Читаем Города слышат море онлайн бесплатно

Надо же так случиться –

Я родилась стократно,

Тень моя вечно бродит

В разных концах земли.

В небо взлетаю с птицей,

(это – невероятно!),

Чувствую, как качает

Море свои корабли.

Мира впитать огромность,

Быть с ним все время рядом,

Время ловить сквозь пальцы,

Слышать через века.

Плата за то – бездомность,

Вечность за то награда,

И если так умеешь –

Больше нельзя никак.

Бьются во мне под кожей

Тысячи лет дороги.

Мира в тебе так много,

Сколько представить сможешь.

Еду в ночном поезде. Колючее одеяло сползает с полки, рядом храпят чьи-то ноги. Мимо проносятся такие же вагоны – временные домики, полные людей. Сейчас поезд подъедет к Москве, а утром нас будет встречать Санкт-Петербург.

Мне всегда надо уезжать. Не могу по-другому. Когда долго нахожусь на одном месте, все как-то теряет свой смысл. Поезда я ненавижу, самолетов боюсь, перед дорогой часто паникую и пытаюсь остаться дома. Но в глубине знаю: мне безумно важно соединяться с чем-то новым, неизведанным и далеким – так душа оживает и снова начинает сиять. И, несмотря на все страхи, я снова собираю чемодан, запрыгиваю в вагон поезда, захожу по трапу в салон серебристых и зеленых самолетов, взмываю в небо вместе со всеми своими тревогами и сомнениями. И когда шасси касаются асфальта в аэропорту прибытия, все тревоги забываются. Ветер нового места гладит меня ласковыми крыльями и неожиданно говорит: вот ты и дома.

Поверить ли этим ветрам? Пока не знаю. Вот у меня вроде есть дом в Нижнем Новгороде (знакомые стены, пушистый ковер, чайник), а вроде и нет. Будто душа сложена из тысячи кусочков, тысячи домов зовут к себе, и в каждом я разная. Но это все я. В далеком, еще не увиденном Лондоне я бреду в сумерках под ярким зонтом, затерявшись в толпе; в еще не знакомом Марокко трогаю каменные стены, нагретые палящим солнцем; в Стокгольме пью кофе в помещении с белыми стенами и деревянной мебелью. Я вижу это так же отчетливо, как вижу соседние дома из окон многоэтажки в Нижнем.

…Я есть, есть по всему миру. Невозможно подумать, что когда-нибудь я перестану возвращать своей душе эти ее разрозненные, разлетевшиеся осколки. Я непрестанно ощущаю кожей ветры других стран, слышу море, гул далеких кораблей… я всегда отвечаю, всегда стремлюсь навстречу. По-другому не умею. Да и не хочу.

Эта книга – про то, что расставания нет. Про то, что если ты с чем-то однажды встретился по-настоящему, всем сердцем, оно всегда остается рядом. Будь это теплый приморский город, яркий человек или даже вредный красивый кот.

Когда лето, всегда стараешься вместить в теплые дни как можно больше ярких событий. Съездить на природу, встретиться с друзьями, отправиться в путешествие, посмотреть множество рассветов-закатов, успеть надеть все летние легкие платья, наесться ягод и фруктов. Море дел, море людей, море передвижений – ради того, чтобы наполниться, напитаться летней радостью, чтобы как можно больше ощутить и запомнить.

А потом наступает осень, дождливая, кофейная, одеяльная осень, и, ловя внутри самое яркое летнее воспоминание, ты неожиданно обнаруживаешь себя просто сидящим на деревянной лавке в старом дворике, залитом жарким июльским солнцем. Пахнет тополем и клевером, воздух раскален и неподвижен, рассохшиеся доски нагрелись от солнца. Скрипят качели, скользят по асфальту узорчатые тени листьев. В высокой траве крадется рыжий кот. А ты сидишь и даже не думаешь ни о чем, ты просто птичка, ты листок одуванчика, ты дикое яблоко с ветки, ты всего лишь часть окружающего, и, как и всё вокруг, растворяешься в июльском бесконечном тепле.

