Читаем Город ночных контрабасов онлайн бесплатно
Виктор Гавура
ГОРОД НОЧНЫХ КОНТРАБАСОВ
Сосновый лес высился на пригорке.
Вечнозеленый, он возвышался над плоской, заливной поймой Десны. Лес называли Татарским. Согласно преданию, здесь прятались татары хана Батыя, перед тем как напасть на Чернигов. В этом лесу, не разжигая костров, они жрали сырую конину и делали все остальное, что рифмуется со словом «жрали». Пуская слюни, глядели на сверкавшие в лучах заката золотые купола церквей Чернигова, представляя, как будут сдирать золотые крыши с домов русских богов и насиловать белых женщин, а после этого, распаривать им животы.
Татары теперь наши братья, роднее русских. А ведь это они, недавно врывались в славянские города, насиловали наших женщин, а потом вспаривали им животы. Зачем? Вероятно, дорожили своим татарским семенем или были просто звери, то есть татары. Изменился ли их образ мышления, если таковой у них имеет место быть, или остался прежним? Глядя на Татарский лес, размышлял над этим, совсем не занимавшим его вопросом Андрей. Теперь он жил в селе Анисов, с околицы которого виднелись те самые золотые купола церквей Чернигова.
Черниговская область всегда представлялась ему глухим, забитым краем, каким он был, со времен монголо-татарского нашествия и кончая, сегодняшним днем. Одна из самых больших, неплодородных и малонаселенных областей, ‒ задворки Украины. Постоянными спутниками жителей Анисова извечно были: голод, нищета и злыдни. Крестьяне Анисова пользовались небольшими участками малоурожайных песчаных земель, на которых выращивали рожь, овес и просо. В неурожай 1833 года все население села голодало. Спасаясь от голодной смерти, многие бедняки уходили в отдаленные места на заработки, и мало кто из них возвращался.
Часть жителей Анисова ходили на поденные работы в Чернигов. Крестьяне села занимались промыслами: собирали ягоды и грибы, плели из лозы корзины, изготовляли разные поделки из дерева, и продавали их на рынках Чернигова. Чтобы свести концы с концами, они с раннего детства тяжело работали, и уходили из этого мира с тем, с чем в него и пришли. Нагие рождались, ‒ нагие умирали. Так продолжалось веками, тысячу лет. Тяжелые условия жизни приводили к частым заболеваниям туберкулезом, тифом, трахомой и всеми остальными болезнями. Из-за отсутствия врача, крестьяне пользовались услугами знахарок, а чаще, заниматься самолечением.
Не лучше обстояло дело и с народным образованием. Первая школа с трехлетним сроком обучения была открыта в Анисове земством в 80-х годах XIX в. В 1914 году церковная библиотека Анисова насчитывала 40 книжек для чтения, а в церковно-приходской школе училось 11 мальчиков и 16 девочек. Крестьяне, в подавляющем большинстве, отрицательно относились к школам и больницам. На это были, проверенные многолетними наблюдениями, причины. Всем известно, что в больницах не все выздоравливают (только попади туда, там и останешься), а окончившие школу, часто уходят из деревни, искать себе должность в городе, из-за этого крестьянские хозяйства остаются без рабочих рук. Было и главное: окончившие школу, отличались от своих сородичей, и безграмотным сородичам это не нравилось.
Белые ландыши окаймляли лес у подножья возвышенности, в официальных документах она называется урочище Татарская Горка. А над долиной кружил коршун, с характерным вильчатым хвостом. Распластав неподвижные крылья в теплых потоках восходящего воздуха, он словно намеревался заграбастать землю, что лежала под ним. Жители Анисова говорят, будто в этом лесу происходит много удивительного, а по ночам из него приходят сны и люди, под их влиянием, совершают странные поступки. Были и те, кто, попав в такой сон, остался в нем навсегда, и ни один из них не вернулся.
Люди часто уходят в Нереальное, им кажется, что там они могут найти убежище от несправедливостей жизни и тягот существования. Но нереальной жизнью долго жить нельзя, не так ли? Не знаю, те сны, о которых рассказывают, ко мне не приходили. Зато я видел, что там живет ветер, когда он прилетает и раскачивается на верхушках сосен, они громко шумят, их гудение слышно возле самого дома. Знать бы, радуются они его прилету или обижаются на него? Конечно, у сосен нет человеческих чувств, они не умеют говорить, но в них есть то, что и в человеке важнее рассудка и слов.
Где-то непрерывно барабанил дятел, и множество голубых бабочек порхало над полевыми цветами всех цветов радуги. Радуга, ‒ это мост, который соединяет небо с землей. Если у нечистой силы получится оседлать радугу, она рухнет, и наступит конец света. Так думал Андрей, он любил вольный ветер и верил, что может летать.
Из сосняка у подножья холма выскочил заяц. Присев на задние лапы, он приподнялся, растерянно, уронив передние лапки, замер на миг и, закинув назад длинные уши, метнулся по полю. Коршун устремился вниз, нацелив когти на добычу. Андрей увидел в нем знак беды. Далеко на севере за Черниговом прогремел гром. Беда грозила прийти с севера.
