Читаем Город мертвых талантов онлайн бесплатно
Город мертвых талантов
Саша Белоконь, девочка-подросток, теряет мать при загадочных обстоятельствах. А на следующий день в ее доме появляется незнакомая женщина. Она пытается убедить Сашу, что мама умерла много лет назад. Но Саша уверена – мама жива, а самозванка-мачеха знает много больше, чем может показаться. Проходит год, и Саша получает письмо, в котором говорится, что мама скрывается в небольшом городке, затерянном среди лесов и болот. Забыв обо всем на свете, Саша мчится в городок и там попадает в вереницу невероятных событий. Городок этот совсем не то, чем кажется, в нем живут создания, которых она привыкла считать плодом воображения. И это только начало ее приключений. Чтобы найти маму и вернуть себе нормальную жизнь, ей предстоит поверить в невероятное и совершить невозможное.
Фантастика / ФэнтезиГлава 1
Мама ушла в школу и не вернулась.
Саша была в этом виновата. Она и ее бездарная писанина, чтоб ей сгореть! Знала бы, чем все закончится – проглотила бы обиду вместе с болтливым языком! Но откуда ей было знать, что урок литературы превратит ее жизнь в беспробудный кошмар.
…Она ввалилась домой, грохнула рюкзаком об пол и объявила маме, что с этого дня ноги её не будет в школе. И больше она не напишет ни строчки, потому что…
Конечно же, мама вытрясла из нее правду. Ей и стараться не пришлось – обида кипела, выплескивалась наружу. Саша начала рассказывать…
Все было как всегда. Тишина. Скука. У доски томилась очередная жертва Зои Всеволодовны. Саша, маскируясь за широкой спиной Ломакина, играла непослушными словами.
Она перечитала фразу, нахмурилась:
“Плохо. Кружево это ни к селу, ни к городу…” – она перечеркнула написанное.
Надо проще.
“
Ну да. Добавь еще “…фонарь, аптека!” – пробубнила она, зачеркивая ночь, ветер и луну.
“Да что ж такое! Никогда мне первая фраза не дается. На потом ее оставить… Что там происходит?”
Она высунулась из своего укрытия. Все та же картина. У доски корчился Данька Брюшко. Умный парень, но стеснительный страшно. А под Зоиным взглядом ему становится совсем худо – бедняга покрывается красными пятнами, потеет и мычит. Зоя таких не отпускает, пока до слез не доведет. А вмешаешься – только хуже будет. Проверено. Саша уткнулась в тетрадь. Надо двигаться дальше.
Сны – они такие. Пока не запишешь, не дадут жить спокойно, будут вертеться в голове. А этот снится ей уже которую ночь. Она пытается его записать, но пока подбираешь слова, картинки ускользают, как рыбки, выходит что-то бесцветное и скучное.
Саша прикусила кончик ручки, взглянула в окно.
Может не раскаленные угли, а осколки стекла?
– Белоконь, повтори мою последнюю фразу!
Саша вздрогнула, захлопнула тетрадь. Перед ней стояла Зоя Всеволодовна. У доски никого. Сколько времени прошло? О чем речь? Она метнула отчаянный взгляд на Юльку, соседку по парте, та что-то беззвучно ей шепнула. Разумеется, Саша ничего не поняла.
– Повторите пожалуйста. – попросила она.
– Чем вы заняты, Белоконь? – ласково поинтересовалась Зоя Всеволодовна.
– Я… конспектирую… – мямлила Саша.
Зоя протянула раскрытую ладонь. Саша подгребла тетрадь к себе поближе.
– Дай сюда. – произнесла учительница металлическим голосом.
Саша, как под гипнозом, повиновалась. Не сводя с нее глаз, Зоя Всеволодовна взяла тетрадь, – Посмотрим… что ты там… строчишь… – раскрыла и углубилась в чтение. Закончив, взглянула на Сашу поверх очков.
– Что это?
Саша краснела и молчала.
– Белоконь, я задала вопрос!
– Сон… – пробормотала Саша.
– Сон. – повторила Зоя и не спеша двинулась на свое инквизиторское место, унося в когтях тетрадь.
Саша затравленно смотрела в ее узкую спину.
