Читаем Город Скелетов онлайн бесплатно

Я лежу на террасе в шезлонге. Задрала ноги. Растопырила пальцы. Наконец-то я поняла, что значит пальцы веером. Мне понравилось. А облака-то! До чего смешные попадаются.

– Вантуз, смотри, отбойный молоток плывет!

Вантуз моя собака. Очень большая и лохматая. Издалека можно принять за медведя. Но мой медведь в спячке одиннадцать с половиной месяцев в году. Вантуз по сну чемпион мира. Я бы даже сказала, король дневного и ночного сна. Он у нас очень старый. Мама с папой нашли его на парковке задолго до моего рождения. Бросил кто-то пса. Он уже тогда был лохматой громадиной. А Вантузом его назвали потому, что сначала он обнюхивает место вокруг себя, прямо втягивает его носом, потом приклеивается к нему намертво – так, что не оторвешь, – и засыпает. Чем не вантуз? Лично я считаю, что ему 103 года 4 месяца и 17 дней. А еще я считаю, что он самый уникальный пёс на планете. Он всё время спит, очень редко ест, а в туалет ходит раз в неделю. Это же уникально, правда? А ещё он кроткий, как овечка, и не обидит даже мухи. Обожаю моего Вантуза!

– А вон там я вижу бородатого людоеда, и сейчас он проглотит почтальона с сумкой, полной писем. А рядом маленькое облачко, похожее на кобру!

Вантуз сказал «пфф», значит, он со мной согласен. Он у нас неконфликтный.

Меня зовут Жасинта, мне десять лет. Я люблю рассказывать, что со мной случилось, а Вантуз всегда мой первый слушатель. И обычно единственный…

Братьев-сестёр у меня нет, и с друзьями проблема. Не подумайте, что из-за меня, типа, у меня характер скверный или я какая-нибудь вредина. Нет, я очень даже приветливая и общительная.

Загвоздка в моих родителях.

Мой отец, Юлиус Матаго, пуховик или перовик, как хотите. Да, существует такая профессия. Он создаёт настоящие произведения искусства: костюмы, шляпы и украшения из перьев птиц, живущих по всему миру. Больше всего он любит чёрных цапель и красных ибисов. Папа работает с театрами, оперными и драматическими, с домами высокой моды и прочими заведениями, где могут понадобиться перья. Он ужасно талантливый! Скажу без ложной скромности: на праздниках и карнавалах я всегда самая красивая Покахонтас или самый роскошный амазонский попугай.

Много лет тому назад, из-за очередного проекта, папа пересёк Атлантический океан и оказался в Квебеке. Там он встретил Мирабель Пантут, красавицу-канадку, говорившую на особом тамошнем французском языке. Он забрал Мирабель с собой во Францию, и она стала моей мамой. Это она выбрала мне имя Жасинта, потому что у неё в запасе множество всяких необычных слов и выражений. А ещё мама привезла с собой страсть к фламенко, и постепенно её страсть превратилась в профессию: она стала учить других танцевать. Она учит фламенко всех – молодых и старых, в кружках и студиях.

Словом, профессии у моих родителей что надо!

Родители у меня просто гениальные, по-другому не скажешь, и я очень рада, что они такие творческие. Но есть и оборотная сторона медали. Мы всё время переезжаем – то из-за папиного проекта, то из-за маминого контракта. Результат? Я в любой школе проездом, а проездом очень трудно завести себе друзей на всю жизнь.

Вот вам пример. Учебный год я начала в небольшом городке в Ландах. Папу пригласили работать в зоопарк. Честное слово, в самый настоящий! Там в большом вольере решили устроить выставку чучел разных птиц. Папа был в восторге от своей работы, и я тоже многому там порадовалась: прыгала вместе с кенгуру, кормила из соски детёнышей тапира. Но вот обзавестись друзьями в таких условиях, согласитесь, не легче, чем натереть на тёрке творожный сыр!

