Читаем Город на крови онлайн бесплатно

Пролог

Год войны, бушевавшей на западе Советского Союза, почти не изменил внешний облик и ритм жизни города Воронеж, укрывавшегося между рекой Дон и рекой Воронеж, недалеко от места их слияния. В июне 1942 года линия фронта проходила относительно далеко – примерно в 150 км от Воронежа и в 62 километрах от Курска, по линии с севера на юг у небольшого города Щигры.

Вот уже несколько месяцев этот участок фронта был стабилен, и потому жители города надеялись на лучшее и старались не поддаваться паническим настроениям.

В начале июня 1942 года Воронеж, наконец, снова обрёл свою летнюю красоту, солнечную, воздушную, расцвеченную зеленью садов и рощ и изменчивыми узорами цветочных россыпей на многочисленных безлесных участках. Это был спокойный тыловой город, чистый, опрятный, ухоженный. Установленные на его улицах ещё в прошлом году противотанковые «ежи» нисколько не мешали его жизни. Городские электростанции и водопровод работали, ходили трамваи, делали своё дело государственные учреждения и коммунальные службы.

Ранее, в сентябре-октябре 1941 года, из Воронежа на восток страны были вывезены все его промышленные предприятия, но после поражения гитлеровцев у Москвы, Государственным Комитетом Обороны было принято решение вернуть в Воронеж часть эвакуированных предприятий. Возобновили работу его крупнейшие заводы: имени Дзержинского, имени Тельмана, «Электросигнал», Синтетического каучука.

И всё-таки война цепко держала Воронеж в своих руках. Многие жители города были призваны в армию и воевали теперь на фронтах. А в сентябре 1941 года из отказавшихся от призывной отсрочки горожан был сформирован Воронежский добровольческий полк, который вошёл в состав 100-й стрелковой дивизии. В больницах города были организованы специальные госпитальные отделения, где лечились раненые солдаты. На железнодорожных станциях Воронежа день и ночь сгружали привезённые для ремонта подбитые танки и другую военную технику. Каждый день к донским переправам отправлялись на дневные работы горожане, чтобы строить там оборонительные сооружения.

Первая бомба упала на Воронеж осенью 1941 года. Сразу же после этого в городе был режим светомаскировки и установлены сигналы ПВО. Населению было рекомендовано заклеивать окна крест-накрест бумажными полосками, чтобы от сотрясения зданий при бомбёжках не лопались стёкла. Начали регулярно объявляться по уличным громкоговорителям учебные воздушные тревоги, проводились гражданские учения, по радио велись инструктажи о действиях населения при авианалётах.

У Воронежа и над его ближними и дальними пригородами зимой и в начале весны появлялись, в среднем, три-семь бомбардировщиков в день; в мае их число увеличилось до пятнадцати, участились появления в окрестностях города самолётов-наблюдателей «Фоккевульф-189» – «рам», как их называли за форму. Однако, в течение всего прошедшего периода войны немцы ни разу не бомбили жилые кварталы, совершая редкие налёты лишь на промышленные предприятия и железнодорожные объекты.

Из-за некоторых разрушений в результате авианалётов, время от времени то одно, то другое предприятие ненадолго прерывало свою работу. Порой случайные бомбы разбивали проложенные возле заводов трамвайные пути, столбы уличного освещения, находившиеся рядом, и линии электропередачи. Но эти напасти почти не сказывалось на общем ритме городской жизни. Получавшие письма с фронта жители, уже знали, что такое настоящие бомбёжки, и воспринимали налёты без особой паники.

Надежда на то, что их город так и останется тыловым, у воронежцев появилась осенью 1941, после того, как туда временно переместился штаб Главного командования Юго-Западного направления во главе с заместителем наркома обороны СССР маршалом Тимошенко. Окончательно же все поверили, что немцы до города не дойдут, когда 7 ноября 1941 года по указанию Верховного главнокомандующего Сталина в Воронеже был проведён парад войск в честь годовщины Октябрьской революции. Таких парадов в стране тогда было проведено всего три – в Москве, в Куйбышеве и в Воронеже.

В январе 1942 по городу стал ходить слух, что наши уже накопили военную силу, и что в Ставке Верховного главнокомандования разработан план окончательного разгрома немцев не позднее начала 1943 года. Эти слухи были приятны людям, вселяли уверенность, придавали силы.

К весне 1942 года исчез трагический надлом в статьях городских газет. В домах культуры возобновились выступления ученых с публичными лекциями по разнообразным научным темам.

Начали себя спокойнее чувствовать и дети, с лиц которых, наконец, сошёл страх. Школьники стали снова обсуждать между собой темы, не относящиеся к войне, секретничать по мелочам, обижаться просто так. Дети, конечно, продолжали помогать родителям по хозяйству, разгружая матерей и отцов, рабочий день которых был увеличен в связи с военным временем – но, когда родители приходили со смен, дети, как это было до войны, снова начали стайками бегать к реке Воронеж, что бы там поиграть в спортивные игры, искупаться или порыбачить.