Глава 1
Понедельник.
Понедельник ‒ не такой уж безнадежный день. Проснувшись как-то в понедельник, Андрей сказал с угрозой:
‒ Ну, здравствуй, понедельник! Сейчас буду делать тебя хорошим…
Впереди предстоял безрадостный, хлопотливый день. В тот понедельник Андрей решил, что не пойдет сегодня на работу, ни сегодня, ни завтра, вообще, никогда. Слишком долго он, якобы во имя нравственных обязательств перед человечеством, служил в академии, обучая врачей премудростям эпидемиологии, принося свои убеждения в жертву выгоде жить в привычных удобствах, находясь в зависимости у презираемых начальников.
Но когда ему начали приказывать, на каком языке читать лекции и проводить семинары с курсантами, чаша терпения переполнилась, и он решил: «Пришло время избавиться от раздвоения между должностью и личностью». Не подлежит сомнению тот факт, что в понедельник, да еще утром, бунтовать тяжело. Но бунт нельзя откладывать на завтра, ведь завтра можно передумать, отложить бунт на неопределенное время, и жить дальше в кабале.
Профессор медицины Андрей и его жена Наташа, детский врач, кандидат медицинских наук, одним из понедельников приняли решение уехать из Киева. Наташа помнила тот разговор, один из немногих, круто менявших курс ее жизни.
‒ С медициной покончено, баста! Найдем тихую гавань, и начнем новую жизнь, ‒ сказал ее Капитан, он называл ее Рыбкой.
‒ Это будет великолепное приключение! ‒ просияла в ответ Рыбка. ‒ Перемена обстановки нас сказочно развлечет.
Когда Наташа улыбалась, в ней проглядывала озорная девчонка, которой она была когда-то. Она с преданной сердечностью поддерживала его начинания, готовая идти с ним на любой край света. Такой она была.
Сначала все было в мечтах, казалось сложным и неосуществимым. Но им все чаще становилось тоскливо, и по ночам обоим, снились одни и те же сны: лес да поля. Их мечты вскоре приобрели предметную ясность, став вещественно зримы. Они начали искать край физического и душевного покоя (стараясь примирить свои запросы с финансовыми возможностями), и вскоре его нашли. Оба уволились, и уехали из столицы в деревенскую глушь, вернулись к своим истокам, ‒ в поля Украины. Они сделали то, о чем другие только мечтают, им удалось вырулить из бесконечного потока пустой колготни, усталости и нехватки времени. Величайшая роскошь, которую может позволить себе человек, ‒ поступать так, как он хочет.
Как это часто бывает у немолодых людей, они обнаружили, что рождены для жизни на лоне природы, находя в ней источник радости и отдохновения. Лишь в деревне можно почувствовать, и со всей полнотою осмыслить, божественную красоту мира, и убожество жизни современного человека. Они оба без сожалений расстались с суматошной жизнью Киева, с его постоянной спешкой, множеством условностей и обязанностей, обступающих городского жителя со всех сторон. Наташа, в надежде, успокоиться, и подлечить расшатанные нервы. Андрей, в желании дотронуться до матери-земли, дабы как былинные богатыри, набраться сил для борьбы с предстоящей старостью.
Прошло немного времени и пред ними открылась иная, неведомая досель жизнь, а прежнее их бытие, показалось им бессмысленным, тогда как новая жизнь, не шла ни в какое сравнение со старой. Так и было задумано, когда они решили уехать из Киева, а быть может, и не так. Во времена террора люди всегда переселяются за город, так уж издавна повелось, еще со времен Римской империи. И не имеет значения, это немецко-фашистский террор или украинско-националистский, не отличающийся от фашистского.
Жить в селе под Черниговом захотела Наташа, и Андрей с ней согласился. Дома под Киевом им были не по карману. Наташа хотела жить на своем участке земли: клумбы, деревья и забор. Безопасность собственного уголка, где тебя окружают знакомые и дорогие тебе вещи: цветы, книги и, конечно же, пыль. Куда без нее? Вооружившись тряпками и пылесосом, Наташа вела с ней непримиримую борьбу, но пыли от этого меньше не становилось. Ее это не останавливало и, несмотря на безуспешно затраченные усилия, она говорила Андрею, что отдыхает здесь не только от городской кутерьмы, но и от прошлой жизни.
Ненавязчивая своими красотами тихая украинская природа, целебно действовала на них. Они, словно вошли в этот пейзаж, и остались в нем, в единении с природой. И весь этот замечательный мир принадлежал им. Жили скромно и уютно, не зная ни нужды, ни роскоши. Две пенсии вполне удовлетворяли их неприхотливые потребности. Их жизненный путь приближался к концу, и они спешили радоваться каждому своему дню.
