Читаем Город Леиматри онлайн бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ

– Ты любишь не людей, а их любовь к себе.

– А ты любишь их ненависть.

– Все взаимно невзаимно.

– Мир не уникален, – признался Ангириум.

– И ты – главный его недостаток, – парировал Леиматри.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ДЬЯВОЛЬСКАЯ МУЗЫКА

– Срочно приезжайте! Скорая, полиция, следователи! Под моим балконом лежит д…девочка! Возможно… мертвая! – заикаясь, всхлипывала в трубку пожилая женщина.

Нервно перебирая седые кудри, она настойчиво и грубо гладила серую кошку. Выходить на улицу совсем не хотелось, время было позднее, а она ведь не сумасшедшая. Но вдруг бедняге нужна помощь? Пока несчастная боролась с приступом страха, под ее окнами происходили странные вещи. Липкий туман спустился к промерзшей ноябрьскими минусами земле, и обнаружившей страшную находку горожанке, проживавшей на пятом этаже, не удалось разглядеть тень высокого худого человека в темном бушлате. Незнакомец замер над неподвижным бледным лицом девушки и простоял так несколько минут, потом резко оглянулся – будто кого-то ища – но не найдя, разочарованно зашагал прочь. Следом 16-летняя Кира открыла глаза и сморщилась от ноющей во всем теле боли.

«Черт, где я?» – подумала она, с трудом поворачивая шею в стороны, разминая каждую кость. Неприятно захрустело. Вывернутая то ли от падения, то ли от сильного удара нога, с первого взгляда показалась сломанной. Девушка испугалась: вдруг не сможет встать? Но нет, вроде все двигается. Даже получилось подняться. Практически ничего, что происходило до этого момента, Кира не помнила. Голова предательски кружилась и раскалывалась, а далекие звуки сирен доносились раскатами грома. Судя по засохшей на шерстяном черном пальто грязи, пролежала она тут не один час.

– Где окна из третьего подъезда не подскажешь? – белая «скорая» преградила дорогу, когда Кира была уже в центре двора жилой многоэтажки. Она махнула головой, не в силах ответить «нет», и поспешила удалиться. – Скорее, – недовольно скомандовал дежурный, – этой шестой подросток за неделю! Шестой!

«И что стряслось? Такое непривычное оживление для этого Города».

Кира, хромая, миновала несколько кварталов, совершенно ничего не соображая. Но на всякий случай шла вдоль стен, чтобы не привлекать внимание: из окон выглядывали зеваки.

Заморосил дождь, стало промозгло.

– Нужно идти домой, – пробубнила девушка себе под нос.

И остановилась как вкопанная. Дом. Воспоминания, будто выбитые из ее сознания, урывками всплывали в памяти. Тишина, так присущая этому Городу, только помогала. А ведь вчера утром произошло страшное: она ушла из дома, бросила несчастного шестилетнего братишку и ушла. «Но почему? Ничего не помню!»

Борясь с тошнотворным приступом вины, она со всех ног побежала в сторону своего района. «Лишь бы успеть! Лишь бы с Костей все было в порядке, пожалуйста».

Транспорт уже не ходил, пришлось искать короткий путь. Грязь чавкала под массивными ботинками; тело некстати изнывало от боли – и физической, и душевной; по щекам текли горячие слезы, оставляя неровные полоски на матовых щеках. Девушка почти в бессознанье миновала полгорода. Ушло на это три часа. Благо, ни единой души. Да и кого можно встретить в полночь? Только умалишенного или преступника. Лишь к полуночи Кира добралась до своей улицы на окраине Города. Навалившая усталость на время вытеснила гнетущие мысли. В кармане кстати подвернулись ключи от дома.

«Ни одной лампочки, значит, внутри никого нет, – с досадой подумала она. – И что на дверях делает полицейская лента? О боже, нет! Что я натворила? Мы с мамой ссорились, а потом я разозлилась. Дальше… Ну давай же, вспоминай!»

