Читаем Город под дождем онлайн бесплатно

Артюша намазал клейстером все четыре угла своей бумажки и налепил ее на стенку. Потом прихлопнул ладонью, расправил, разгладил вздувшиеся складки и, отступив на шаг, посмотрел в кулак на свое произведение.

Лихунька, китайченок из прачешной «Свой труд», Артюшкин ровесник и самый большой друг, тоже отошел на шаг, тоже прищурился и тоже посмотрел в кулак на Артюшкино объявление.

- Хорошо?- спросил Артюшка.

- Хорошо! - ответил Лихунька и даже причмокнул от удовольствия.

А объявление и вправду было замечательное. Вокруг всего листа были нарисованы руки. Самые разные!- И черные, и белые, и желтые, и даже красные -такие красные, что сразу было видно, что это уж наверное руки не какого-нибудь простого мальчика, а настоящего чистокровного индейца, и все руки - черные, белые, желтые и красные-держали маленькие флажки. И все маленькие флажки переплетались между собой, а внутри в этой рамке разноцветными буквами были написаны слова:

Объявление Артюшка повесил на самом видном месте, как раз против докторовой двери, за которой жили доктор, его жена, две большие собаки и маленькая Кэтти со своим отцом, черным товарищем Томом,-тем самым Томом, который приехал в СССР из Америки и навсегда остался в Москве, в веселом белом доме на солнце.

- Кэтти, Катюшка! - крикнул Артюшка в щелочку и стукнул кулаком в медную докторову дощечку, прибитую на двери. - Катюшка! Иди говорить про собранье.

Но за дверью никто не ответил. Только разными голосами залаяли докторовы собаки.

- Хаф! Хаф! - лаяла одна, и сразу было слышно, что это лает толстая - мамаша.

- Гав! Гав! - лаяла другая, и каждому было понятно, что это лает тоненькая - дочка.

- Верно, еще из школы не пришла,- решил Лихунька и потянул Артюшку за рукав. - Пойдем вниз, будем ее у двери ждать… А ну-ка, кто скорее!

Внизу у двери было тепло и уютно. В углу выпирала серая гармоника отопленья и на всю лестницу от нее шло сухое тепло и пахло разогревшейся масляной краской. Сегодня топили в первый раз, да и то не по-настоящему, а чтобы узнать, не попортилось ли что-нибудь в трубах и всюду ли будет тепло от горячей булькающей воды.

Артюшка заглянул в отопленье, повертел какую-то ручку и, ставши на колени, подлез и дальше, чтобы посмотреть, все ли в исправности и снизу. Снизу тоже было все хорошо. Все трубы были горячие и по всем трубам шумела вода. Артюшка все же еще раз стукнул железкой по отопленью и крикнул вниз, в котельную, где работал дедушка Акиндин:

- Дедушка! Дедушка Акиндин! Все исправно. Я везде смотрел… И по всем трубам стучал… И все рычаги пробовал… Действует!..

Дверь в котельную сердито хлопнула, и дедушка Акиндин закричал снизу, размахивая руками:

- А ты не тронь! Не тронь!.. Кто тебя только просит, озорник ты этакий!.. Мало ты у нас за лето напортил. Кто стекло в двери высадил? Кто?..

- Я не о стекле, а об отопленьи говорил, - сердито ответил Артюшка.- Я думал, вы и вправду пробуете, исправно ли. Я и сказал, что исправно.- И, засопев от обиды, Артюшка вылез из-под отопленья.- Тоже выдумал старое вспоминать! - буркнул он Лихуньке и покачал головой.- О стекле вспомнил. А откуда он знает, что это я… Может и не я вовсе?

- Конечно, это, может, и не ты,- согласился, как всегда, Лихунька и посмотрел сбоку на разбитое стекло в двери.

На стекле из-под бумажной заплатки звездой разбегались трещинки. Еще недавно, еще совсем недавно, всего неделю тому назад, за этими трещинками была видна зеленая трава и красные листья кленов, и маленький кусочек синего неба с легким, легким, как бумажная лодочка, белым облаком. А сейчас там было темно и на мокрое крыльцо шлепал дождь - такой длинный, длинный, длинный, что, начавшись с самого утра он не кончался даже вечером.

Но Артюшка не смотрел ни на дождь, ни на стекло, ни на мокрые ступеньки крыльца.

