Читаем Господь — Пастырь мой онлайн бесплатно

Несколько слов от издателей

Творчество широко известного в Латвии, России и во многих странах мира архимандрита Виктора (Мамонтова), вот уже много лет живущего и служащего в городе Карсава Латвийской Республики, достаточно обширно и разнообразно.

Оно включает в себя книги, богословские статьи и доклады; статьи, специально подготовленные для различных газет Латвии; воспоминания об отдельных людях, с которыми встречался автор; записи бесед о. Виктора на важнейшие темы церковной жизни.

Большинство из представленных в этой книге материалов публиковались ранее, но обычно — в малотиражных изданиях, в настоящее время практически недоступных читателю.

По некоторым вопросам церковной жизни в публикациях разных лет автор высказывал различные, подчас полярные суждения, и в этой книге издатели, следуя просьбе отца Виктора, сохраняют динамику его взглядов.

Духовную и материальную помощь в издании этой книги оказали несколько сот человек, чьи имена мы не приводим по просьбе большинства из них. Пусть Господь, знающий все наши тайные намерения, воздаст всем явно.

Я родился 10 сентября 1938 года в селе Новый Ямполь, Зейского района, Амурской области.

Мои родители — Авраам Никитич Мамонтов, 1899 года рождения, и Вера Дмитриевна Мамонтова, 1902 года рождения.

Отец работал директором школы в Приморье. Был репрессирован и умер в лагере в 1943 году.

Родители венчались в Благовещенске. Родилось девять детей. Сестры Зоя, Валентина, Раиса, брат Владимир живы, остальные умерли. Мама последние годы жизни жила в Южно–Сахалинске, умерла в 1993 году.

После школы с 1955 по 1960 год я учился в Южно–Сахалинском педагогическом институте. По окончании института работал учителем, а позже — директором в деревенской школе Сорокопадского района.

С 1962 по 1965 год учился в аспирантуре МГПИ им. В. И. Ленина. Моими учителями были профессора МГПИ Иван Григорьевич Клабуковский, Алексей Васильевич Терновский, Борис Иванович Пуришев.

В 1965 году защитил диссертацию «Драматургия А. Н. Арбузова» и получил степень кандидата филологических наук, затем ученое звание доцента. Несколько лет работал в должности доцента в этом же институте, преподавал студентам русскую литературу.

Мои студенты педагогического института были мне очень дороги. Недавно от одной из них я получил «Словарь православных терминов» с надписью «Виктору Авраамовичу Мамонтову от Марины Боровиковой. Никогда не забуду Ваши лекции–мысли о жизни, о светлом, духовном. 15.05.05».

Я стал христианином в 1971 году. Меня крестил в Москве у себя на дому священник о. Дмитрий Дудко. Незадолго до его смерти я побывал у него, и он подарил мне свою книгу «Подарок от Бога», сделав надпись: «архимандриту Виктору с любовью. Спасибо Вам за память. Священник Дмитрий Дудко. 27 сентября 2000 года».

В первые годы христианской жизни я встретился со многими людьми, которые оказали на меня большое духовное влияние. Это старцы архимандрит Косма, архимандрит Таврион, архимандрит Серафим, это протоиерей Николай Гурьянов, архимандрит Зинон, игуменья Варвара. У них было духовное сияние…

Для меня очень дороги также Ф. М. Достоевский, А. И. Цветаева, М. Волошин, Н. Бердяев, С. Аверинцев, В. Распутин, В. Соловьёв — мудрые и глубокие мыслители, умеющие открывать смысл человеческой жизни.

Будучи филологом, преподавателем, я решил посвятить себя пастырскому служению, ибо понял, что оно выше, чем служение литературе.

Призвание к монашеству я впервые почувствовал, побывав в 1975 году в Почаевской Лавре. Там я ощутил себя не на земле, а на небе. В конце 70–х годов начал свое иноческое служение в Свято–Успенской Почаевской лавре, где пробыл около двух лет. Я стал послушником, пел на клиросе. Но потом стукачи выгнали из Лавры — не понравилось, что у меня высшее образование и что я хорошо проводил экскурсии в монастыре. По решению местных властей я был лишен прописки в городе Почаеве и вынужден был покинуть Лавру.

Я приехал в село Ракитное к старцу архимандриту Серафиму (Тяпочкину), который направил меня к митрополиту Леониду, сказав: «Он будет вам как отец». По благословению архимандрита Серафима несколько месяцев провел в Свято–Преображенской Пустыньке Рижского Свято–Троице–Сергиевого монастыря.

Митрополит Леонид 13 февраля 1980 года в домовой церкви преподобного Серафима Саровского Рижского женского монастыря постриг меня в монашество, дав имя Виктор, потому что в этот день — память мученика Виктора (251 год). В начале сентября 1980 года митрополит Рижский и Латвийский Леонид (Поляков) рукоположил меня во диакона, а затем в пресвитера. Служил в Рижском Александро–Невском соборе, затем был переведен для служения в город Тукумс.

Владыка благословил меня быть духовником Рижского СвятоТроице–Сергиевого женского монастыря.

Заочно учился в Московской духовной семинарии.