В груди больно защемило. Что с ее родными? Куда теперь идти? Кира посмотрела на соседние окна. В одном из них горел тусклый свет.

«Может, этот странный блондин что-то знает? Хотя я бы не рассчитывала, он какой-то вечно отстраненный, как зомби».

Она долго мялась на месте и все-таки решилась постучать в железную дверь. Услышав топот ног, Кира хотела уже развернуться, но не успела.

– Ты? – вытаращился на нее сосед, стоя одних трениках.

Такая реакция ее перепугала. В придачу накатили предательские слезы. Кира, сама не ожидая от себя такой прыти, рванула в сторону заброшенных высотных домов, игнорируя крики парня, который некоторое время бежал за ней.

Был в Городе такой район, где лет двадцать назад затеяли стройку современного жилого комплекса. Но вскоре покупать квартиры стало некому – смертность превысила все немыслимые показатели. Дома так и остались недостроенными или же полностью заброшенными. С тех пор этот участок Города считался самым неспокойным и криминальным.

«Будь что будет», – злясь на все, подумала Кира и прибавила темп. Она хотела наказать себя за то, что бросила самого родного человека в беде. Пытаясь вспомнить причины этого поступка, девушка лишь ощутила нечеловеческий ужас и снова провал.

Спустя пару часов показались черные верхушки многоэтажек. Никакого освещения. Тусклая луна лениво пробивалась сквозь плотные недружелюбные тучи. Все, что она видела перед собой, навевало жуть и тоску. Серый асфальт, поросший травой; ржавые линии электропередач, на которых молчаливо сидели вороны; местами оборванные провода; пятнадцатиэтажные исполины, сиротливо стоящие то там, то тут. Высокие деревья, явно неухоженные, торчали как попало. Некоторые устремились в пустые глазницы окон. Но и они, сбросив листья, общую картину не скрашивали. И снова тишина. Девушка боялась увидеть тут компании сбежавших из неблагополучных семей подростков, бездомных, да кого угодно. А тут… никого.

И на душе стало совершенно пусто. Свойственные в таких ситуациях инстинкты заглушил зашкаливающий адреналин, который звенел в ушах. Ладошки вспотели. Потерявшаяся гостья долго стояла посреди улицы и не могла сдвинуться с места. Ее ноги вросли в асфальт, а мысли пустили корни. Голова отказывалась думать, все происходящее казалось неестественным, словно в черно-белом немом кино. Думала, вот-вот проснется. Но вдруг как молнией ударило: «Я что, умерла?! Не может же такого быть… Так, надо успокоиться».

Тысячи мелких иголок пронзили кожу и заставили пошевелиться. Внутри все похолодело от ужаса, когда Кира вспомнила в мельчайших деталях, как летела вниз с той злополучной крыши. Но как она там оказалась, кто причастен к этому происшествию, девушка, увы, не знала. Как ни напрягалась, а пазлы не складывались в единое событие.

Она на всякий случай ощупала руки. Теплые, настоящие. Да и боль чувствуется. Значит, живая. Или это дурное видение?

Тишина продолжала давить.

– Я должна идти. Ну, давайте же, ноги, оторвитесь от земли, – отчаянно просила девушка свои непослушные конечности хоть немного поддаться.

Собственный голос помогал не потерять сознание, не раствориться в ядовитом тумане, который змеей стелился повсюду. Ища помощи, Кира оглянулась. Где-то между домами стоял мужчина. Среднего роста, с волосами до плеч, в длинном плаще. Он был настолько идеально сложен, что девушка поначалу подумала – статуя. Но мужчина зашевелился – переложил тонкую трость из одной руки в другую.

– Помогите! – взмолила девушка. В ответ прилетел надменный смешок. – Не бросайте меня, помогите!