Примостившись на лестнице, он вытащил из кармана еще одну бумажку и, развернув на коленях, с торжеством показал ее Лихуньке.

- Во! - сказал он.- Список. Смотри, сколько у нас народу. Даже с соседнего двора есть… Один только Васька еще не записался…

- И не запишется,- ответил Лихунька.- Он на тебя еще с весны злится. Помнишь, как вы подрались с ним тогда?

- А не запишется - ему же и хуже. Что он один делать будет? Мы и на коньках товариществом бегать будем, и на лыжах, и ледяную гору строить. Мало ли что придумать можно, когда столько народу соберется!

Но не успел Артюша и договорить, как за спиной у него тихонько хлопнула входная дверь и пружины зазвенели тоже совсем, совсем тихо.

Артюшка и Лихунька живо обернулись, но у двери не было никого. Дверь была закрыта по прежнему, как будто ее никто и не трогал, и только у бумажной заплатки на стекле шевелились немножко отклеившиеся края.

- Наверное, Карошка,- решил Артюшка и послюнявил карандаш, приготовляясь писать.

- Конечно, Карошка,- как эхо, отозвался Лихунька. Но дверь заскрипела снова и снова зазвенели тугие пружины.

- Карошка! - позвал Артюшка и похлопал себя по ноге.- Карошка, сюда!

Но за дверью не шевелился никто, и только было слышно, как шумит дождь, стекая с крыши. Шлеп-шлеп-шлеп… Шлеп-шлеп-шлеп…! - стучали его капли по навесу над дверью, по каменным ступенькам, по вязкой черной дорожке, бегущей прямо в сад.

Лихунька вздрогнул и потянул Артюшку за рукав.

- Мне страшно,-пробормотал он.- Посмотри-никого нет, а она опять открывается. Посмотри!-И, зажмурив от страху глаза, он ткнул пальцем на дверь, снова заскрипевшую на своих петлях.

- Так значит это не Карошка, а ветер,- неуверенно буркнул Артюша и недовольно дернул Лихуньку за полу куртки.-

Чего ты глаза закрыл? Чего?. Только пугаешь даром… Говорю тебе, никого там нет.

- Бу-бумажка! - запинаясь, наконец выговорил Лихунька и, прижав левой рукой еще крепче и без того закрытые глаза, снова показал правой куда-то вниз, на пол, на самый порог двери.- Бумажка! И сама лезет!-крикнул он уже во весь голос и уткнулся в отопленье, обхватив обеими руками его булькающие теплые трубы.

Из-под двери действительно понемножку высовывалась небольшая, сложенная вдвое бумажка. В узкую щель сначала протиснулся один уголок, затем другой, потом третий и наконец весь четырехугольник вылез из под закрытой двери. Побледневший от волненья Артюшка сжал кулаки, вглядываясь в диковинную бумажку, и, не вытерпев, кинулся со всех ног к двери.

Но как только он прикоснулся к дверной ручке, за дверью что-то зашевелилось, затопало, застучало и ринулось вниз с крыльца.

Артюшка рывком рванул к себе дверь, так что даже стекло задребезжало всеми своими трещинками, и выскочил во двор. От крылечка к калитке опрометью неслась какая-то небольшая фигурка. Непромокаемое рваное пальто, накинутое прямо на голову, закрывало лицо. Были видны только ноги,- маленькие, босые, покрасневшие от холода ноги в чьих-то громадных прорванных калошах

- Стой! Стой! - крикнул Артюшка, но калитка уже хлопнула за таинственным гостем, и сквозь редкий переплет забора было видно, как быстро .мчался по переулку незнакомый мальчуган, удирая и от дождя, и от кричащего во всю мочь Артюшки.

Лихунька тоже высунул нос за двери, и, покачивая головой, смотрел на бегущего.

- Слушай! - наконец закричал он.- А бумажка-то, бумажка! Надо же ее прочесть.

Артюшка мигом кинулся к бумажке и быстро развернул ее. На грязном захватанном пальцами обрывке были выведены неуклюжие буквы. Одни из них были печатные, другие - писанные, одни большие, другие маленькие; одни стояли на месте, а другие лежали совсем на боку.

- «П-ш-ш… П-Ш-Ш-…»-начал с трудом разбирать письмо Артюшка, но на первом же слове запнулся и вспотел от натуги.

- «П-ш-ш… П-ш-ы… Пшыт…» А что это такое?.. А дальше что?..

