Читаем Город под куполом онлайн бесплатно

ГОРОД ПОД КУПОЛОМ

Фантастический роман-антиутопия из цикла «Авель»

авторы: Алекс Трей и Дзайрс Анабис

2020 г

Глава 1

Пробудившийся

Стоящий за синеватой витриной магазина старичок улыбнулся. Он, нестареющий Джинджо, был внутри, а снаружи разноцветной вереницей скользили потоки машин, гуляли улыбающиеся люди, небесная равнина украшалась точками выпущенных детскими пальчиками воздушных шаров.

Джинджо любил наблюдать за жизнью большого города. Даже предметы в его владениях были всегда расставлены в необычном, даже, казалось бы, хаотическом порядке. Но здесь не было месту хаосу. Металлические змейки шлангов соседствовали с надувными пингвинами, далее следовали маленькие мешочки со специями, а под ними громоздился ворох старинных пожелтевших журналов. В угловых холодильниках томились сладкие напитки, овощи и брикеты мороженой рыбы. Всё повторяло жизнь там – за стеклом. Где бесконечные потоки машин двигались в шестнадцати разных направлениях, не мешая пешеходам, а людям не приходилось, подобно их предкам, вдыхать ароматы выхлопных газов. Автомобили – для всех и каждого – работали на электричестве и воде. А трассы, лишь местами вежливо соприкасаясь друг с другом, давно утонули под землёй или вознеслись в прозрачные надземные тоннели.

Будущее наступило. Джинджо пригладил ладонью воротник рубашки. Всё, как в той древней книжке, которую он запоем перечитывал в детстве, юношестве и отрочестве. Настоящая свобода и безграничные возможности. В мире вокруг исчезло насилие. Нет, оно не пропало в одночасье, никак нет, оно будто растворилось в океане познания. С тех самых пор, как пропали институты фанатизма, правительственные учреждения рассыпались как карточные домики, а корпорации были покинуты своими основателями – вслед за ними двинулось и всё, то негативное, что многие века властвовало над человеческим существом.

Человек будущего, в котором находился сейчас Джинджо, этот безликий маленький старик, мог получить всё, чего только пожелает. Общество оценивается по его отбросам. В этом обществе отбросов не было. Каждый обзавёлся своим личным пространством и чувствовал рамки, где оно могло нарушить целостность пространства другого человека.

Возможно, кто-то помог им в этом. Возможно, это был сам Джинджо. А может, человечество наконец-таки достигло того пика существования, где все основы были стёрты, и следующий шаг мог быть лишь ввысь – в космические глубины, в которых можно было бы протянуть открытые ладони к щупам, перьям и клешням существам иного плана.

Дверь открылась и закрылась, задев чешуйки песни ветра, которая чувственно зазвенела всеми своими трубочками, отвлёкши Джинджо от созерцания своего любимого городского вида.

– Здравствуйте, дядя Женя, – пропела маленькая девочка с огромными глазами цвета медовой патоки. – Хороший день.

В её возрасте сложно было выговорить настоящее имя старичка, напоминающее об его итальянских корнях. Поэтому она называла его Женей, на что он нисколько не обижался.

– Хороший, Света, – вежливо согласился он.

Девочка процокала каблучками по мраморному полу к полке с яркими книжками и принялась водить ноготком по обложкам. Она может взять сколько угодно, даже все – Джинджо не скажет ни слова. Когда-то миром правили деньги, сейчас же их нет. Все товары в его, да и других магазинах, не продаются – слово «продажа» уже стало относиться к мёртвым словам, а товары отдаются людям просто так. Всё равно никто не возьмёт больше, чем ему требуется. Конечно, подобное вошло в привычку не сразу. Старое поколение, познавшее в своё время нужду и давление социума, забивало кладовки и балконы мылом, крупами, одеждой в полной уверенности, что однажды свобода закончится, а они снова будут вынуждены гнуть спины на должностях по десять часов в день. Но свобода не могла закончиться там, где всё производство давно перешло к роботизированным системам. А новое поколение уже понимало, что просто лежать на спине – невообразимо скучное занятие, а потому творило, ухаживало за стариками, занималось наукой и развивало своё сознание, стараясь улучшить всё, что могло быть улучшено.

Джинджо снова посмотрел на улицу. Через дорогу на крыльцо своего цветочного магазинчика вышла Марта, добрая женщина с неизменно озорным блеском в глазах. Шалунья любила мужчин и частенько выглядывала на улицу, чтобы не упустить возможность завести новое знакомство. Так и теперь. Какой-то молодой человек в длиннополой шляпе остановился рядом с ней, и Джинджо увидел, как Марта смеётся чему-то сказанному, обнажая красивые ровные зубки. Общество, в котором не существовало боле института брака, стало дружелюбно и открыто для подобных межполовых связей.