Класс притих. Многие испытали на себе метод Зои Всеволодовны: зацепить жертву меткой фразой, взять за горло, высосать досуха и отшвырнуть бледную шкурку. Саша ухитрялась быть неуязвимой для ее шпилек и крючков. И вот, наконец, допустила промах. Теперь Зоя оторвется по полной. Что ж, настала очередь Белоконь встать к позорному столбу. Шоу обещало быть грандиозным.
– Хотите послушать? – обратилась Зоя к аудитории.
Никто не посмел отказаться.
– Ночь окутала город муз… – замогильным голосом начала Зоя.
Она сопровождала чтение драматическими интонациями, выразительной мимикой, ироничными комментариями. Старалась как могла. Сначала все ржали, потом затихли понемногу.
– Ваше впечатление? – обратилась Зоя Всеволодовна к классу.
Аудитория молчала.
– Смелее! У нас урок литературы. Перед нами художественное произведение. Давайте обсудим! Ломакин, что скажешь?
Ломакин, знаменитый на всю школу хулиган и шут гороховый, поднялся и хихикнул.
– Не знаю. Хрень какая-то!
– И все?
Ломакин пожал плечами и снова хрюкнул от смеха.
– А чего еще-то?
– Молодец! Краткость – сестра таланта. Учись, Белоконь! А то развезла тут… Кстати, почему ты сидишь? Педагог перед тобой стоит, а ты как королева английская…
Саша поднялась. Каждый удар сердца окатывал ее кипятком.
– Посмотри на меня.
“Не смотри в глаза! В переносицу!” – скомандовала себе Саша.
– Сашенька. – сказала Зоя нежно, – Не обижайся. Я желаю тебе добра. Жизнь коротка, а время драгоценно. Не стоит разбазаривать его на бессмысленную ерунду. Дорогая моя, литература – это нечто большее, чем твои словесные завитушки.
“Только не разревись…” – твердила себе Саша.
– А может хватит уже? – громко, с вызовом спросил Ломакин.
– Я сама решу, когда хватит, господин защитник! – прикрикнула на него Зоя, не сводя глаз с Саши.
– Правда, Зоя Всеволодовна! Может у нее талант! – подхватила Юлька.
– Талант? – прищурилась на нее Зоя, – И окинула класс победоносным взглядом. – Запомните, ребята, талант… его не спрячешь. Он всегда пробьет себе дорогу! Если он есть. А если нет… Если ты бездарность, – с наслаждением выговорила она, – то нечего время тратить. Свое и чужое. И уроки мне тут срывать. Забери свою писанину, Белоконь! Все.
Она захлопнула тетрадь.
– Продолжаем урок! Белоконь, к доске!
Саша раскрыла рюкзак, сгребла в него все, что лежало перед ней, выбралась из-за парты, опрокинув стул. И пошла к двери под перекрестным огнем насмешливых и сочувственных взглядов.
– Что за истерика, Белоконь? – прикрикнула Зоя, – Я тебя не отпускала! Вернись на место! Стул подними!
Саша вышла, хлопнув дверью.
Мама слушала ее, не прерывая. Закончив свой рассказ и не услышав в ответ ни слова, Саша отважилась приподнять мокрые ресницы и вздрогнула, увидев мамино лицо. Бледное, застывшее, чужое. А глаза такие… будто случилось то, чего она давно ждала и боялась. Саша вмиг забыла о своем позоре.
– Мама! Что с тобой?
– Как ее зовут? – спросила мама неестественно ровным голосом.
– Зоя. – прошептала Саша. – Всеволодовна…
Мама потянулась за пальто.
– Ты куда? – взволновалась Саша.
– Зоя. Всеволодовна. Если это то, о чем я думаю… Не может быть. Только не это… – бормотала мама, пытаясь поймать второй рукав.
У Саши вдруг заныло под ложечкой от предчувствия дурного, непоправимого. Она вцепилась в мамино пальто.
– Мам, пожалуйста, не ходи! Наплевать на эту дуру! Что она понимает? Я пойду завтра в школу!
Мама обернулась, и спокойно сказала:
– Ты очень талантливая. Никогда не сомневайся.
