые стены давят на меня. — Капризно притопнула она каблуком и как лошадка поцокала от постели где лежала я.

— Останься здесь, пока она не очнется, проследи за всем, убедись что она по-прежнему слюнява и приезжай ко мне. — Дала последние указания женщина и ее цокающие шаги начали отдаляться разлетаясь эхом по комнате.

— Открывай глаза, девочка, я знаю что ты уже не спишь. — Послышался голос мужчины над головой. Я открыла глаза и внимательно посмотрела на седого старца стоящего перед кроватью со старым, давно выцветшим балдахином с бледными цветочками. Человек которого я приняла за мужчину, оказался уже пожилым, с седыми волосами и сеточками морщин вокруг глаз. Но несмотря на возраст, его глаза были светлыми и живыми, они словно светились мудростью.

— Где я? — Несмотря на охриплость после сна, мой голос показался мне слишком звонким и чистым для старушки.

— Ты дома. — Ответил мужчина внимательно следя за мной, под его взглядом стало как то не комфортно, он буквально сканировал глазами, заглядывал в самые потаенные уголки души. От неприятных ощущений я передернула плечами и подтянула воняющее сыростью одеяло к подбородку. Мужчина улыбнулся уголками губ и устремил взгляд в окно, которое почти не пропускало свет из-за грязи на стекле.

— Не бойся, я уже ухожу, сейчас к тебе придет нянечка. — Ласково, как трехлетнему ребенку сказал мужчина и настороженно улыбнулся пятясь при это задом к серой от грязи, обшарпанной двери. Я только проводила его взглядом, удивительный субъект, в старом, серо-коричневом балахоне из грубого материала, и со стянутыми в тугой хвост седыми волосами. Н двигался он на удивление бодро и грациозно, держа спину прямо.

— Это точно не дом Шурки. — Прошептала я сама себе и стала осматривать комнату. Выглядело все удручающе. Явно старая комната, очень давно не видела ни то что ремонта, в ней лет десять влажную уборку никто не делал, и судя по розовому цвету, рисункам сказочных зверей и цветочков на стенах - это детская комната для девочки. Только желтый от времени потолок и облезлые стены, грязная и давно пришедшая в негодность мебель делали некогда симпатичную комнату заброшенной халупой не годившийся даже под сарай.

Я медленно встала с кровати запутавшись в желтой, местами дырявой сорочке, явно с чужого плеча, потому что я могла раза четыре обернуться в нее как в кокон. А еще ноги показались мне излишне худыми, даже синюшными, с моими семьдесят два кило - ноги должны быть раза в три толще, а тут два мосла и щепотка пальцев с неровными, грязными ногтями.

Слабость чувствовалась во всем теле, иногда казалось что ноги отнимутся и я упаду на деревянный пол. Держась за трухлявую мебель я с большим трудом добралась до большого окна с грязными стеклами, кое-как очистила кружок на стекле давно сгнившей шторой и обомлела от вида из окна.

Темное, не естественно мрачное небо ни намека на солнце, голые, кривые деревья с необъятными стволами тихо поскрипывали от ветра создавая жуткую атмосферу. Железный, кованный забор увитый сухим, плетущимся растением. Чуть приоткрытая створка ворот моталась на столбе от легкого ветерка, а на каменных столбах по бокам ворот сидят статуи расправивших свои каменные крылья горгулий, не знаю что за камни воткнули этим чудовищам в глаза, но горгульи склонив головы к воротам смотрели красными глазами на дорогу ведущую к воротам.

— Луна, Лунарочка моя, моя дорогая, как я рада, что ты очнулась. — Всплеснула руками вошедшая женщина, на вид ей лет пятьдесят, невысокая, пухлая как булочка, с добрыми, серыми глазами. Я не сразу поняла что женщина обращается ко мне, но здраво рассудив что в комнате больше никого нет, я несмело улыбнулась отворачиваясь от жуткого пейзажа за стеклом.

— Господин маг сделал настоящее чудо для нас, а ведь раньше ты и сидела то с трудом, а теперь ходить будешь. — Причитала женщина убирая белье с постели. — Только он сказал что лекарство привезет, очень дорогое, его твоя тетушка оплатила, только, не нравится мне это, ох, тревожно на душе деточка. Ох, как тревожно. — Причитала женщина деловито бегая по комнате, деловито, но бесполезно, потому что за это время она только стянула одеяло на пол и несколько раз споткнулась об него чуть не упав. В итоге женщина еще минут двадцать осыпала меня своими тревогами, потом всплеснула руками и умчалась в неизвестном направлении. А я, выдохнув, плюхнулась на скрипнувший табурет и минут пять ошарашенно переваривала в уме все произошедшее, и первый вывод пришедший в голову - я в дурдоме, меня упекли в дурдом, видимо травма головы оказалась очень серьезной и мне вышибло последние, старческие мозги.

Я задумчивым взглядом обвела комнату, ну... Это точно плод моего больного воображения, подумала я и остановила взгляд на тощих, явно детских руках. Подскочила со скоростью хромой улитки и стала искать зеркало. Зеркало я не нашла, зато нашлась вполне сносная ванна совмещённая с туалетом, а над раковиной висело старое, потертое зеркало, к которому я подходила затаив дыхание, почему-то до ужаса боялась увидеть собственное отражение.