По утрам пили кофе и обсуждали последние политические новости: что сегодня отчудила кошка (теперь они стали не только домовладельцами, но и кошковладельцами), или есть ли совесть у воробьев, опять нагадивших на крыльце. Приблудившаяся к ним бездомная кошка по имени Кетти (окрас «домино»), отличалась веселым нравом и была неистощима на выдумки. Она не раз им к завтраку приносила пойманную мышь. Видимо, полагала, что кроме кофе, по утрам у них принято хрупать мышей. Чтобы ее не обидеть, они ее в этом не разубеждали, и даже не представляли себе, как они могли жить без нее раньше.
За прожитые годы Андрей и Наташа так привыкли друг к другу, и к недостатком друг друга, что им не нужно было другого общения. Когда семья дружна и живет общими интересами, отношений на стороне не ищут. Они так всю жизнь и прожили, не разлучаясь ни на один день, и продолжали любить друг друга не остывающей любовью. Они не знали скуки, разрушающей самые лучшие браки, и сумели сохранить каждый свою индивидуальность, не подпав под влияние один другого.
Как ветер и вода, они находились в непрестанном борении, но и не могли друг без друга. Что́, ‒ их, таких разных, словно магнитом притягивало друг к другу? Они были далеки от идеальной супружеской пары, смотрящей на все одними глазами, и высказывающей обо всем одинаковые мнения. Андрей представлял логику, а Наташа, интуицию. Дополняя друг друга, каждый из них, оставался собой. Вместе с тем, они были схожи в чем-то важном, без чего нет взаимного понимания, и различие характеров не помеха, а напротив, делает каждого, в глазах другого, более интересным и желанным.
Иногда они вели громкие споры, со стороны это выглядело весьма странно. Они оба отличались независимым складом ума и обладали внутренней свободой, в их крови не было ни капли рабства, и от этого, порой им было нелегко. Разность их характеров была залогом гармонии отношений, но бывала, и причиной раздоров. Однажды, потеряв терпение, Андрей сказал сгоряча:
‒ Ты доведешь меня до того, что я себе на руке сделаю татуировку: «Я прав!» и буду ее тебе предъявлять.
‒ А я сделаю тату: «Я правее!» ‒ запальчиво ответила Наташа.
У нее был пылкий нрав, и редкостная щедрость души, она всю себя со всей вселенной сверх того, отдавала тому, кого любила. В ней удивительным образом сочеталось трогательное девичье очарование с гордой и непреклонной, почти мужской бескомпромиссностью. Их «дискуссии» подчас проходили на грани абсурда, принимая достаточно острый оборот. Во время одной из них, Наташа говорила (вернее кричала), представляя неопровержимое доказательство правильности своей позиции:
‒ Нет! Я сказала: «Нет» с восклицательным знаком, чтобы тебе было понятнее!
На что Андрей отвечал, пытаясь придать своему тону хоть немного убедительности:
‒ Ты говоришь с таким видом (хотя она кричала), как будто это ты придумала восклицательный знак. Так вот, я тебе повторяю: «На продажной Украине теперь продается все, даже совесть!»
Андрей сам заметил, что зашел слишком далеко, пожалев о сказанном, сердитый на себя за явную передержку, да к тому же, высказанную в безапелляционной, не допускающей возражений форме. Столь легкомысленное обобщение он сделал в пылу спора на основании совершеннейшего пустяка. Когда клоун по профессии, Зеленский, баллотировался на пост президента, он на всех каналах украинского телевидения обещал избирателям снизить расценки на грабительские коммунальные платежи, а когда был избран президентом Украины, заявил, что пошутил. Выбравшие его избиратели, молча, утерлись, словно ничего другого от него не ожидали. Клоун, ставший президентом, ‒ наглядный пример, сколь абсурдна власть.
Андрей даже покраснел, до того ему стало неловко и, покраснев, начал подыскивать оправдание для своих, в запале спора, вырвавшихся слов. Он попытался выйти из щекотливого положения в лучших традициях юридических изворотов, как это сделал в свое время Клинтон при слушании «дела» в отношении Моники Левински, оправдываясь перед собой тем, что «неудачно выразился». Может я и пристрастный, зато, объективный… Возможно, что-то и преувеличил, не без того, но в наше сумасшедшее время, чтобы не сойти с ума, иногда приходится что-то преувеличивать, а что-то преуменьшать.
‒ Нет! Ты попробуй, купить совесть у моей матери или купи мне радугу! ‒ гвоздила аргументами Наташа.
‒ Ты сопоставляешь несопоставимое: путаешь частный случай с общими тенденциями; и явления природы, с отношениями между людьми, ‒ сделав глубокий успокоительный вдох, и набравшись терпения, разъяснял Андрей, стараясь поспевать за логическими скачками Наташи.
Однако спокойствие давалось ему нелегко. Ему мешало внятно сформулировать и предоставить неопровержимые фактические свидетельства своей правоты, понимание того, что Наташа человек масштабный и детали, не ее стихия. Попробуй, переубеди такую!
‒ И, что это еще за слово «нет»?.. Я такого не знаю, говори мне всегда: «Да!», ‒ как ему показалось, удачно закруглил Андрей.
‒ Нет! ‒ кричала в ответ Наташа, и… Он с нею соглашался, поскольку Королева не может быть не права.