Джинджо помнил, как рыдал парень с огненным ирокезом, прижимая к груди транспарант «Долой разврат и содомию!», сидя у стены, обклеенной старыми фотографиями свадебных кортежей и церемоний. На них женщины с ухмылками хищниц позволяли своим кавалерам в траурных костюмах нацеплять им на палец кольцо из драгоценного когда-то металла. На парня смотрели с жалостью. А он рыдал под дождём, сминая транспарант своим телом и выкрикивая перед собой пустые угрозы. А потом пустота превратилась в Джинджо, и он увёл парня в место, где каждый мог найти покой.

– Хочу чего-то, – задумчиво сказала девочка, подойдя к хозяину магазина поближе.

Джинджо улыбнулся краешками рта. Образ парня, возникший у него в голове, набросил некоторую пелену на его созерцательное настроение.

– Смотри, – прошептал он, присев перед девочкой. – Смотри.

В его руках заблестели три шарика в несколько сантиметров диаметром. Один был из серебра, второй из малахита, а третий из пропитанного утяжелителем кедрового дерева.

Девочка осторожно взяла шарики и затаила дыхание, всматриваясь в их поверхности.

– Они волшебные? – тихо спросила она, явно ожидая услышать положительный ответ.

– Конечно волшебные, – Джинджо сделал вид, будто вопрос его несколько оскорбил. – Ты же сама чувствуешь.

– Чувствую. – Девочка прижала шарики к груди. – Я их подарю, ладно? Потом выберу, кому какой. Я подарю маме, Димке и девушке со второго этажа. Им же понравится?

– Конечно, понравится! – Джинджо легко прикоснулся к её волосам и тут же убрал руку.

Пока Света рассовывала шарики по карманам, в магазин зашёл новый посетитель. Тоже знакомый – Джинджо запоминал и знакомился с каждым, кто посещал его лавку.

– Привет, Джинджо, – устало кивнул вошедший мужчина.

Строитель. Хоть производство и роботизировано, находятся личности, желающие проводить время за тяжёлым трудом. Этот был из подобных. Пять дней в неделю он проводил на строительных площадках, смазывая механизмы и укрепляя стены раствором. А на два дня уезжал за город, где заботился о садике из черёмуховых деревьев и красных от ягод клубничных клумб.

– Я пить возьму, – известил мужчина и побрёл к холодильнику с напитками.

Джинджо поклонился, высказывая своё согласие.

Этот мужчина ему нравился, как и все прочие сильные личности. Джинджо был рад, что в обществе вокруг него каждый нашёл себе место. Он потрепал по голове Светлану и снова поглядел на улицу. Начинался дождь, и старик не хотел пропустить это приятное глазам зрелище. Скоро ему надо будет обходить витрины, проверять, какие вещи стоит дозаказать у поставщиков. А пока что – дождь. На самом деле, на улице была зима, и в прошлом веке это бы означало наступление холода и снега. Но сейчас тротуары подогревались изнутри, а снежинки, не долетая до города, гасились о невидимое метеополе и конденсировались в мелкие прозрачные капельки воды. Прошлым вечером общим голосованием был выбран дождь, поэтому улицы быстро заполнялись людьми, выбегающими на прогулку под приятными свежими струями небесной влаги.

Но Джинджо вдруг почувствовал, что что-то не так.

Он взглянул через дорогу от магазинчика – там Марта, уже подхватив под локоток парня, показывала на небо и хохотала, ловя ртом тугие капельки. Люди шли по тротуарам, собираясь в многоликую веселящуюся толпу.

Толпа двигалась всё быстрее и хаотичнее. Лица застывали в улыбках, будто приклеенных к коже грубыми мазками тяжёлой смолы. Дождь исчез, уступив место сухому дрожащему воздуху.

И тут Джинджо понял: он вовсе не Джинджо. Нет. Он кто-то другой, захвативший на время память и сознание этого маленького старика, и взирающий с нетерпеливым любопытством на действительность вокруг.

А люди вокруг вдруг преобразились. Они двигались уже без весёлых улыбок, сплоченными рядами, спеша и спотыкаясь. Дома вокруг них потеряли стеклянность и обтекаемость хайтека, в котором жил старик. Они стали серыми, угрюмыми монолитами, буравящими пепельное небо остриями куполов.

Людские лица исказились. Слева налетела стена пламени, тёмного и дымного. Стала заглатывать людские фигурки ряд за рядом, глоток за глотком. Уши человека заполонил вой и страдальческие выкрики.

– Ты нам нужен! – кричали они. – Спеши! Не забудь, почему ты!

Человек протянул руку и не обнаружил витрины перед собой. Пальцы нащупали жар и ветер. Из людских волн, накатывающих друг на друга со всех сторон, вперёд вышла женщина в светлом пальто, грустная и опустошённая. Она подошла ближе и притянула его руку к своей груди. В тот же момент он почувствовал некое подобие близости, будто это его мать стояла сейчас перед ним.

– Привези нам жизнь, – попросила женщина, с любовью и надеждой глядя ему прямо в глаза.

Он проснулся.

***

И тут же оглох и ослеп.

Только что ушные раковины заполонял вой и крики погибающих в огне людей. И вдруг осталась только всхлипывающая и болезненная тишина. Рот наполнился кровью от прокушенного языка, а из носа хлынула студенистая влага.

