Читаем Граф Суворов, том 9 онлайн бесплатно

— Кажется, сюрприз удался? — проводив взглядом Петра, с Надеждой сказала Мальвина. — Даже слишком.

— А на что ты рассчитывала? Что он просто спишет всё… что-то мне подсказывает, что не спаси я ему жизнь, сегодня всё бы закончилось, — мрачно проговорил я, рухнув в кресло. Но как бы я ни хотел сосредоточится на дальнейших шагах, мой взгляд раз за разом возвращался к сияющей Ангелине.

Не скажу, что девушка была как-то по-особенному одета. Нет, конечно, огненное платье, ничуть не хуже, чем ледяное на Мальвине, было потрясающим. Но в то же время у других дебютантов одежда была столь же прекрасна. И всё же, главным оставалось содержимое, а не упаковка, и как я уже говорил, Ангелина сияла.

— Ну что, неужели все неприятности того не стоили? — ехидно спросила Мальвина, без труда заметив, что я не могу оторвать глаз от своей девушки.

— Стоили, — нехотя признал я. — Но вы могли бы хоть рассказать о своих планах, тогда мы сумели бы заранее подготовиться к ударам со стороны твоего отца.

— Так мы и подготовились. Я, Инга, твоя мать… ну и Ангела, конечно, — постучав пальчиком по подбородку, заметила Мария. — Всё, что могли сделать, не выдавая планов. А портить весь сюрприз… Тогда он бы не был сюрпризом! К тому же я точно помню, как она при тебе говорила, что её отец — Дмитрий Меньшиков.

— Не помню такого, — нахмурился я.

— Вот же… мужчины. Вечно смотрите и запоминаете всякие пустяки вместо того, чтобы сосредоточиться на действительно важных вещах, — фыркнула Мальвина. — А свою слезливую историю о том, как её мать добивался князь, как убил отчима и сжёг магазин, она рассказывала?

— Она не говорила, что это был отчим, — с трудом вспомнив детали, заметил я.

— Ну конечно, она тоже была не в курсе. Её мать изнасиловали, когда той было семнадцать. Заткнули рот деньгами, пригрозили тюрьмой парню… в общем, всё уладили, — спокойно, словно о чём-то обыденном сказала Мария. — А потом, через восемь месяцев, родилась вот эта бесстыжая… Да не смотри ты на меня так! Вообще, если бы я не согласилась на эту авантюру, вы никогда не смогли бы быть вместе официально. Да она бы просто не узнала о своём истинном происхождении.

— То есть я должен сказать тебе спасибо? — уточнил я.

— Вот ещё! Ты должен быть мне благодарен до гроба! Твоего, — тут же поправилась Мальвина, перехватив брошенный на неё взгляд. — И я должна стать матерью твоего первенца и наследника.

— Это… обсуждаемый вопрос, — ответил я, вновь вернувшись взглядом к Ангелине. — А вот за то, что ты решила устроить это за моей спиной…

— У нас не было выхода, — скуксившись, проговорила Мария. — Либо так, либо Екатерина не соглашалась помочь нам с регистрацией и проведением документов через Нарышкиных. Суворовы ничего не добьются, а так у нас больше шансов на получение земель Меньшиковых. А это больше пятисот гектаров земли и пара небольших городов.

— От тебя я чего-то подобного и ожидал, но Ангелина… — сказал я и задумался. Понятно, что девушки хотели сделать как лучше, но это не отменяло того, что прошло это всё мимо меня, втихаря. И всё же… — Пожалуй, за такой подарок тебе и в самом деле можно многое простить.

— Тогда спешу тебе напомнить, что хотя бы из приличия, с супругой ты должен станцевать больше раз, чем со всеми остальными девушками, — тут же не растерялась Мальвина. — И не забудь уделить внимание Инге, с ней ты должен повенчаться первой.

— Вы и об этом за моей спиной договорились? — нахмурился я.

— Об этом ты договаривался с ней сам, — напомнила Мальвина.

