Читаем Город сгорающих детей онлайн бесплатно

Глава первая. Прыжок

– Уже пахнуть начинает, пап.

– Настёнка, укройся. Укройся, дочка… закутай ножки.

Сергей встал, подошёл к дочери, сидящей на краю кровати в белом халате, поправил капюшон на её голове, сел на корточки напротив и через силу поднял глаза на её совершенно изменившееся, обтянутое лопающейся корой лицо. Настя смотрела спокойным взглядом, немножко улыбаясь, почти виновато, словно извиняясь за то, что так его расстраивает. В груди отца сдавило, распирая изнутри холодным страхом перед тем, что время уходит, безвозвратно уходит, а он по-прежнему не может решиться.

Стараясь скрыть своё волнение, Сергей взял в ладони потрескавшиеся щёки дочери и посмотрел в мокрую сажу совершенно чёрных белков. Он видел, что перламутровые капли в уголках её глаз начали протекать одна за другой тонкими нитями, сплетаясь на детском подбородке в длинный узелок, который таял, словно карамельная палочка, опущенная в горячую воду. Настя коснулась своей тёмной ладошкой отцовской руки:

– Папочка… ну, потерпи. Я тебя очень люблю… очень-очень… ты же знаешь…

Сергей не сказал ни слова, бесцельно поправляя на ссохшемся девичьем тельце снежно-белый халатик и смотря в открытый зев капюшона, откуда ему навстречу плыли успокаивающие слова. Слова, на которые он отвечал рассеянно, словно лишь для того, чтобы выиграть какое-то несуществующее время. Да и не было его уже. Времени. Совсем не было.

– Укройся, ты дрожишь… не бойся… я решусь. Про Петьку тоже помни.

Он посмотрел в угол комнаты, где маленьким комочком на огромном диване, белея пятками и завертев на себя одеяло и простыню, спал её маленький брат.

– Папа… мне надо это сделать… прямо сейчас. Время, пап.

Отец ответил поспешно, уже ожидая эту фразу:

– Подожди, дочка… не могу. Дай мне ещё пару минут. Укройся… я сделаю чай, твой любимый, с имбирём.

С усилием придав голосу шутливое выражение, он добавил:

– Даже шоколад ещё есть. Петька не нашёл, я его в шкафу спрятал.

В ответ дочь засмеялась тихим колокольчиком, эхом отражающимся от стеклянных предметов, своим привычным смехом, по которому её можно было сразу узнать, закрыв глаза - изменения не затронули голос, забрав всё остальное.

Сергей тяжело поднялся, покачнувшись от вдруг нахлынувшего головокружения. Подошёл к большому и низкому стеклянному столику в середине комнаты, на котором уже стояли три чашечки и всё необходимое к чаю, включил подсветку стола, затем слегка прибавил громкость у встроенного в стену телевизора, который он смотрел почти без звука, и начал сервировать поднос. Он стоял спиной к дочери, чтобы заслонить её от матовой подсветки, зная, что свет причиняет её глазам боль. Девочка тоже встала, папиным движением качнувшись от потерянного равновесия, запахнула плотнее свой белоснежный халатик и пошла к широкой лоджии, освещённой снаружи бордовыми лучами восходящего солнца. Её фигурка была легка и неслышна, мягко передвигаясь по ковровому покрытию почти летящими шажками, и Сергей не заметил, как она оказалась у тонких балконных перил. Он обернулся, когда тихий голос прошелестел:

– Папочка… я пошла.

Мгновенно расширившимися бешеными глазами Сергей смотрел на дочь, стоящую к нему спиной на самом краю перил, одной рукой держась за стену, а другой зажимая на груди бьющийся от ветра халатик маленьким чёрным кулачком. Сергей смотрел и не мог двинуться с места.

- Доченька… малыш…

Не оборачиваясь, девичья фигурка оттолкнулась от стены и белым комком полетела вниз.

Глава вторая. Звезда

В этот городок они приехали несколько дней назад, путешествуя на машине по заранее составленному маршруту, полному многокрасочных и лёгких по достижению мест. Название было замечательное – "Город Игр", и они собирались провести здесь минимум неделю, наслаждаясь летним беспределом на песчаных пляжах и в игровых парках, рекламой которых Петька уже полгода заученно и монотонно сводил с ума:

– Посетите наши оборудованные пляжи и детские аттракционы, равных которым вы не найдете даже на краю Земли! Посетите!!!

На краю Земли никто из них не был, но маленькому Петру это было до лампочки, и он просто повторял рекламный слоган каждый раз, когда вспоминал о предстоящем лете. Его сестра Анастасия тоже не имела ничего против того, чтобы слегка побеситься на солнышке и в городах-аттракционах, куда её постоянные фантазии убегали за время учебного года неоднократно.

И вот настал день, когда папа зашёл в комнату, значительно посмотрел на обоих ребятишек, притихших от спокойно-торжественного выражения его лица, и сказал:

– Завтра мы едем в Город Игр. Вы ничего не имеете против?