Получается, что все лето бегаешь за впечатлениями, а запоминаешь только те моменты, в которые останавливаешься.

В жизни так же.

***

Этим летом я сделала то, о чем давно мечтала – на целый месяц уехала жить на море. Не отдыхать, нет, именно жить. Мне хотелось понять, как себя ощущаешь, когда у тебя за окном не бетонные стены, а живая, дышащая, громкая морская вода.

Хотелось сыграть в игру, будто я каждый день вот так просыпаюсь от крика чаек, а не от шума машин с проспекта и звуков ближайшей стройки. Выбегаю к прохладному утреннему морю, шагаю по мокрому после дождя песку, вдыхаю морской запах. Дома завариваю липовый чай с ложечкой меда. Днем пишу тексты на балконе в компании настойчивых чаек, косящих хитрым глазом на мое блюдце с печеньем и персиками, вечером выхожу к морю, читаю хорошие книги, а потом провожаю солнце и смотрю, как темнота скрывает последние лучи заката.

… Я прямо видела, как все лишнее, ненужное остается в пыльном каменном городе, а в моем чемодане лежат исключительно свежесть, радость, интерес и полезные привычки.

Сначала все так и было. Белый самолет (белый – это для красоты образа, на самом деле он был зеленый) поднял меня и мой легкий чемодан в небо и доставил нас в приморский болгарский город. Первую неделю я активно распаковывала чемодан: доставала из него то легкое удивление, то искристую радость, то вкусное волнение. Когда все, наконец, улеглось по полочкам, в дверь постучали – доставили дополнительный багаж, «ваше-ваше, не сомневайтесь». Это оказалась маленькая корзинка с тревогой. «Ну, раз без этого никак…» – подумала я.

На следующий день стук раздался снова. Это были коробки с тоской, сумки с усталостью. Я уже все поняла. В следующие дни в чемоданах приехали: грусть, скука, вредные привычки, растерянность. На сладкое доставили красиво упакованную головную боль и бессонницу. Я еле успевала подписывать документы о получении. Мое, мое, что тут отпираться.

Куда бы ты ни приехал, главный багаж – это ты сам.

***

От моря я хотела определенности и покоя. Вот чтобы с утра встаешь – и точно знаешь, что будет дальше. Чтобы солнце падало в море в одном и том же месте в одно и то же время. Чтобы быстро выучить в лицо всех местных чаек и знать, от кого чего ожидать. Как я ошибалась!..

В день приезда я стояла на берегу, вдыхая влажный ветер. И тут из-за плеча – вкрадчивый голос: «А вот мне мама в детстве всегда говорила…». Оборачиваюсь и вижу незнакомую женщину. Она, кажется, настроена поговорить со мной. « Мама мне говорила: если чайка села в воду – жди хорошую погоду; чайка ходит по песку – моряку сулит тоску. Вот теперь всегда хожу и наблюдаю, чего ожидать».

От неожиданности сразу начинаю искать глазами чаек. Сегодня они сулят тоску. Хотя… нет, и хорошую погоду тоже. Даже в этом не могут договориться. Вы уж определитесь!

Да нет здесь никакого постоянства и предсказуемости. Тут жизнь подчинена настроению моря. Полный штиль, упругая и гладкая поверхность воды, прозрачная глубина – это зеленый флаг. Норовистые «барашки», белая пена, порывы ветра, прыжки на волнах – желтый. Если с утра подняли красный флаг – море не в настроении, ожидай шторма. После урагана на берегу окажутся сотни и тысячи рыбок, ракушек, обрывки медуз и тины, мелкие гладкие камни, и любопытные чайки будут гулять по песку, разглядывая их, трогая клювами.

На море все может измениться в одну минуту – только что было тихо, и вдруг поднялся ветер. Миг назад вода была изумрудной – а стала белесо-серой. Тучи стремительно наплывают на солнце, а следы от дождя на песке высыхают за считанные минуты. Все может измениться.