Многие школьники, правда, любили также развлекаться возле казарм и военных заводов, любуясь через дырки в заборах на военную технику и на стрелковое оружие. Их удивляли и восхищали своей мощью орудия, танки, бронепоезда; вызывали любопытство укрытые брезентом установки «БМ», которые сначала делали на заводе им. Коминтерна, а после его эвакуации – на заводе им. Э. Тельмана. С особым интересом дети разглядывали висящие за спинами бойцов ППШ и ППД с удивительными дисками-обоймами, на которые горожане не успели насмотреться, так как автоматов в стране выпускалось мало, и большая их часть отправлялась в зону военных действий. Что касается зенитных пушек и пулемётных установок, в большом количестве расставленных по всему городу, то к ним школьники давно привыкли и особого интереса уже не проявляли.

И юные, и взрослые воронежцы не знали, что в далёкой Москве, в Генеральном штабе обстановка в это время была не слишком оптимистичной. Продвижение наших войск от Москвы на запад было остановлено сильнейшим встречным ударом немцев под Харьковом, в результате которого к концу мая 1942 года в районе Барвенково попали в окружение 6-я и 57-я армии. Убитыми и пленными там было потеряно около 270 тысяч советских солдат. Стратегическая инициатива вновь оказалась в руках врага.

К началу июня в Генеральном штабе были уверены, что скоро немцы снова начнут наступление на Москву. Для этого противник сосредоточил в районе Харькова и Курска крупную группировку в составе 70 дивизий. Допускалось также, что немцы одновременно могут двинуться и на юго-запад, в направлении Воронежа и Сталинграда, но это наступление, по общему мнению, имело бы вспомогательное значение.

Часть 1. Шквал

Глава 1. Эпизод войны

13 июня 1942 года, в субботу, для воронежских пионеров был устроен долгожданный праздник в честь окончания учебного года. Во всех 63 школах города прошли торжественные линейки с награждением учеников, активно участвовавших в пионерских мероприятиях. Затем в актовых залах школ состоялись праздничные концерты детских коллективов и аттракционы, организованные учителями. В городских театрах, музеях, кинотеатрах, в филармонии были даны бесплатные представления для школьников.

Во Дворце пионеров в этот день прошёл слёт, посвящённый героической борьбе советского народа с фашистскими захватчиками. На мероприятие были приглашены пионеры, показавшие лучшие результаты в учёбе. После окончания слёта его участникам раздали приглашения в находившийся недалеко от Дворца пионеров небольшой детский парк – Сад пионеров, расположенный между улицей 11 мая и проспектом Революции. Такие же приглашения получили многие «хорошисты», хорошо проявившие себя в городских кружках. Всего в Саду пионеров собралось более 300 детей.

Праздник, устроенный там, был самый настоящий, с музыкой, весёлыми играми, многочисленными конкурсами, проходившими на площадках для игр. На летней эстраде один за другим свои программы представляли детские хоры. А преподаватели музыкальных кружков из разных школ показывали различные танцы, пробуя танцевать их вместе со зрителями. Дети, конечно, двигались невпопад, тыкаясь друг в друга, кружась в разные стороны, но это их только веселило. В киоске «Игротека» пионерам из младших классов выдавали маленькие велосипеды, чтобы они могли покататься по дорожкам или вокруг находившегося в парке красивого фонтана, бронзовая скульптура которого представляла собой малыша, державшего в руках рыбину. Изо рта этой рыбы вверх била широкая струя воды, от которой во все стороны разлетались сверкающие брызги. И, конечно, особым подарком были испечённые специально для гостей Сада пионеров сладкие пончики. Из-за многомесячных перебоев в снабжении Воронежа сахаром, дети не ели сладкого уже давно.

Кроме вожатых, назначенных от школ для проведения праздника, других взрослых в Сад пионеров не пускали. Поэтому родители, которые привели детей на мероприятие, были вынуждены наблюдать за ними из-за ограды.

Также за оградой, у входа в парк дежурили комсомольцы, назначенные Горкомом Комсомола приглядывать за порядком на мероприятии. Правда, на этот раз дружинникам ни с хулиганами, ни с пьяными иметь дело не пришлось, но у ворот Сада пионеров комсомольцам с красными повязками на рукавах то и дело приходилось отваживать тех школьников, которые пытались пробраться на мероприятие без приглашения. Дети обижались, хлюпали носами, некоторые пытались уговорить дружинников, обещая в дальнейшем получать на уроках только хорошие отметки – но стражи ворот были непреклонными, так как парк был и так переполнен детьми.

Лишь в конце дня, когда часть приглашённых школьников, нагулявшись и наигравшись в парке, ушли, дежурные комсомольцы перестали останавливать желающих войти туда без приглашения. А трое дружинников из последней смены, начавшейся в 6 часов вечера, даже не стали подходить к воротам, а просто уселись поодаль на лавочке.