Ещё пару секунд сохранялась звенящая тишина, а затем взорвавшийся гам и нечленораздельные крики наполнили комнату, дом и большую часть улицы. Оба повисли обезьянками на отцовских руках, вскарабкались к нему на плечи и оттуда самозабвенно орали, не обращая внимания на зажмурившегося отца, пытающегося удержаться на ногах.

Сборы заняли немного времени, детские чемоданчики были уже частично подготовлены, а своих вещей Сергей никогда не брал больше, чем спортивную сумку. Что же касается спальников, чашечек, ложечек и термосов - это было делом привычным, поскольку "в свет" они выезжали уже не в первый раз и процедуру подготовки к дороге дети хорошо знали. Но всё-таки это не мешало появлению во всей квартире общей атмосферы лёгкого бардака.

– Я возьму моё радио, моего робота и "Лего", – сказал Петька серьёзно, показывая, что дискуссия бесполезна, и всё перечисленное будет не только взято, но и дополнено другими, ещё не названными предметами. С ним никто не спорил, поскольку это было напрасной тратой времени, а упомянутые ценности много места не занимали. Настя в этот момент собирала свою дорожную сумку, в которой уже не хватало места для девичьих штук, без которых ни одна нормальная девочка никуда не поедет: зеркальца, расчёски, какие-то камушки, листочки с надписями, в которых только она могла разобраться, электронная игра с головоломками и уже пикающий от бессилия сотовый телефон.

– Заряди телефон, – прокричал из большой комнаты папа, - иначе крякнет по дороге.

Через пару часов всё было собрано, уложено, вода отключена, дверь закрыта, машина заведена, и горячий асфальт побежал перед глазами как ровный коврик серого цвета, ведущий в Страну Которая Ждет.

Дорога была спокойной и веселой, до места доехали практически не останавливаясь, если не считать съездов к придорожным кафе для возможности перекусить и ночлега. И вот уже с правой стороны машины за деревьями засверкало что-то блестящее, рассыпающееся под солнцем серебряными искрами и влетающее в раскрытые окна свежим воздухом.

– МОРЕ!!!! – разом заорали Настя с Петькой, и автомобиль наполнился визгом, криком и прочими звуками, которые должны были показать, что море замечено, никуда не денется, и до лампочки, что об этом думает само море.

Отель нашёлся прямо на берегу, сразу после въезда в город. Несмотря на горячий сезон, в отеле оказались свободные места, и Сергей, задав маленькой женщине за стойкой несколько вопросов, быстро оценил очевидные достоинства варианта, после чего, недолго думая, согласился.

- Немного дороже, чем рассчитывали, но зато рядом с водой, спокойно и от центра не слишком далеко.

Номер оказался замечательный, с просторной гостиной квадратной формы, на стене которой висел огромный, размером со школьную доску, плоский телевизор, а вместо одной стены сдвигалась в сторону стеклянная дверь, выпуская на лоджию, откуда далеко внизу была видна детская площадка. Море плескалось всего в сотне метров, отгороженное от здания отеля красиво подстриженным низеньким кустарником невероятной формы, напоминающим сразу и яйцо и ёлку. Телевизор был немедленно включён, а чемоданчики раскрыты.

Разместившись в двух комнатах, путешественники занялись своими делами, раскладывая вещи по шкафчикам и тумбочкам. Всё проходило предельно быстро, поскольку отказываться от возможности искупаться ещё сегодня не хотел никто.

Сергей справился со своими вещами и, в ожидании ребятни, сел на диван перед телевизором, вслушиваясь в испанскую речь журналиста, похожего на Дон Кихота - худого, костлявого, с красным блеском невысыпающихся глаз, который возвышался над головами находящихся в лекционном зале и рассказывал о том, что какая-то группа под чьим-то руководством наблюдает сейчас рождение какой-то звезды какого-то типа в районе какого-то созвездия. Сергей безуспешно попытался уследить за абсолютно непонятным для него описанием астрономического феномена:

– Ученые оказались свидетелями рождения звезды, которая по всем характеристикам уже собирается умирать. Подобного ещё не случалось за всю историю астрономии. Импульсивность звезды настолько велика, что её можно наблюдать невооружённым взглядом, – возбуждённо говорил Дон Кихот в микрофон, держа правую руку козырьком над глазами, защищая их от бьющего в окно солнечного света, и Сергей вспомнил, что забыл в машине свои солнцезащитные очки. Он встал и выключил телевизор.

– Кто-нибудь уже готов или я иду один?! – он кричал в сторону занятой детьми комнаты, и ответом был топот двух пар ног, после чего Настя и Петька с готовностью выросли перед отцом, преданно заглядывая ему в глаза.

Спустившись вниз и мимоходом перепробовав всё на игровой площадке перед гостиницей, дети рванули к ждущему их на выходе Сергею, а уже через пару минут, побросав одежду в кучки на разложенные полотенца, все трое бросились в воду. Море было великолепно – садящееся солнце окрашивало воду в теплые цвета, а небо светилось такой синевой, что казалось специально раскрашенным и наклеенным.