Сегодня я говорю близким в окошке скайпа: «Сейчас зеленый флаг». На море важно только это. Сейчас зеленый флаг, все хорошо, все спокойно, и я стараюсь наслаждаться этой минутой.

***

Сентябрь всегда напоминает мне о моей Земле. Это место, в котором я родилась и выросла. Неважно, что это просто один из районов Нижнего Новгорода и один из многочисленных дворов. Для меня это целая Земля, я ее люблю и стараюсь чаще возвращаться туда.

Многое изменилось. Гуляя там по вечерам, я вижу, что у знакомых магазинов теперь новые вывески, от старых деревьев остаются пеньки, по-другому выглядят дворы. В доме, где продавались самые вкусные на свете булочки с маком, теперь расположился банк. Я помню, как бежала в эту кондитерскую через свой большой двор, подпрыгивая от нетерпения, сжимая в руке деньги и повторяя про себя то, что сказала мама: три булочки с маком и два эклера…

Старые качели с десятью слоями краски, привычно-скрипучее место сбора всей детворы, заменили новыми, красивыми, конечно, но совсем чужими. Я всегда очень расстраивалась из-за этих изменений. В какой-то момент мне вообще показалось, что я теряю свою Землю. Что все уже не так и не то. Что в этом месте остались лишь мои воспоминания о ней, но не она сама.

В таком настроении я брела по аллее недалеко от своего детского дома. И тут в небе надо мной появился закат. Он был такой же, как был здесь все годы, что я его помню. Подсвеченные с запада тучи, темно-лиловые, тепло-лиловые с брусничной каймой, почти лежащие на крышах красных высоток. Фонари, как всегда рано зажженные, льют желтый домашний свет на тротуары. Сгущаются сумерки, пахнет клевером и тополями, клейкий и сладкий запах, и еще какая-то непонятная трава, неизвестная, но знакомая с детства.

На этой Земле я любила любую погоду. В дождь можно было сидеть на подоконнике и смотреть, появились ли пузыри на лужах (значит, скоро закончится, и можно будет идти гулять!), зимой отогревать руки под теплой водой в ванной и сушить варежки на батарее. Мне нравились первые майские молнии над притихшим, посерьезневшим двором, стожки желтых листьев на обочинах в сентябре, черные бесснежные ноябрьские вечера.

Сейчас сентябрь, на небе тот же закат, и вдоль дорог снова лежат кучки осенних листьев. И вдруг я понимаю, что Земле все равно, какие на ней меняются декорации. То, что я ошибочно принимала за изменения, никакого отношения к ней не имеет. Она все та же.

Я научилась печь булочки с маком и сидеть на подоконнике в дождь там, где я есть сейчас. Дом всегда внутри нас, на своем месте. Он не теряется, теряемся – мы.

***

Знаете, я никогда не думала, что это правда. Что так бывает.

Есть много сказок и книг о том, как человек попадает в какое-то незнакомое место и вдруг понимает, что он – дома. До того родным оказывается все, будто миллионы раз уже тут бывал. Запахи, звуки – все тебе знакомо, и от этого становится легко, безопасно и тепло.

А вот – бывает. Удивительно, когда твое сердце отзывается неожиданно и ясно. Когда тебе где-то становится очень спокойно и внутри угадывается ощущение, что ты долго путешествовал и вернулся домой. И когда, покидая это место, начинаешь тосковать по нему – знакомому всего лишь пару дней – так, будто изнутри ниточка накрепко привязалась сюда. И тянешься обратно. И возвращаешься, и вдыхаешь родной воздух, и как-то успокаиваешься.

Теперь в моем сердце поселился еще один дом. Пока очень осторожно, обустраиваясь, не решаясь занять сразу много места, но с каждым днем невольно врастая, пуская корни, живет во мне болгарский город Варна.