А дальше пошли обрывки. Кира уже не замечала, как одна улица сменялась другой. Все они были одинаковы, наполнены потусторонним волнением. У домов появились каменные рты, которые рычали, кряхтели и дышали. В этом кошмаре она плутала, как в лабиринте, но все путалось, путалось в витиеватых схемах Города.

«Когда же это закончится?» – рыдала Кира, задыхаясь от усталости. Ноги, будто одичав от страха, непослушно несли ее по темным бетонным коридорам. Она так хотела оказаться дома, свернуться калачиком на своей кровати и уснуть… Но ни одного проблеска, никакой надежды, лишь сплошное месиво из домов и грязи.

И вдруг как глоток свежего воздуха навстречу ей полилась мелодия. Она была на грани сюрреализма. Поверх мертвых крыш закружили разноцветные звуки разных форм. Мир с его законами времени, гравитации и пространства совершенно перестал существовать. С каждым ее шагом завывания электрогитар и барабанного грохота становились все громче и отчетливее. Наконец, до нее донесся эмоциональный мужской голос с ярко-выраженной хрипотцой. Чувственность и мелодичность этой дьявольской песни оставляли в сознании приятые ожоги, как слова, написанные горячим пером на нежном запястье.

Тело совершенно перестало болеть и изнывать, так лечебно действовала оглушившая остальной мир музыка. Кира в такт выбиваемой дроби шагала как загипнотизированная, и уже ничего вокруг не имело ни малейшего значения. То был импульс. Потусторонний, неизвестный, опасный. Певец продолжать рвать горло, выворачивая себя наизнанку, издавая неестественные звуки, расщепляя голос на несколько параллельных звучаний. Это завораживало, опьяняло. И Кира, окрыленная таинственной рок-драйвом, быстро нашла источник в одном из подвалов заброшенных домов.

«Надеюсь, тут не сборище фриков», – подумалось некстати.

Девушка стояла у входа в подземное укрытие. Ржавая дверь протяжно и недовольно скрипнула, будто ругаясь. Туман с особым старанием окутал все вокруг, пытаясь проникнуть внутрь помещения. Но там, внизу, маячил свет и дымка трусливо отступила.

– Ты не те ноты берешь! – крикнула девушка.

– Люди! – обрадовалась она и, убив последние сомнения, побежала вниз по старой каменной лестнице. Стены узкого коридора были обшарпаны, кое-где висела паутина, покрытая подсыревшей пылью.

«Все это или дурной сон, или вселенский заговор. Еще вчера был обычный день, школа, снова ссора с мамой, ненавистные уроки, а сегодня какая-то мистическая ерундистика. Если все закончится, обещаю быть хорошей. Или хотя бы не винить маму в том, что случилось с Костиком. Или все вместе. Просто пусть все вернется, как было».

Неожиданно музыка остановилась. Внутри все провалилось, вокруг снова стало оглушительно тихо. Кира издала стон отчаяния. А вдруг это наваждение? Вдруг ее кто-то испытывает? Сомнения терзали. Девушка неуверенно сделала шаг вперед и твердо решила избавиться от сумасшествия, спрятаться в подвале. И будь что будет.

ГЛАВА ВТОРАЯ. МИСТИЧЕСКИЕ СМЕРТИ

Город был тихий. Вот уже много лет, никто не помнит сколько точно, его улицы окутывал туман. Каждый житель, а было их около двух миллионов, знал, что ровно в семь часов утра белая дымка пожирала сначала пригород, захватывая дома, дороги, мосты и детские площадки в свое холодное кольцо, а потом и центральные высотки. С годами число горожан сократилось на треть, а туман становился только плотнее, появлялся где и когда угодно, словно живой. В конце концов, люди практически перестали выходить на улицы без острой надобности. Только на работу и очень редко в кино или на концерт. Несомненно, если в мире и было опасное, преступное место – это был Город.