В 1982 году владыка направил меня служить в Свято–Евфросиниевский храм г. Карсава и еще на три прихода: Голышевский, Пудинавский, Квитенский. Он возвел меня в сан иеромонаха, потом игумена и архимандрита.

В молодости я был корреспондентом сахалинской газеты «Молодая гвардия». Ныне — постоянный корреспондент латгальской газеты «Лудзас земе». Для меня сейчас очень любимое и самое важное дело — писание духовных книг: они вдохновляют на христианскую жизнь множество людей. В Москве изданы мои книги «Сердце пустыни», «Таинство детства», «Таинство жизни». Готовится к изданию книга «Господь — Пастырь мой».

Иногда меня спрашивают, счастливый ли я человек? У меня есть чувство и состояние полного, высшего удовольствия.

И монашеский путь для меня — это жизнь не по горизонтали, а по вертикали: полная устремлённость к Богу, никакого рассеяния. Монах ведёт строгий образ жизни, отказывается от жизненных развлечений.

Наибольшую радость в жизни мне приносит общение с хорошими людьми. Более всего ценю в человеке доброту и искренность. И больше всего я скорблю, видя, как человек сам себя разрушает пьянством и курением. А самое большое сожаление и горечь вызывают у меня в человеке злоба и лень.

Недавно А. Лукаш из Харькова в письме ко мне написал: «Вы — вестник любви». Любовь — это чувство глубокой привязанности, сердечной склонности к кому-либо, к чему-нибудь. Нужно любить Бога и ближнего.

Пастырь должен быть добрым. Так сказал о Себе Иисус Христос.

Христианство — это жизнь с Богом. Ведь Церковь — это не религиозное учреждение, а духовная семья, в которой люди живут с Богом и в любви друг с другом.

Люди сейчас очень часто задают вопрос: как жить христианину в современном мире, не порывая с ним, но так, чтобы в то же время стремиться к Царству Небесному?

Рыба плавает в океане в солёной воде, но соли в ней нет. Так и христианин, живя в этом мире, где часто многим кажется, что разлияние зла переполняет его, не должен его впускать в себя. Тогда Царство Небесное будет в нем.

Ты говоришь: «Это невозможно!»

Бог говорит: «Со Мной возможно все»

Ты говоришь: «Я слишком устал!»

Бог говорит: «Я успокою тебя»

Ты говоришь: «Никто не любит меня»

Бог говорит: «Я люблю тебя»

Ты говоришь: «Я не могу продвигаться вперед!»

Бог говорит: «Довольно для тебя благодати Моей, сила Моя в немощи свершается»

Ты говоришь: «Я не понимаю окружающий меня мир»

Бог говорит: «Я буду направлять твои шаги»

Ты говоришь: «Я не могу это сделать»

Бог говорит: «Со Мною ты можешь все»

Ты говоришь: «У меня не хватает способностей»

Бог говорит: «Я способен обогатить тебя всем необходимым»

Ты говоришь: «Это не пойдет мне на пользу»

Бог говорит: «Это пойдет тебе на пользу»

Ты говоришь: «Я не могу простить себя»

Бог говорит: «Я прощаю тебя»

Ты говоришь: «Я не могу справиться с этим»

Бог говорит: «Я обеспечу тебя всем необходимым»

Ты говоришь: «Я боюсь»

Бог говорит: «Я не дал тебе духа боязни»

Ты говоришь: «Я постоянно чем-то озабочен и разочарован»

Бог говорит: «Возложи на Меня все свои заботы»

Ты говоришь: «У меня недостаточно веры»

Бог говорит: «Я даю каждому его меру веры»

Ты говоришь: «Я недостаточно умен»

Бог говорит: «Я даю тебе мудрость»

Ты говоришь: «Я чувствую себя одиноким»

Бог говорит: «Я никогда не покину тебя»

Старец Таврион начал служить в Спасо–Преображенской пустыньке под Елгавой в Латвии 7 марта 1969 года.

Господь дал ему великую благодатную силу для служения людям. Господь как бы сказал: «Вот, Я испытал его верность Мне и не нашел в нем никакой неправды. Он верен Мне до крови. Вы увидите сами. Возле него многие спасутся».

Верности вере отец Таврион учился у своих духовных наставников по Глинской пустыни, в братство которой он вступил пятнадцатилетним юношей, и от епископов и священников катакомбной Церкви.

Двадцать семь лет провел старец в тюрьмах и ссылке за веру, был сильно притесняем властями, служа на приходах Пермской, Уфимской, Ярославской епархий. Но он не осквернил себя угодничеством властям, ибо всегда исполнял веление Духа.

Скромная Спасо–Преображенская пустынька стала одним из главных духовных центров Русской Православной Церкви. Если в Троице–Сергиевой лавре и в других знаменитых обителях паломников привлекали святыни, то Пустынька, не имея таковых (мироточивые иконы появились в ней совсем недавно), привлекала тем, что она была живой Церковью, где царил дух любви и служения друг другу. Отец Таврион явился истинным воссоздателем общинной жизни, практиком евхаристического возрождения. Он развивал то живое начало церковной традиции, которое в страданиях и муках сохранила катакомбная церковь. Он не надеялся на хорошие времена (таких у христиан не бывает), не прятался в страхе за свою жизнь, а смело и мужественно исповедовал Христа и приобщал к вере, вводил в Церковь всех жаждущих. Он любил говорить народу: «С Богом потерь нет». Его жажда творить нового человека во Христе встретилась с жаждой веры и истины у тех, кто сопротивлялся духу лжи и распада.