В феврале, сразу после торжественного открытия папиной выставки, мы отправились вслед за мамой в длительное турне с её спектаклем. Она выглядела потрясающе в красном платье с чёрными кружевами, и танец её заслуживал самых бурных аплодисментов. Но мы каждый день переезжали из города в город, и в школу я не ходила, а я занималась по учебникам с папой.

На следующий год всё было ещё интереснее. Маме предложили стажировку в Севилье – это город в Испании, где родился фламенко. Для мамы побывать на родине любимого танца было невероятной удачей. Для неё – да, а для меня – нет. Мы прожили там три месяца, но я говорю по-испански ничуть не лучше, чем слоны по-японски, так что и там мои шансы с кем-то подружиться стремились к нулю.

И всё-таки надежда забрезжила, когда мы нашли общий язык с одноклассницей Тересой, очень милой севильянкой, которая знала несколько слов по-французски. Но тут папа объявил, что мы возвращаемся во Францию, потому что начинается сезон высокой моды.

В общем, учёбу я продолжила в небольшом городке в Арденнах. Можете поверить, переезд с тёплого юга на холодный северо-восток дался мне непросто. Я уж не говорю о своём душевном состоянии. Я появилась в классе посреди учебного года, там все давным-давно перезнакомились, а со мной знакомиться никто и не думал. И какими же длинными и скучными казались мне школьные дни! Но один мальчик – очень смешной, с волосами как проволока, торчащими во все стороны, – стал понемногу со мной общаться, и мы с ним подружились.

Его зовут Жорис. Издалека он похож на тролля, который никогда в жизни не видел расчёски. Впрочем, вблизи тоже похож. У его родителей ферма на окраине города, они растят коров на продажу. А ещё делают из козьего молока сыр, вкусные такие белые пирамидки.

Мы отлично проводили время с Жорисом: гуляли в лесу, кормили на ферме кур и уток. А когда начались летние каникулы, стали видеться гораздо реже, потому что Жорису приходится помогать родителям.

Но лето подходит к концу. Улетают последние тёплые деньки. Я с нетерпением отсчитываю дни до начала учёбы. Наверное, я единственная девочка на свете, которая мечтает о школе. Но дело-то не в уроках! Мы снова встретимся с Жорисом, будем бегать наперегонки и придумывать разные игры.

В этом году мы окончим начальную школу и перейдём в среднюю. Мы стоим на последней ступеньке, а потом – прыг! – и вот мы уже выросли. Очень интересный год!

– Согласен, Вантуз?

Вантуз согласен, он махнул хвостом длиной в два сантиметра. Это серьёзное усилие, я знаю.

– Жасинта, ужинать!

– Иду, пап! А у тебя, лентяй, три часа свободного времени. Беги куда хочешь, но возвращайся, пока не заперта дверь! А то придётся ночевать на улице. Ты понял?

– Грмф…

За ужином, как всегда, все в распрекрасном настроении. Мама рассказывает, как у неё прошёл день в студии Дома молодёжи в соседнем городке.

– Табарнак! Умаяла меня ребятня! Прыгают как блохи, и всё им мало! Я думала, коньки отдам!

Мы с папой хохочем от души. Знаю-знаю: мамина цветистая речь сбивает вас с толку, поэтому переведу: мама устала, она не прочь вздремнуть. А «табарнак» – это такое канадское слово, которое значит что-то вроде «ёлки-палки».

Папа встаёт и идёт за десертом. Я не верю своим глазам – эклеры! Мои любимые! Я просто с ума схожу от этих трубочек, полных чудесного крема, облитых шоколадом и присыпанных миндалём. Я могу их съесть штук сто, не меньше.

Правда, я немного удивлена. Мой день рождения прошёл два месяца тому назад, и я не вижу особых причин для таких сюрпризов. Но с удовольствием хватаю эклерчик.

– Мой цветочек… – начинает папа.