Поцеловала Сашу и ушла, волоча полунадетое пальто как подбитое крыло.
Прошел час. Два. Под ложечкой ныло все сильней. Мама не возвращалась. Три.
“О чем можно так долго разговаривать с этой грымзой? Позвоню”.
Абонент недоступен. “Что такое? Где она? Как-то все не так…” Саша, забыв о своих недавних клятвах, помчалась в школу.
Охранник припомнил, что да, приходила женщина, высокая, в черном пальто, вот расписалась. Выходила ли? Не видел. Зоя Всеволодовна? Не обратил внимания. В школе нет уже никого. Иди, девочка, домой. Мама тебя уже ждет, беспокоится.
Но никто не ждал ее дома.
Саша заметалась. Она выходила на улицу, бродила в надежде, что придет домой – а там мама. Но ее не было. И сил уже не было ждать. Позвонила папе, хоть и не полагалось его беспокоить во время работы. Папа сказал, что бежит домой. Просил не волноваться.
Стемнело. Саша в куртке и в ботинках ждала маму на полу в прихожей. Ключ в двери! Сердце взметнулось и обрушилось. Папа. Он тоже начал куда-то звонить, тихо разговаривать, перемещаясь из комнаты в комнату и плотно закрывая за собой двери. Мог бы и не закрывать. Саша не собиралась подслушивать. Она сидела на кухне за столом, уперев невидящий взгляд в клен за окном, и твердила про себя: “Мамапридимамаприди…” Она не задавала вопросов, не плакала. Папа говорил с ней, но она плохо его понимала и раздраженно морщилась – он прерывал ее заклинание, а делать это было нельзя.
Ветер бушевал за окном, рвал ветки клена. Саше казалось, она качается вместе с ними, прямо на них качается …вверх…вниз… «Проснусь, и мама будет дома» – проскользнула мысль, прежде чем усталая голова упала на руки.
Саша подняла голову. За окном было светло.
В кухню, зевая, вошел папа. Босиком, в пижаме и лохматый.
– Сашуля! Уже встала…
– Вернулась?
Папа оборвал зевок.
– Кто?
– Мама! Ты ее нашел?
Папа взглянул на нее так, будто впервые увидел.
– Саш… Тебе что-то страшное приснилось?
– Не пришла. – Саша заплакала, тихонько подвывая.
Папа растерянно обнял ее.
– Сашенька, послушай, посмотри на меня…
Саша рыдала.
– Как ты мог спать, если она… Ее же надо искать! Надо в полицию!
– Саша, посмотри на меня! – жестко сказал папа. – Мама умерла!
– Как? Ты что? Она вчера…– шептала Саша, постукивая зубами. – Что случилось?
– Сашенька. Деточка. Да что же с тобой такое! В день твоего рожденья. Пятнадцать лет назад.
– Вчера она пошла в школу. К Зое…Всеволод… К Зое, учительнице. Литера…
Никак не вдохнуть. Где воздух? Туман перед глазами. Сияющие точки плавают. “Сейчас я потеряю сознание.” – догадалась Саша.
Скрип двери. Шлепанье босых ног…
– Мамочка! – опрокидывая стулья, врубаясь в косяки, она бросилась навстречу и чуть не сбила с ног невысокую светловолосую женщину в зеленом халате.
– Вы откуда? То есть вы кто? Как вы сюда… – бормотала Саша, отступая по коридору. В полумраке лица женщины было не разглядеть.
– Гос-споди, Сашка, совсем заучилась. Чего вскочила в такую рань? Суббота… – сонно пропела женщина, обогнула Сашу и поплыла в сторону кухни. Саша за ней. Папа улыбнулся женщине, приобнял ее за плечи и чмокнул в щечку.
– Вы… кто? – Саша привалилась к стене, вцепилась в дверной косяк.
Женщина обернулась и внимательно посмотрела на нее водянистыми глазами.
– Опять твои выкрутасы?
– Светлан, подожди. С ней что-то не то. – тихо сказал папа.
– Что еще за Светлана? А мама? Что вы сделали с мамой? Где моя мама?
– Сашенька, твоя мама давно умерла, – ласково объяснила Светлана.
– Как же так? Вот ее чашка… – тупо бормотала Саша.