Полицейские не отдыхали ни днем, ни ночью. Регулярно они обнаруживали чей-нибудь труп. А в последнее время все стало только хуже: вслед за жертвой находился и преступник. Правда, кто-то успевал с ним расправиться. Газеты пестрили шокирующими заголовками и новостями о новых и ужасных происшествиях. То было наказание свыше, как считали многие. А другие верили в сверхъестественное и не сомневались – все это проделки сатаны. Хотя, суеверностью жители никогда не страдали. Но, согласитесь, трудно было найти рациональное объяснение творящейся чертовщине, верили кто во что.

Несмотря на тревожную обстановку, была в Городе своя красота с готическими нотками. В центральной части, обороняясь от всего нового, стояли невысокие, но изысканные строения c отголосками итальянского ренессанса. В основном пятиэтажные дома прямоугольных планов, до малейшего кирпичика симметричные фасады охрового или серого цветов, местами украшенные рустовкой – облицовкой в виде четырехугольных камней с грубой шершавой поверхностью. Некоторые постройки подпирали колонны, расположенные строго посередине. То были театры, музеи, библиотеки, здания правительства. Простые до невозможности, но не лишенные вкуса и романтики.

За главным районом начинался новый Город. Зеркальные стекла гостиниц и офисных зданий в стиле хай-тек взметались ввысь на сотню метров и терялись в тумане. Дальше торчали торговые центры с деструктивными формами. Из них неожиданными острыми углами торчали застекленные части – целые кинотеатры или кафетерии. Правда, агрессивных построек насчитывалось не так много. Изюминкой Города была река, широкой полосой рассекающая круг, а населенный пункт с высоты птичьего полета представлял собой огромную идеальную паутину. Через водную артерию возвели три моста, один из которых давно забросили – в бюджете не было средств на ремонт.

Ближе к окраинам, не стесняя друг друга, расположились коттеджи для горожан со средним достатком и большой элитный поселок. Заброшенная часть, расположенная к востоку от центра, давно стало отдельным районом, пожалуй, самым мрачным и криминальным. Его прозвали отшельным и обходили стороной. Никто бы в здравом уме не решился туда заехать, даже на спор. Молодежь сочиняла жуткие истории про огромных паукообразных монстров, которые облюбовали мертвые дома и спали там долгими месяцами, а потом выбирались поохотиться на младенцев и женщин. Еще поговаривали о беловолосом маньяке, прячущемся в тумане. Именно ему приписывали последние преступления. Конечно, то были городские легенды, просто выдумки обывателей, однако ж многие верили в них больше, чем версиям сыщиков.

Редкие развлекательные комплексы популярностью в последнее время не пользовались. Горожане все чаще проводили свободное время у телевизоров, а по утрам в полном молчании спешили в свои офисы. Этот день не был исключением. Пустой Город медленно скинул остатки ночи и недружелюбно поприветствовал хмурых людей, не пытаясь освободиться от вездесущего тумана. Улицы, как всегда в такое время суток, а на часах было почти восемь, больше напоминали декорации. Солнце еще толком не светило, здания казались рисованными.

На одной из улочек центрального парка раздались одинокие шаги. Они нарушили спокойствие, царящее вокруг. Воздух наполнился карканьем перепуганных ворон. Шаги стали спешнее, когда высокий человек с закрытым под капюшоном лицом приблизился к застекленной двери старенького здания. На втором этаже кто-то разбил окно. В них задувал прохладный ветер. Стеклышки крошились и музыкальным дождем падали вниз.

Открыв дверь, 19-летний Влас Немов быстро прошмыгнул внутрь. Он ненавидел каждую минуту, которую проводил вне стен дома, но выходить приходилось практически каждый день. В уютном коридоре не было ни мрачного света фонарей, ни колющего лицо дождя, ни раздражающего шума редких автобусов и трамваев. Влас расправил плечи, уверенно прошел в маленькую комнату и снял башлык. Промокшие волосы небрежно упали на глаза.