И вот тут я настораживаюсь. Если папа называет меня цветочком, значит, собирается сообщить какую-то гадость. И я понимаю, что не так уж люблю эти эклеры.

– Да, моя красавица, – подхватывает Мирабель, – мы с папой хотим с тобой поговорить.

Ох, беда, беда! Если мама смотрит глазами грустного дельфина, значит, хочет уберечь от того, что меня ждёт. Эклер теперь готов выпрыгнуть изо рта обратно.

– Сезон высокой моды завершился два месяца назад. В будущую пятницу у мамы кончается контракт с Домом молодёжи. А я вчера получил предложение…

– Мы переезжаем, да?

– Мы знаем, что тебе здесь понравилось и ты считаешь дни до встречи со своим приятелем Жорисом, но и ты пойми нас, нам нужно работать, а предложение из тех, от которых не отказываются.

– И что за предложение?

– Костюмы для циркового представления. Тема – красота птиц.

– Великолепный проект! Буквально создан для твоего папы, ты же понимаешь, – добавляет мама.

Я, конечно, привыкла к таким сообщениям. И конечно, понимаю, что проект замечательный. Но мне всё равно хочется заорать и затопать ногами.

– И куда мы едем?

– Это под Парижем, в предместье, – смущённо говорит папа.

– И ради этого мы уезжаем из Арденнов? Я и тут отлично дышу свежим воздухом…

– Да, но на этот раз место совершенно особое, ничуть не похожее на те, где ты уже побывала. Тебе понравится, я уверена.

Вид у мамы правда очень уверенный. Похоже, она сейчас скажет, что мы будем жить на кораблике посреди Сены или в гнезде на Эйфелевой башне.

– Мы сняли квартиру в ГОРОДЕ СКЕЛЕТОВ.

Ого!

В столовой воцаряется мёртвая тишина. А потом – бум! Взрыв петарды. Или, может быть, шарик лопнул. Нет, это Вантуз. Он вернулся. И укладывается у себя на коврике, готовясь устроить одиннадцатую сиесту за день. Широкая улыбка освещает мамино лицо. А папа поглядывает на меня искоса и ждёт, что я скажу.

– В городе Скелетов? А такой вообще существует?

– Существует, – говорит мама. – И мы туда приедем через десять дней.

– А скелеты? Там есть настоящие скелеты?

– Пока не знаю. Может быть. Посмотрим.

– Предлагаю такой план, – говорит папа. – Пока мы с мамой готовимся к переезду, ты гуляешь и играешь с Жорисом, потом мы переезжаем, и ты идёшь в очень симпатичную школу.

– А с Жорисом после нашего отъезда я больше никогда не увижусь?

– Конечно увидишься! Мы уже договорились, он погостит у нас в октябре, когда его родители приедут на сельскохозяйственную выставку. Ну, что скажешь, Жасинта?

В голове у меня, конечно, кавардак. Снова переезд, и это мне не нравится. С другой стороны, город Скелетов. Звучит загадочно, так ведь? Новая школа без Жориса. Но он скоро приедет в гости…

И потом, я же знаю, что у папы с мамой нет выхода, потому что нужно зарабатывать деньги. Да, такие вот дела…

– Ладно, согласна! Поехали к костяшкам.

Сразу видно, что у мамы с папой камень с души свалился, они меня расцеловали и стали убирать со стола.

На здоровье, но только не мою тарелку. Я имею право ещё на один эклер. Переезд переездом, но я никому не позволю лишить себя трубочки с заварным кремом, шоколадом и миндалём.

Завтра мы переезжаем. Мама с папой сложили наши вещи в коробки и вымыли дом. Я прибрала свою комнату, упаковала книги и не забыла про талисман: за моим счастьем следит маленький деревянный енот-полоскун. Я обожаю енотов. Они такие славные, и на мордочке у них маска, как у Зорро.