Лицом к лицу он был поставлен с пустыней нашей жизни, рожденной безверием и отступничеством от истины. Если тоталитарные власти стремились уничтожить личность, превратить Церковь в институт культа, то о. Таврион видел свою миссию в борьбе за образ человека, за личность, за возрождение христианства. Видя неспособность собратьев ответить на живые запросы современной души, он взял их немощи на себя и трудился за них. Но вместо благодарности за свои труды он получал от некоторых из них осуждение и ярлыки — «католик», «обновленец».

Нужно было всех приходящих из огромной пустыни жизни в его маленькую тихую Пустыньку преображения душ возродить к истинной жизни.

Как это делал о. Таврион практически, знают многие, потому что в свое время они, приезжая к нему, с жаждой учились истинной христианской жизни в этом скромном духовном оазисе Латвии.

Отец Таврион понимал Церковь как живой организм, вселенскую духовную семью, которая дробится на множество семей, пребывающих в разных местах, но имеющих единый Дух. Его пустынная монашеская семья сестер и семья духовных чад, которая приехала с ним из Ярославской епархии, никогда не жила замкнуто, но умножалась, принимая до 150–200 паломников в день. Принимались они о. Таврионом и его помощниками с любовью и радостью. Большинство из них были крещеными, но не воцерковленными, ибо жизнь на уровне прихода не могла ввести их в Церковь [1]. И вот здесь, в Пустыньке, совершалось таинственное введение их в Церковь, в общинную жизнь, в ту живоносную традицию церковной жизни, которая, несмотря на внутренние и внешние гонения, еще сохранилась в сердцах лучших членов нашей Церкви.

В Пустыньке многое было не так, как там, дома, в пустыне жизни. Там придешь в храм, переполненный людьми, и тебя никто не спросит, откуда ты, какая у тебя нужда; здесь тебя встречают как родного, знаемого, со вниманием и любовью. Там — как потребитель, стоишь и слушаешь: за тебя читают, за тебя поют, за тебя причащаются; здесь все участвуют в богослужении, все — священники. Батюшка служит не вместо народа, приехавшего к нему, а вместе с народом, постоянно вовлекает всех в службу и словом и делом. Много раз он выходит, вернее, вылетает, легкий, как пух, из алтаря и обращается с воодушевлением и сиянием к молящимся: «Поем всею Церковью». «Постараемся, все как один петь, — продолжает батюшка. — За тебя приносится Жертва. Тебе нужна помощь Божия. Не будь слушателем, а участником». И опять следует призыв батюшки: «Наступают минуты, когда мы будем петь"Тебе поем…", старайтесь, братья и сестры, петь как один, как одно сердце, как одни уста, открытою верою, уверенною бодростью. Проявим Господу Богу нашему преданность». И все поют не только «Верую» и «Отче наш», а всю службу от начала до конца.

Удивляли приезжих молитвы, произносимые о. Таврионом во время богослужения, которых они в своих храмах ни разу не слышали из уст священников. «Благодарим Тебя и за это общее служение, которое Ты благоволил принять из рук наших…» В древней Церкви эти молитвы всегда читались вслух предстоятелем от лица народа, но постепенно они превратились в так называемые «тайные молитвы», которые многие священники читают про себя в алтаре. Отец Таврион позволял в богослужении и импровизации: вставлял свои молитвы, имея на это вдохновение и силу.

Видишь, как мешает батюшке массивная алтарная перегородка летнего Спасо–Преображенского храма: открыты и не закрываются во все время богослужения царские врата и диаконские двери. Тут-то и понимаешь суетность всех наград с отверстыми вратами «до» и «после»; как все это мимо того, что действительно нужно для воплощения смысла и духа богослужения. Богослужение — это наше активное молитвенное общение с Богом и ближними. «Так давайте же, — как бы говорит батюшка, — не прятаться ни от Бога, ни друг от друга. Предстанем пред Богом все вместе, открытыми во всем».

Открытости в те времена боялись очень, здесь же рушились видимые и невидимые перегородки жизни, и являлось чудо единения, которого желало сердце и которому оно верило.

Отец Таврион во время богослужения — в постоянном общении с народом, почти всегда стоит к нему лицом. Евхаристические возгласы «Горе имеем сердца», «Благодарим Господа», вопреки современной практике, произносит, стоя лицом к народу.

Евангелие читает лицом к молящимся вначале на церковнославянском, а затем на русском языке, чтобы разрушить еще одну преграду. Батюшка читает Евангелие так живо и проникновенно, осмысленно, как будто написал его сам. Это потому, что он реально встретился со Христом и живет Им, и все, что он делает, имеет дух свидетельства.