Собственно, вокруг него и была вода. Или какая-то другая жидкость. Может он тонет? Человек попытался взмахнуть рукой, но не почувствовал никакой руки, только кусок плоти, взлетевший куда-то вверх и тут же упавший на гладкий край твёрдой поверхности.

Жидкость перестала стекать из носа. Он вдохнул с хрипотцой, и лёгкие обожгло так, что все остальные желания пропали – куда угодно, бежать, спастись, лишь бы избавиться от этой боли. Он выдохнул без крика, сплюнул кровь и попытался открыть глаза. И тут же обнаружил, что веки слиплись. Быть может, их и не было. Он слепой? Нет, память подсказывала, что глаза у него были, только вот когда…

В ушах что-то щёлкнуло, и человек услышал голос. Не живой – это он определил сразу – механическая запись, обладающая успокаивающим женским тембром. Голос отсчитывал время задом наперед: «Тридцать шесть, тридцать пять, тридцать четыре…»

– Кто я? – попытался выдавить он, но ничего не получилось. Горло позволило лишь выдать жалкий скрежещущий писк. Лёгкие снова обожгло.

Зато внезапно открылся глаз. Один. Правый.

Словно лезвием битвы некто провёл по его коже в том месте, где надлежало быть этому глазу. Всхлипнули и расползлись веки, обнажая липкую набухшую поверхность глазного яблока. Писк в ушах вперемежку с бормочущим голосом перестал болезненно сводить зубы, и человек понял, что боль в голове от звуков ничто по сравнению с болью во всём теле и особенно в голове.

По жидкости, которая наполовину скрывала его тело, пробежал электрический разряд. Его подбросило, ударило о бортик резервуара и снова погрузило в жидкость.

Человек произнёс ругательство, и оно внезапно прозвучало отчётливо и громко, будто со стороны. Тут же начали разъезжаться веки на левом глазу, но разъехались не до конца, словно у новорожденного котёнка.

Голос досчитал до нуля и произнёс: «С пробуждением. Подойдите к стене с мигающим индикатором и задействуйте устройство ввода для получения дальнейших инструкций».

Он попробовал пошевелить пальцами на руке. Пальцы будто склеились, а на попытки хоть как-то ими манипулировать откликнулись болезненными покалываниями.

Между тем зрение немного сфокусировалось, и появилась возможность увидеть, что сверху находится полукруглая сфера мясистого цвета, по которой плавно двигаются мелкие неразборчивые фигурки. А он сам лежит в заполненной склизкой жидкостью капсуле, верхняя часть которой отъехала в сторону, ожидая, когда её обитатель выберется наружу.

Поднапрягшись, он выкинул обе свои руки – иссушенные, с выступающими белесыми венами – за пределы капсулы и, превозмогая щекочущие покалывания в мышцах, сел. На спине тут же лопнул и расползся массивный пролежень, холодный и неприятный. От возникшей боли левый глаз открылся до конца.

Беспрестанно сплёвывая, он выполз из капсулы на шероховатый пол и пополз, время от времени останавливаясь на передышку, к мигающему большому индикатору на стене полусферы. Как он не поломал кости на руках и ногах, выбираясь из капсулы, непонятно. Оставалось только надеяться, что всё это помещение и оборудование предусматривали возможность прийти в себя без критических для организма травм.

Внешнее обследование тела выявило, что мышцы местами частично атрофированы, а поверхность кожи – без единого волосика – покрыта мокрыми пролежнями и микрогематомами. В уголках глаз и рта налипли крупные комки гноя. Живот ввалился и практически прилип к позвоночнику. Ноги были похожи на две изломанные палки, а между ними притаился грустный комочек слипшейся кожицы, весьма отдалённо показывающий принадлежность к мужскому полу.

Мигающий на стене индикатор продолжал напоминать о себе. Желание разобраться в происходящем придало сил, и он снова пополз, ощущая, как лопаются и обнажаются местами сочащие сукровицей пролежни. Под индикатором обнаружился слепок человеческого лица с выдвинутой кишкой в области рта. Как раз на уровне человека, стоящего на четвереньках. Это порадовало. Он с размаху рухнул лицом в этот слепок, обхватив губами кишку, и тут же захлебнулся густой вкусной кашицей, поползшей в его пищевод. Вкус был, но какой-то непонятный. На удивление, отторжение желудком каша не вызывала.

Боль снизилась до монотонного гудения по всему телу, а внутренности наполнились теплом, хотя всё, что ниже желудка, по ощущениям напоминало туго свёрнутые жгуты. Перед глазами пробежали круги – это включились и заработали маленькие мониторчики напротив глаз. Странно же он, наверное, сейчас выглядел: стоящий на четвереньках, упёршись лбом в стену, и посасывающий кашку из трубочки. Даже смешно, если отстраниться и посмотреть как бы со стороны. Тем временем, тот же голос, что он уже слышал при пробуждении, зазвучал у самых его ушей, опустившись чуть ли не до волнующего интимного мурлыкания.