По части переездов мы семья опытная, так что мигом перетаскиваем вещи в грузовичок, и каждая у нас на своём месте. Три четверти заднего сиденья предназначены для Вантуза. А он, как щедрый и великодушный хозяин, выделит и мне местечко рядом с собой. Он у нас благородный!

Оставшиеся часы в Арденнах я трачу на прощание с Жорисом. Последние дни мы с ним отлично проводили время: купались в озере, наблюдали за муравьями в большом муравейнике.

Сейчас он занят, кормит коров. И до чего же аккуратно обращается с вилами и сеном! Моя мама его похвалила бы.

– Привет, Жорис!

– Как дела, Жасинта? Завтра уезжаете?

– Уезжаем.

Я опускаюсь на тюк сена. Жорис оставляет вилы и садится рядом со мной.

– Грустишь? – спрашивает он.

– Да как сказать…

– Про скелеты что-нибудь узнала?

– Очень мало… Родители говорят, что в городе Скелетов не может не быть скелетов.

– Логично. Если честно, я бы тоже хотел там побывать.

– Как только приеду, напишу тебе письмо и всё расскажу, обещаю!

– Супер. А потом я обязательно приеду к тебе в гости в октябре. Подожди немножко, я закончу с сеном, и пойдём собирать ежевику.

– Вперёд, труба зовёт!

– Так говорят в Квебеке?

– Это я так говорю для рифмы. А кто последний добежит до ежевики, тот пятнистая гиена!

Пятнистой гиеной оказалась я. Жорис очень уж быстро бегает. Так что это мне пришлось сидеть за тачкой и хохотать по-гиенски. В общем, мы здорово повеселились.

А потом попрощались…

На следующее утро мы с родителями загрузили нашего лохматого зверя в грузовичок, а я пристроилась рядом. Коленки сжала потеснее, щекой впечаталась в стекло. В общем, прокачусь с комфортом.

Мама села за руль, и мы тронулись. Я смотрела на бегущие мимо зелёные просторы и думала, что Жорис сейчас уже доит коз. Папа насвистывал незнакомую мне песенку, наверняка что-то из своей молодости. Мы остановились перекусить и размять ноги. Мне это было особенно нужно, потому что всю дорогу меня придавливал лохматый слон, храпя прямо в ухо.

За окном снова побежали разные виды, но леса и поля сменились большими и маленькими домами. Здания становились всё выше. Не иначе, мы приближались к месту назначения.

Наконец уже в сумерках мы добрались до города Скелетов. Темно и пустынно. Мы остановились возле высоченной башни. Папа вылез из машины и сверил по бумажке адрес.

– Остров Плюсны, строение Б. Это здесь, – сказал папа, задрав вверх голову. – Квартира на девятом этаже. За дело, девчонки!

Мы с мамой тоже вышли. Я огляделась по сторонам. Вокруг с десяток высоких башен и ни одной живой души. Тишина, как на кукурузном поле после налёта саранчи. Впечатляет…

Мы разгрузились и подняли вещи в квартиру. К счастью, лифт работал и даже Вантуз в него поместился. Наш новый дом казался вполне симпатичным, а моя комната, похоже, будет очень светлой. Это мне нравится. Папа распаковал всё необходимое для первой ночёвки, а мама приготовила национальное канадское блюдо из картошки фри с сыром и мясным соусом. Вкус не назовёшь утончённым, зато быстро наедаешься. В самый раз для смелых охотников северной Канады.

Мы втроём раскинулись на диване, наслаждаясь отдыхом после трудного дня. А Вантуз уже успел освоиться на новом месте и громко похрапывал.

– Тихий городок, – заметила мама.

– Весьма, – согласился папа. – Ни единого звука с тех пор, как мы приехали.

– Может, местные жители рано ложатся спать?

– Наверняка. И нам пора! Завтра с утра снова за работу.

Папа встал с дивана и зевнул. Мама потянулась. А я отправилась к себе в кровать.

В голове у меня промелькнула последняя мысль:

– Завтра осмотрю весь город и уж точно найду, где живут скелеты!