— И верно, — я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Стоило взять себя в руки, как я начал замечать множество заинтересованных взглядов, сосредоточенных на Ангелине. И далеко не все из них были доброжелательными.

Понятно, что природу не обманешь, и мужики в основном смотрели с нескрываемым вожделением. Хотя, как мужики… Джентльмены среднего возраста, лет до сорока пяти. Кто старше — скорее с заинтересованностью. Ну а младше — здесь кроме нас таких не было. Но вот женщины…

Если бы взгляды могли ранить — Ангелина уже истекла кровью от тысячи порезов. Девушки до двадцати однозначно воспринимали её как соперницу, рядом с которой большинство из них смотрится невзрачно. От двадцати до тридцати — как неприятный отвлекающий от них фактор. Старше тридцати — как девушку лёгкого поведения.

Я буквально чувствовал концентрацию женской ненависти и зависти, наполнявшей воздух. И несмотря на это, Ангелина шла, лучезарно улыбаясь, с высоко поднятой головой. И это было потрясающе. Конечно, возможно, только я воспринимал её именно так, но одетая ничуть не хуже Инга смотрелась на её фоне блёкло. И только Екатерина, в платье фасона золотого века, какие носила её тёзка Екатерина Великая, с гигантским бюстом, держащимся, казалось, на конструктах и только за счёт этого не выскакивающий из декольте, привлекал больше мужских взглядов.

Екатерина, императрица-мать, первая женщина государства, не так давно потерявшая второго мужа и демонстративно отказавшаяся от траура. Ещё молодая, не замученная тяжёлой работой, и при этом ухоженная и благоухающая. Мечта не только подростков, которым будет являться во снах, но и зрелых мужчин, ценящих помимо красоты, ещё и ум.

— Мне кажется, или она ищет себе нового кавалера? — не поворачивая головы, уточнил я.

— Твоя матушка? Я бы сказала, что скорее небольшое приключение и лояльного мужчину. К слову, вдовцов и неженатых в зале хватает, так что вполне допускаю, что спать она одна больше не будет, — хмыкнула Мальвина, подавшись вперёд. — Ты же видишь, как она обозначает свой интерес, чуть моргая в сторону понравившихся кандидатов? Пять уже есть… о, а вот и шестой.

И в самом деле, один из мужчин, лет сорока, не сводивший взгляда с императрицы, встрепенулся и вытянулся, словно его окрылила муза.

— Теперь они будут драться за её внимание, — усмехнулась Мария, отодвигаясь от края балкона. — Может, даже насмерть.

— Хочешь, чтобы я за тобой ухаживал? Или просто пристегнул к кровати и как следует отшлёпал? — усмехнувшись, спросил я, и девушка на мгновение покраснела, но быстро взяла себя в руки.

— Было бы неплохо. Я про первый вариант. Любой женщине приятно внимание, — ответила Мария. — К слову, Ангелине тоже. И Инге.

— Хотел бы я сказать, что «я старый солдат, и не знаю слов любви», но это будет ложью во всех отношениях, — усмехнулся я, — Считаю, что лучше один раз показать, чем постоянно говорить. А после ваших фокусов думать надо не об ухаживаниях и подарках, а об очередном наказании.

— О чём? — вскинув брови, поинтересовалась Мария. — Можешь не отвечать, сейчас они поднимутся к нам, заодно посмотрим, насколько ты усвоил уроки этикета.

Екатерина, в сопровождении фрейлин, и в самом деле прошла по всему залу, и под громкие аплодисменты скрылась на лестнице, чтобы почти сразу оказаться рядом с нами на балконе. Пришлось вставать, чтобы поприветствовать императрицу-мать, и девушек. Ощущение было странное, вроде я видел их регулярно, Ангелину — так каждый день, но именно сейчас она словно светилась изнутри.