– Это моя чашка. Твой папа купил ее мне в Италии.
– Мы ездили в Италию с мамой… Да прекратите вы улыбаться!
Папа со Светланой переглянулись. Саша бросилась в комнату.
– Ну вот же, вот! Мама рисовала… Колизей… – Саша беспомощно показала на рисунок на стене.
– Мы купили его на блошином рынке. В Риме. – мягко возразила Светлана. – Забыла?
– Пап!
Папа молчал. Смотрел на Светлану.
Саша распахнула дверь своей комнаты.
– А птицы? Мы с мамой их рисовали! Ты еще ворчал, что бумаги нам мало! – прямо на стене они изобразили раскидистое дерево и птиц. Много птиц.
– Эта стена белая. – спокойно ответила Светлана.
Саша умоляюще смотрела на отца. А он взглядом подтвердил – белая. Саша сползла на пол, заплакала.
– Сашенька, – папа взял что-то со стола, сел рядом – что же с тобой творится… посмотри, вспомни. Вот мамина фотография…
Саша вытерла глаза и взглянула на старую фотографию в самодельной рамке.
– Это не мама. Это… Зоя Всеволодовна.
– Саша!
– Нет. Нет. Нет.
Что было дальше, Саша помнила плохо. Только отдельные фрагменты, как обрывки тяжелого сна.
…Она вышвыривает вещи из шкафов, ищет, пытается что-то объяснить папе.
…Светлана сует ей под нос стакан, она швыряет подушкой в Светлану.
…Папа хватает ее в охапку, прижимает к себе. Она вырывается, затихает. Плачет.
…Она сидит на диване, укутанная пледом так, что рукой не шевельнуть. Светлана подает папе стакан, папа подносит его Саше, она уворачивается, потом делает несколько глотков. И все исчезает, распадается на куски, валится в темную яму.
…Незнакомые люди. Аккуратный добрый старичок, женщина с неприятным голосом, одинаковые девушки.
Саша пытается им втолковать, что пропала мама, а папа сошел с ума, или они сговорились со Светланой и совершили нечто ужасное.
А потом она поняла, что ей никто не верит, устала и замолчала. Перестала отвечать на вопросы. И снова темный провал.
И вот она сидит на своей кровати, подтянув колени к подбородку. За окном темно, тускло светит лампа на столе. Светлана на полу возле кровати, говорит тихо и монотонно:
– Доктор сказал, это нервный срыв. В твоем возрасте такое бывает. Твоя мама давно умерла. Ты никогда ее не видела. Ты ее не помнишь. Ее нет.
И смотрит пристально. Какие холодные, равнодушные у нее глаза!
Саша прошептала:
– Я ее помню. Вы не можете сделать так, будто её не было.
Она отвернулась от Светланы, прижалась боком к нарисованному дереву. Погладила птицу Додо, нарисованную маминой рукой.
– Какие грязные стены в твоей комнате. – заметила Светлана. – Надо бы покрасить.
Саша крепче прижалась к дереву
– Не надо… пожалуйста.
– Смотри мне в глаза, девочка.– прошипела Светлана. Не смей плакать. Смотри в глаза. И слушай.
“Смотри в переносицу! – твердила себе Саша, – не в глаза…”
– Если ты будешь упрямиться, – заворковала Светлана, – то придется перейти к плану “Б”. Нам с папой очень бы этого не хотелось, но как еще мы сможем тебе помочь?
– Что еще за план “Б”? – Саша старалась, чтобы вышло презрительно, но вышло жалко.
– Ты побудешь некоторое время в специальном заведении.
– В дурдоме? – догадалась Саша.
– Зачем так грубо? Есть частные стационары, там работают первоклассные специалисты. Они приведут в порядок твою психику. – нежно улыбнулась Светлана. – Ты понимаешь меня?
Саша понимает. Ей почти пятнадцать, она большая девочка и догадывается, что значит “приведут в порядок психику”. А еще она понимает, что осталась одна на свете. Даже папа ей не поможет. Он будет заодно с этой ласковой женщиной. Её невозможно ослушаться.
– Понимаю. – заморожено отвечает она.
– Вот и хорошо, вот и умница. – воркует Светлана.