Лихунька смотрел через его плечо и, хмуря светлые брови, тоже шептал себе под нос:

- «Пш-ы-т… Пшыт Фо…» Нет, ничего не разберу! - вздохнул он и развел руками.- Читал, читан, даже челюсти заболели, а понять так и не понял… Может дедушку Акиндина спросим?.. Или твою маму?

Артюшка вздохнул и потянул носом.

- Мама еще и с работы не приходила. А дедушка Акиндин опять о стекле поминать станет… Давай-ка лучше сами.

Письмо читали долго. Целый час. А если и меньше, так на самую капельку. Только, пожалуй, и после этого часа осталось бы непрочтенным таинственное письмо, если бы входная дверь не хлопнула уже совсем по-настоящему и на лестницу не взбежал бы там, отец маленькой негритянки, веселой темнокожей Кэтти.

- Здравствуйте, дети! - крикнул он и, сняв кепку, сильно тряхнул ее. С кепки посыпались дождевые капли и на лестнице сразу запахло дождем, ветром и осенним вечером.

- Здравствуйте, дети,- сказал он еще раз и спросил, весело прищурив свои черные глаза: - А почему вы не кричите? Разве у вас что-нибудь болит?

- Мы читаем письмо,- важно ответил Артюшка и потом прибавил, немного подумав:-таинственное письмо от неизвестного человека.

Товарищ Том всплеснул руками и опустился рядом с Артюшкой и Лихунькой тут же на пыльную ступеньку.

- Что же вам пишет неизвестный человек?-с любопытством спросил он.- Я думаю, это должно быть очень интересно.

Артюшка откашлялся и поднес письмо к глазам.

- «Пшыт Фо»,- громко прочел он.- «Пшыт и прост грать и дружится свам. В мене есть гоздьи»… Вот,- вздохул Артюшка. - А дальше и совсем не разберешь. Читаем и читаем, а что это такое - даже непонятно. И кто эго такой Фо? Китаец он, что ли?

Товарищ Том взял письмо и посмотрел на него со всех сторон. А потом засмеялся и, хлопнув Артюшку по плечу, вскочил снова на ноги.

- А я знаю!-сказал он.- А я знаю… И я думаю, что если бы и вас заставить написать такое длинное письмо, вы бы тоже написали не лучше. Слушайте, что здесь написано.

И, откашлявшись, товарищ Том прочел вслух: «Пишет Фомка. Пишет и просит играть и дружиться с вами. У меня есть гвозди и ножик. А живу я у лавочника в мальчиках за углом во дворе».

- Фомка! - обрадованно крикнул Артюшка.- Да я же его знаю! Он недавно из деревни. И у него, правда, есть гвозди и острый, острый ножик. Я сам видел через забор, как он стругал себе рогатку.

- Стой! Стой! - перебил Артюшку товарищ Том.- Ты лучше ответь: будешь с ним дружить?

- Буду,- ответил Артюшка.- Я и в товарищество его запишу. Я и…

И, не договорив, побежал вверх по лестнице, покрикивая на бегу у каждой двери.

- Сонечка, на собранье!.. Колюшка, на собранье!.. На собранье товарищества «Друг»… Скоре-е!..

Ни о плеванье, ни о руганье говорить на этот раз не пришлось. Самое важное -это было выбрать Фомку в товарищество «Друг», а времени на это пошло вовсе не так мало. Артюшка даже охрип, рассказывая, как и когда нужно подымать руки; но руки все равно подымались не так, как нужно. Колюшка подымал почему-то сразу две, Сонечка -то одну, то другую, а маленькая Ася, Артюшкина сестренка, так и не опускала совсем.

- Кто за Фомку?-надрывался Артюшка.- Раз… два… три… четыре… семь… Все, значит?.. Ну, а теперь подымайте, кто не хочет… Раз… два… три… четыре… семь… Опять все?.. Почему не хотите?

- Да мы хотим! - кричал в ответ Колюшка.

- Хотим! - кричала Сонечка.

- Хотим! - пищала Асенька.- Хотим!

- Так зачем же вы руки подымаете?-с отчаяньем вопил Артюшка.- Зачел!?

- Да они сами подымаются,- уже сквозь слезы ответила Асенька и даже заложила за спину непослушные руки.

Артюшка только махнул рукой и, высунув язык, старательно вывел на клочке бумаги: «Фомка - член товарищества «Друг» и помахал написанным в воздухе, чтобы скорее высохли чернила.