Всё желание разбираться и выяснять отношения как рукой сняло. Это можно и нужно делать дома, без посторонних и свидетелей. Ангелина преобразилась и от души радовалась, считая, что сделала мне лучше, и не понимая, к чему её действия могли привести или ещё приведут. Впрочем, прямо сейчас это не имеет никакого значения. Дома, всё дома.

— Матушка, ты богоподобна! А твои фрейлины словно небесные нимфы.

— Опасно говорить такие комплименты при живой жене, — рассмеялась Екатерина, усаживаясь на центральное кресло-трон. — К слову, тебе с ней очень повезло.

— Ещё бы! Жаль, что с тестем — нет, — со вздохом заметила Мальвина.

— Угрожал? — подняв бровь, поинтересовалась Екатерина, и я кивнул. — Ну, этого стоило ожидать. Отдавать просто так наследство Меньшиковых он не захочет. К счастью, мы обо всём позаботились заранее.

— Даже с главой боярской коллегии? — уточнил я. — Как вы задобрили Нарышкиных?

— Какая разница? — улыбнулась Екатерина. — Главное, чтобы дети были счастливы… а брат поплатился за своё высокомерие.

— Если он начнёт открытое противостояние — у нас не хватит ресурсов, чтобы дать должный отпор, — покачав головой, заметил я. — К тому же как с западной компанией?

— Именно поэтому мы и сумели договориться с князем Нарышкиным, — вновь улыбнулась Екатерина. — После сегодняшнего покушения Пётр не оставит это без ответа. Так что в судах будет участвовать его супруга. Первого помощника он лишился, как и существенной части поддерживавших его военных. Если он ещё и от слов своих откажется или вернётся с поражением — потеряет остатки влияния.

— Получается, у него нет выхода? — уточнил я. — Он не император, а глава пусть и великого, но независимого рода.

— Слово дворянина — крепче стали. Иначе он не дворянин, и на слово ему никто верить не станет. Потеря репутации, потеря влияния… всё это влечёт за собой угасание рода, — наставительно произнесла Екатерина. — И брат понимает это лучше, чем кто-то ещё. Откажется от своих слов, и сила его не спасёт — места регента он лишится. А вместе с ним и влияния на экономику и политику.

— Не эти ли разборки внутри бояр и семьи, привели к тому, что страна чуть не развалилась? — нахмурился я. — Каждый хочет урвать себе кусочек.

— А как иначе? — с улыбкой спросила Екатерина. — Это естественное состояние человека — желать больше, чем есть, и куда больше, чем заслуживаешь. Лень — один из неистребимых грехов человека. Как и жадность, и похоть. Но о твоей душе, мне кажется, беспокоиться поздно.

— Когда вокруг столько прекрасных женщин, а мужчину не сдерживают рамки закона, придерживаться морали очень тяжело, — искренне вздохнул я.

— Боюсь, вашей супруге придётся с этим смириться, — так же вздохнула Инга.

— И даже супругам, — лучезарно улыбаясь, заметила Ангелина.

— Да, больше у его высочества никаких отговорок нет и быть не может, — усмехнулась Екатерина. — Правда, у нас возникает неприятная ситуация с судебными исками и дополнительным подтверждением происхождения нашей милой Ангелины, но сегодня можете об этом не думать. Танцуйте! Развлекайтесь! Веселитесь! Но постарайтесь не забывать о приличиях.

В этом она была совершенно права, и хотя выход дебютанток я пропустил мимо ушей и глаз, был занят куда более приятным и близким зрелищем, на первый открывающий танец всё же вышел с Марией. Как она верно заметила: «я всегда была и буду первой». Для неё это было важно, но только сейчас я понял, насколько это существенно с точки зрения окружающих.

Именно с ней мне придётся выходить во время всех крупных официальных приёмов. С ней танцевать открывающие и закрывающие пары. С ней посещать другие страны и посольства. И конечно, если первый ребёнок будет от неё, именно он станет наследником империи. Казалось бы, небольшой, но очень важный нюанс.