***

Варна – это поэзия каждого дня. Здесь не происходит ярких событий, нет сногсшибательных достопримечательностей. Здесь есть много солнца и много людей. Время скользит как лучи света по стенам старых домов, неторопливо и очень спокойно. Дни проходят незаметно, наполненные встречами за чашкой кофе, морским ветром и солнечными бликами на тротуаре. Ты не получаешь сильных впечатлений, не совершаешь подвигов – ты просто есть. Вряд ли ты вспомнишь хоть один из этих дней. Но они станут тобой – твоими руками, волосами, твоим дыханием, твоей силой и светом для осенних вечеров.

А по тротуарам ходят люди, и бесконечно смеются, и на плечах у них колышется кружево из солнечного света, протекшего сквозь густую листву деревьев. Вот это она и есть, Варна.

***

Сегодня я возвращала себе навык быть наедине с миром. В последнее время редко путешествую в одиночестве, а ездить с кем-то – это как замкнутая цепь, не можешь полностью развернуться лицом к окружающим тебя новым городам и странам. Не можешь полностью быть здесь и сейчас. Шутить про уличных котов с добродушными незнакомцами. Увлеченно обсуждать непонятно что непонятно на каком языке с продавцом в магазине. Бродить по солнечным тротуарам куда ноги приведут, теряться и находиться на улицах города.

А тут все это случилось в Варне. И вот я, набегавшись, сижу в уличном кафе. Ем что-то воздушное, будто сделанное из сладкого облака. Неважно, что на столах нет скатертей, что кто-то выронил из стаканчика шарик мороженого, оно лежит у меня под ногами, растекается розовой лужей, и умная чайка уже положила на него глаз. Описывает круги около столика, ненавязчиво так приближаясь, будто бы случайно.

Хочется сидеть так бесконечно. В Варне хорошо бы остаться еще на час…еще на день… или очень надолго.

Я смотрю на местных. У них смуглая кожа, сияющие скулы, а волосы их полны ветра. Они живые настолько, насколько это возможно, когда каждое утро просыпаешься в приморском городе. В скверах шумные дети взлетают вверх на качелях, а мамы с улыбкой смотрят на них. В приморский парк бредут старики в белых одеждах. В руках у них мороженое, а совсем близко шелестят волны. Старость здесь светла и спокойна.

Варна – город лавочек, велосипедов и уютных переулочков. Чайки выпрашивают еду у туристов, дети – у чаек, и все счастливы. Город – любимчик солнца. Он это знает и с удовольствием подставляет бока своих домов под яркие лучи. Стены шершавые, неровные, и в каждой трещинке живет солнце. Свет заливает улицы полностью, от тротуаров до самых кончиков труб на крышах, поднимается еще выше золотым вихрем и растворяется в небе.

Когда я вставала, собираясь идти на автобус, из моего пакета выкатились несколько пунцовых ягод черешни и остались лежать на теплой брусчатке приморского города.

Столько жизни вокруг.

***

Вечером можно подсматривать чужие жизни.

В октябре темнеет рано, и напротив моего дома загораются окна, много-много. Я сажусь на своем балконе и смотрю кусочки чужих вечеров. Если делать это часто, то люди постепенно становятся старыми знакомыми: ты знаешь, что девочка в окне на верхнем этаже любит танцевать на кухне; а вот здесь живет огромная семья, с бабушками, внуками, и стол у них огромный, и накрывает его почему-то именно папа; а в окне справа свет всегда приглушен, и почти неразличимый человек каждый вечер склоняется под настольной лампой.

Есть одно окно, это комната малыша, лет ему всего-то четыре-пять. У него сильно беременная мама, которая резко двигается по комнате, нервно застилает постель и от избытка чувств орет на сына, орет прямо всем телом, хлопает дверью и уходит. Он садится на свою кровать, обнимает колени и сидит так, долго. И я все время смотрю в его затылок и говорю ему: не грусти, не грусти, не грусти…

Кто-то точно смотрит и на меня из ближних окон. Я танцую на кухне и иногда принимаю гостей.

Одиночества нет.

***