- И завтра тоже будет собранье,- сказал он.- Тогда уже про все сразу говорить будем. А сейчас мы пойдем к Фомке: я, Лихунька, Кэтти и еще кто-нибудь. Кто хочет с нами?

- Я! -закричал Колюшка.

- Я! - закричала Сонечка.

- Я! - закричала громче всех Асенька и схватилась за свою шапочку.

Артюшка посмотрел в окно и наморщил нос.

За окном было уже совсем, совсем темно и только одни лужи блестели под фонарями.

- Нет,- сказал Артюша,-ты будешь сидеть дома и ждать маму. В такую темноту маленькие девочки не ходят по улицам.

- Нет, ходят! -сказала Ася и надела шапочку на голову.

- На улицах сейчас ходят волки,- опять сказал Артюша и так широко раскрыл рот, что сразу стало видно, какие страшные звери эти уличные волки.

- Нет, не ходят! -упрямо повторила Ася и полезла рукой в рукав пальто.- Волки живут в лесу. И медведи тоже.

- И потом, мама наверное будет плакать, если тебя не будет дома. «Где моя Асенька?» скажет мама. «У меня мокрые ноги и мне холодно, а моей девочки нету дома».

Ася подумала и вынула руку из рукава пальто. Потом подумала еще и сняла шапочку. Потом подумала еще одну минутку и влезла обратно на стул.

- Хорошо,- сказала она, вздохнув,- тогда я останусь. Только вы теперь бегите скорее и скажите Фомке, что мы его выбрали. А то он не будет спать всю ночь.

Но Артюшке этого только и нужно было. Не успела Ася и договорить, как он уж хлопнул дверью и побежал вниз по лестнице. За ним бежал Лихунька, за Лихунькой Колюшка, за Колюшкой Кэтти, за Кэтти Сонечка, за Сонечкой белая собака Карошка. И только Наташи не было с ними, потому что Наташа училась во второй смене и приходила домой, когда было уже совсем темно и поздно.

По лестнице сбежали все, но у двери остановились и посмотрели друг на друга.

- А дождь все идет,- сказал Колюшка.

- Идет,- ответила Сонечка.

- И совсем уже темно.

- Темно,- опять согласилась Сонечка.

А Лихунька кивнул головой и сказал, так что было сразу видно, что он говорит самую настоящую правду:

- А у лавочника три собаки: Марта, Жучка и Букет. И Букет вдвое больше Карошки, а злее его уже наверное в тысячу раз.

Артюшка переступил с ноги на ногу и посмотрел умоляюще на Кэтти.

Артюше казалось, что будет сейчас все так, как скажет Кэтти. Но Кэтти молчала и смотрела в темное стекло.

- Я люблю больших собак,- сказал Артюшка,- только знакомых. А с этими я еще не очень знаком.

- И вообще лучше идти утром- прибавил Колюшка.- Утром все видно и ничего не страшно.

- И утром, наверное, будет теплее.

- И никто не будет нас ругать, что мы ушли без спросу.

- И нехорошо будить людей, если они спят…

Но тут Кэтти перестала смотреть в стекло и сказала, тряхнув головой:

- Фомка, наверное, не спит. Ася сказала, что он не будет спать всю ночь, и я думаю, что это правда. Я тоже не спала, когда ехала в Москву. Так мне хотелось, чтобы скорее было завтра и все вы.

- Значит идти?-спросил Артюшка и почесал в затылке совсем как дедушка Акиндин.

- Значит - идти,-ответила Кэтти и первая отворила дверь.

До калитки добежали все, но за калитку на улицу вышли все-таки только трос - Кэтти, Артюшка и, конечно, за Артюшкой и Лихунька.

- Идите! Идите!-закричали со двора Сонечка и Колюшка.- Мы будем сторожить вас во дворе, чтобы вам не было страшно… Можете не беспокоиться… И быстрые ноги зашлепали снова на крылечко.

Чтобы добраться до Фомки, нужно было дойти до самого угла и потом еще завернуть по переулку. Днем до угла можно было добежать в одну минутку, но вечером казалось, что этого угла не будет никогда и что все время, сколько ни идти, будут шуметь мокрые деревья за черными длинными заборами.

- Вот это Колькин Полкан,- угадывал Артюшка собак по голосам.- А это Треф… А это Булька… И почему это они все лают ночью?..