Один из этих комсомольцев, Иван Савкин, у которого в Саду пионеров с самого утра находилась восьмилетняя сестра Светка, всё-таки время от времени поглядывал в парк, а мысли его товарищей, Эльзы Шмидт и её сводного брата Севы Шанина были заняты более серьёзным вопросом. Их друг Иса Мажиев, только что закончивший школу младших лейтенантов, уже получил назначение и скоро должен был отправиться в часть. Иса целый день пропадал в военкомате, пытаясь поскорее оформить назначение на передовую, чем сильно обеспокоил своих друзей. Он обещал прийти в парк после шести, и все трое с нетерпением его ждали.

Особенно волновалась Эльза, которая подозревала, что давно уже влюблённый в неё Иса специально стремится на фронт, чтобы своими подвигами показать себя перед ней. Эльзе больше нравился Иван, спокойный, сильный, уверенный в себе парень, работающий начальником сектора технического контроля ходовой части установок «БМ» на заводе им. Э. Тельмана. Но к невысокому искреннему Исе она тоже относилась очень тепло.

Друзья жили недалеко друг от друга – в районе проспекта Революции. Уже пять лет прошло, с тех пор, как они окончили одну школу, но каждый из них хорошо помнил время учёбы, особенно седьмой класс, когда они сдружились по-настоящему. В тот год двое их одноклассников – Черепков, сын расстрелянного за убийство бандита, и драчливый Головач, вместе с учившимися в параллельном классе хулиганистыми парнями Сурминым, Тащановым и Паляевым, образовали шайку и начали после школы подкарауливать ребят из разных классов и отнимать у них карманные деньги. Вскоре шайка Черепкова обрела бандитский авторитет. Сам Черепков при всей его злости и хитрости был довольно хлипок на вид, зато его подельники умели нагнать страх: Сурмин был высок и грузен, Головач любил драться по поводу и без повода, а Паляев и Тащанов имели наклонности настоящих садистов.

Ни школа, ни милиция с черепковцами сделать ничего не могли, потому что они приставали к жертвам без свидетелей, а сами ребята на них не жаловались – уж так принято было, что для подростков позором считалось доносить.

Утвердив себя на улице, члены шайки решили распространить своё влияние и на территорию школы. Но после первого же отъёма денег, который черепковцы провели на перемене, отличник Трунов, председатель совета отряда класса, в котором учился Черепков, подошёл к нему для серьёзного разговора. Едва он пригрозил Черепкову исключением из школы, как был сбит на пол. Не стесняясь стоявших вокруг учащихся, члены шайки стали избивать ногами лежавшего на полу парня. Поражённые происходящим школьники подались в стороны.

–Здесь теперь мои правила, слышь! – крикнул Черепков, кося глазом в сторону лестницы, откуда могли появиться учителя. – Все будете теперь под нами!

И тут на него бросилась Эльза. Все в классе знали, что у занимавшейся плаванием красавицы Эльзы крепкая рука, но до этого момента никто не подозревал в ней такой ярости. Черепков отшатнулся, но не упал, начал сучить руками, стараясь ударить сам. Но Эльза всем телом сбила его на пол и принялась лупить кулаком куда попало, шипя словно кошка. Один из не ожидавших такого отпора черепковцев неловко ударил её в спину. Эльза лишь вскрикнула, но избивать вожака не прекратила.

Наконец, вышел из ступора толстяк Сева. Защищая сестру, он кинулся на ударившего её Тащанова. Тот попытался оттолкнуть Севу и вдруг упал как подкошенный, получив удар в челюсть от крепыша Савкина, имевшего разряд по боксу. Растолкав товарищей, в драку встрял и маленький жилистый Иса, выбрав себе противником Головача. Затем пятящегося уже Паляева настиг Савкин. Обескураженный пятый участник шайки – Сурмин в драку не встрял.

Одноклассники и прибежавшие на шум учителя с трудом оттащили Эльзу и её защитников от посрамлённых хулиганов. Воспользовавшись присутствием учителей, Черепков, по шпанской привычке, стал сыпать угрозами в отношении Эльзы. Но тут на него обрушился кулак Савкина.

Это был конец школьной шайки. На педсовете с участием представителей милиции, учителя все как один постановили изгнать черепковцев из школы и поставить их на учёт в милицию. Сам Черепков, а также Головач пошли работать на завод, а остальные члены шайки разъехались по сёлам, к родне.

Однако за невыдержанность и жестокость получил выговор по комсомольской линии Савкин.

С тех пор Иван и Иса стали закадычными друзьями Эльзы и Севы.

Иса появился у парка в половине шестого. На нём была новенькая форма с петлицами пехотного младшего лейтенанта. Новоиспечённый офицер был заметно возбуждён, глаза его были полны азарта.

–Взяли взводным в 121-ю дивизию 40-й армии! Она на передовой у Щигров, – громко объявил он, глядя на Эльзу. – Теперь всё! Теперь я – фронтовик!

Но товарищи его тон не поддержали.

–Всё-таки зря ты так спешишь, Исайчик! – со вздохом произнёс Сева.

–Да, это не игра, – сказала Эльза. – Будем теперь за тебя всё время волноваться.

–Волнуйтесь! И посмотрите, что я могу! – горделиво произнёс Иса. – В моём роду было много воинов. Все!

А Иван ничего не сказал другу, только молча похлопал его по руке.