Заняться здесь было чем, и самую кипучую деятельность развил, разумеется, Петька, бегая по пляжу в поисках строительного материала для своего нового проекта. Сергей искупался с детьми, забрызгав их и покрутив по воде, потом улёгся на полотенце и несколько минут рассеянно смотрел за мельтешением двух неспокойных тел. Увидев неподалёку пляжное кафе, он встал, помахал рукой зевающей в одиночестве хозяйке и купил три замечательно выглядящих мороженых. А ещё узнал, что людей сегодня почти нет, потому что все отдыхающие ушли в город на какой-то открытый концерт, а вот завтра здесь будет полно народа и возможно даже ещё теплее, чем сегодня. Сергей уже возвращался к своему полотенцу, издалека показывая Насте и Петьке купленное лакомство, когда к нему учтиво обратился очень быстро говорящий по-испански спасатель с пляжа, красавец-парень, вежливо пояснивший, что маленький мальчик по имени Петер (Это же ваш сын?) – собирает по пляжу незанятые шезлонги и строит из них какую-то конструкцию, размеры которой уже приближаются к размерам гостиницы.

– Сеньор, я его спрашиваю, что он делает, а он отвечает - пиратский корабль, а на мои слова, что не надо собирать шезлонги со всего пляжа… вон, посмотрите, он ещё два тащит!.. отвечает, что они всё равно незанятые, а завтра он снова сюда придет с папой, это с вами, да? – и папа поможет всё расставить по своим местам.

– Сделайте что-нибудь!

Почти с мольбою выкрикнув последние слова, красивый спасатель получил от Сергея заверение, что строительный энтузиазм маленького зодчего будет проконтролирован. После этого парень пропел: "Грасиас, сеньор!" и растворился в своей спасательной будке.

Возвращаясь после разговора со спасателем к своему месту, Сергей издалека обратил внимание на примечательную фигуру, появившуюся на пляже. Совершенно белые, всклокоченные волосы сидящего на песке человека метались на ветру, словно паутина, делая его голову похожей на горящий белым огнём шевелящийся шар. Специально проходя мимо, Сергей увидел старика, который не отрываясь смотрел на купающихся возле берега полную женщину и худенького мальчика, тощие предплечья которого были завернуты в оранжевые надувные нарукавники. Не останавливаясь, Сергей пошёл дальше к ребятне и дал команду собираться, поскольку, пробарахтавшись в воде полтора часа, дети начали мёрзнуть от свежего вечернего ветра. Солнца в это время уже почти не было видно, только красная горбушка на горизонте устало зарывалась в оранжевые облака.

Придя домой и смыв морскую соль струями тёплого душа, все легко поужинали, хотя слово "легко" не было уместным, поскольку дети, после купания голодные и бесстрашные, готовы были прикончить какао и булочки, хлеб и лимонад, колбасу с водой или лук с ананасом. Ананаса не было, с луком тоже было напряжённо, но какао в шкафчике на кухне оказалось в достатке, и ароматных булочек Сергей купил в нужном количестве, зная, какой опасности подвергается кухня, когда его дети приходят после купания домой.

Наевшись, Петька стал клевать носом, отдав все силы на постройку корабля, борьбу с волнами и с едой. Уже полностью поверив в сбывшуюся мечту последних месяцев, он легко дал себя уложить и только привычно прошептал, уже с закрытыми глазами и натянутым до носа одеялом:

– Пап… спой чего-нибудь.

Сергей, подав дочери сигнал вести себя тихо, сел на край постели и запел сыну одну из тех песен, которые он обычно пел детям дома, наигрывая себе на гитаре. Через пять минут Петька уже спал, разбросав руки в стороны и дыша глубоко и спокойно. Сергей осторожно встал, поправил его одеяло и на цыпочках подошёл к сидящей на диване дочери.

Спать ему не хотелось. Настя тоже не проявляла желания упасть в постель, поэтому они просто сидели перед телевизором, болтая о прошедшем дне и допивая остатки какао.

– Нравится тебе здесь? – спросил Сергей, наблюдая, как его дочь пытается слизнуть с локтя капли какао, невероятным образом попавшими туда. Настя, справившись с частью задачи, вытерла невыполнимую миссию бумажным полотенцем и, выдув из папиного стакана остатки сладкого напитка, пробулькала, всем телом повернувшись к отцу:

– Угру… тролько дрень брыстро закрончилсря!

Ещё через полчаса усталость всё-таки начала одолевать оба отчаянно бодрствующих организма.

– Пойдём на балкон? – предложил отец дочери, убрав посуду со стола и включая везде ночное освещение. Настя кивнула головой, взяла отца за руку и вместе с ним вышла в залитую лунным светом ночь. Они стояли, облокотившись о перила, и смотрели на чёрную рябь моря, блестящую серыми искрами от света молодой Луны. Мягкий шелест прибоя и скрежетание сверчков делали ночь похожей на музыкальные дорожки, по которым тихо рассыпались стеклянные капли.

– Уже придумала, что будем делать завтра? – спросил Сергей, рассматривая профиль дочери, кажущийся в свете луны на фоне чёрного неба головкой фарфоровой куклы тончайшей работы.