Но это стоило того. Если верить словам Мальвины и матери, именно супруга добилась того, чтобы Ангелину рассматривали не как очередную провокацию в отношении Петра и обычную фаворитку, а именно претендентку в мои законные жёны. Чтобы этого добиться придётся ещё очень постараться, но начало положено.

Вполголоса переговариваясь с супругой, мы закончили обязательный танец, вполне довольные собой и друг другом. А затем я, пересилив себя, пригласил на танец Ингу. Обещание — не то, от чего можно отказаться. Даже если не рассматривать весь Северный Урал в качестве приданого. К тому же пусть у меня и не было влюблённости, в отношениях с девушкой нас связывала крепкая дружба и деловое партнёрство.

Забавно, наверное, рассуждать о подобном, когда тебе семнадцать. Когда гормоны бьют в голову, стоит оказаться в объятьях любимой девушки, и чтобы не сорваться, приходится их нейтрализовать, контролируя меридианы. Но если в моём случае всё было объяснимо, то у девушек просто произошло раннее взросление. Да и не так это мало, если подумать, особенно с их жизненным опытом.

Инга потеряла родителей и осталась с дедом, который воспитывал наследницу рода. Серьёзную, ответственную, тихую… к счастью, девушке хватало мозгов компенсировать свои внутренние проблемы и одновременно использовать полученные знания и связи для собственной выгоды. Но и о деле Рода она не забывала.

Мария, не знавшая материнской любви, воспитывавшаяся в постоянном окружении недоброжелательниц и получившая если не раздвоение личности, то сильное её искажение. Она могла кому-то мило улыбаться, одновременно втыкая ему нож в спину. Зато, живя в дворцовых интригах с самого рождения, в высшем свете она чувствовала себя как рыба в воде. И к моему огромному счастью я являлся тихой гаванью надежности и стабильности, которую она выбрала своим домом. Со мной супруга могла забыть о постоянной тревоге и быть сама собой.

Ангелина, единственная, кто не был обделён родительской любовью, но отняли у неё эту любовь и заботу с такой жуткой и откровенной жестокостью и цинизмом, что это не могло не сказаться на характере. И всё же во время третьего танца, когда я наконец сумел себе позволить пригласить девушку, нас обоих переполняло счастье.

Любые слова оказались ни к чему. Мы понимали друг друга по одним движениям и совершенно забылись в танце. И поняли, что мелодия закончилась только по громким аплодисментам, идущим со всех сторон. Забывшись, мы вышли в центр, и, кажется, гармония пересилила всё остальное.

— Ну, зато в высшем свете теперь будут обсуждать не нападение террористов, а личные предпочтения будущего императора, — с сарказмом заметила Мальвина, когда мы поднялись обратно на балкон. — Следующий танец мой.

— Договорились, — легко согласился я, и только после задумчивого взгляда императрицы понял, что мы с Ангелиной продолжаем держаться за руки.

— Ох, дети… — улыбнулась Екатерина. — Развлекайтесь! Молодость так скоротечна. Впрочем, хоть я ещё молода телом и душой, от внуков не откажусь.

— А формальное восхождение на престол? — удивлённо повернулась к ней Инга. — Разве наследник не должен появиться после?

— Всё зависит от точки зрения. Многим монархам приходилось ждать своей очереди на престолонаследие до глубокой старости. А некоторые и вовсе переживали своих детей, отдавая власть в руки внуков. Прошу прощения, дорогая, — тут же спохватившись, Екатерина положила ладонь на руку Инги. — Мне тоже очень не хватает твоего деда. Вот с кем бы я вышла на танец, несмотря на его возраст. Он был настоящим лордом и человеком чести.

— Вам, матушка, грех жаловаться на внимание кавалеров, — шутливо заявила Мальвина. — Кажется, внизу вас уже целая очередь дожидается.

— И в самом деле, — подняв бровь, взглянула вниз императрица-мать. — Ничего, пятнадцать минут ещё подождут.