Читаем Горько-сладкий онлайн бесплатно

       В 5 лет Грим захотел поцеловать девчонку, которая «мыла посуду» в игрушечной кухне. Он часто видел, как делают это взрослые. Касаются губ друг друга и закрывают глаза. Рыжеволосая Мира была на его взгляд самой красивой девочкой в садике. Большие голубые глаза казались ясным небом, кожа словно снег, а волосы такие длинные, что хотелось потеряться в них. Только одно его в Мире раздражало – веснушки.

       Он бросил машинки в коробку и подошел к предмету своего восхищения. Резко дернул за рыжую косичку. Девочка невольно вскрикнула и звонко ударила мальчика по щеке.

– Эй, ты зачем меня бьешь? – обиделся Грим. Он дотронулся ладонью до опухшего места.

– Ты трогаешь меня за волосы! А мне больно. Конечно, у мальчиков они короткие.

– Твои волосы мешаются мне. А я хочу тебя поцеловать.

       Мира недоуменно посмотрела на него из-под пушистых ресничек-паучков. Она явно не понимала, чего хотел от нее Грим. «Поцеловать?» Как это? Мира осторожно посмотрела по сторонам: вдруг их увидят воспитательницы? Чутье ей подсказывало: поцелуй в детском саду – дело точно запрещенное.

– А что такое целовать?

– Да щас покажу. Ты стой и не двигайся.

      Грим подошел к ней вплотную, убрал рыжий волосок за ухо и сказал:

– А ты не можешь спрятать свои веснушки? Они мне не нравятся.

– Я пробовала их щипать, но они остаются на месте. Мама говорит, что веснушки красивые, но мне тоже не нравится, – сладко прощебетала девочка.

Она, правда, старалась убрать «красные пятнышки», как она говорила, но ничего не получалось. Мира не способна спрятать собственные частички, делающие ее особенно красивой. Тональный крем, вытащенный прямиком из косметички мамы или пудра, также проживающая в серебристой сумочке-домике косметики… ничего не помогало. Иногда она выглядела довольно смешно, закрашивая милое личико всевозможными средствами мамы. Почему-то только родители и родственники восхищались озорными веснушками, но девочка злилась, слыша комплименты в адрес «красных пятнышек».

      Грим решил забыть о веснушках, прижался с силой своими губами к ее и закрыл глаза. На мгновение он решил взглянуть на Миру.

– Эй, – отвлекся от важного дела, – ты тоже должна закрыть глаза! Так неправильно.

– Ой, прости. Я совсем не знала! – Мира тут же закрывает их, но все равно не понимает, что происходит. Она тупо стоит и не сопротивляется.

       Грим продолжает давить губами и крепко держать ее голову. Теперь он совсем как взрослый. Тоже умеет целоваться. Интересно, похвалит ли его мама за такой подвиг? Рядом начинают собираться другие детишки и с интересом наблюдать. Воспитательницы на время отлучились на кухню как обычно.

      Вдруг Грим ощущает, как губы Миры случайно разомкнулись. Ему стало интересно, что будет, если он засунет ей в рот язык. Долго не думая, он решил воплотить мысль в реальность.

– Ай, – пискнула Мира и толкнула ухажера. – Что это? Я пробовала твои слюни! Зачем нужно? Фу!

– Потому что мы уже взрослые, дурашка. Так они и делают. Целуются. Я видел это в фильме!

– А мне мама закрывает глаза, когда люди голые в кино. А я так хочу посмотреть, мне интересно. Ты так много знаешь. А когда мы поженимся? Мама говорит, что взрослые женятся. А мы уже целовались, – звонко и радостно щебетала размечтавшаяся девочка.

– Да хоть сейчас. Пошли жениться!

       Гриму нравилось брать на себя роль жениха. Его это увлекало. Мира понравилась ему с первого взгляда. Правда, он не помнил, когда именно увидел ее. Будто она всегда рядом. Грим решил собрать игрушки, зачем-то растолкать детей и достать из шкафа с наклейками животных венок из искусственных одуванчиков. Грим взял руку Миры и повел девочку под стол. Там уже разбросаны многочисленные игрушки.

      Другим детям он запретил смотреть на их свадьбу. Даже погрозил маленьким кулачком. Он снова подумал, что мама бы им точно гордилась. Грим хотел всю жизнь провести с мамой, но она сказала: «Еще чего. Тебе надо найти невесту и точно не сидеть у меня на шее!» Наверное, сейчас он точно делает все правильно. Уже на пути к настоящей взрослой жизни.

– Тут так интересно! – восхищается Мира.

– Да, мы с тобой теперь жених и невеста. – Грим одевает ей на голову венок из одуванчиков. – Это вместо штуки на голову. Невесты всегда с какой-то белой тряпкой, а ты будешь с цветами. Игрушки, чтобы было мягко. Мы с тобой едем гулять!

– Ура! Я – невеста!

– Теперь мы должны сделать еще кое-что.

      Мира раскрывает голубые глаза от удивления и смотрит на жениха. Девочке не терпится. Грим начинает стягивать с себя штанишки. Он остается в одних трусиках с изображением Спанч Боба.

– Ты тоже должна снять штаны, – повелевает Грим. Его серые глаза смотрят на низ Миры.

– Хорошо-хорошо.

       На Мире не штаны, а розовые колготки, просто Грим не знал, как их назвать. Он увидел ее белые пухлые ножки и розовые трусики.

– Теперь вместе снимаем трусики. – Радуется Грим. Ему так хочется показать свое еще маленькое достоинство и посмотреть так же у нее там или нет?

      Жених и невеста начали свадебный ритуал, если можно так назвать. Грим начал разглядывать сокровенное место Миры и удивился большому различию. Такого мальчик не ожидал. Он даже немного обиделся.

– Все, можем снова одеваться.

– И все? А можно потрогать? Что у тебя там торчит? – Мира глядела на выпуклость во все глаза. – Почему у тебя есть эта вещь?

– Потому что я мальчик. А мы вас сильнее и лучше, поэтому у нас есть, а у девочек нет!

– Не правда, мы лучше вас и красивее. У нас всегда длинные волосы! – обижается Мира.

– И что? Тогда почему у вас там пусто?

– Не знаю.

– Ну, вот и все. Трогать ничего не будешь.

      Грим не стал ожидать дальнейших разговоров, споров, поэтому взял Миру за руку и вытащил в свет, то есть, к остальным. Он начал сомневаться в проведенном ритуале. Зачем ему проделывать такое? Гриму неловко перед невестой. Просто в определенный момент он снова представил картинки из фильмов, где люди совершенно голые валяются на кровати. Обычно он один смотрел телевизор, пока мама работала. Грим не хотел спрашивать у нее, что делают взрослые в таком виде. Он сам хотел испытать. Но ничего толкового не вышло. Зря он затеял все. Конечно, здорово: он может хвастаться первым поцелуем, но ничего приятного не произошло. Увы…. В фильмах все по-иному.

Почему в фильмах люди радуются, когда остаются один на один, обнимаются, прикасаются губами? Им действительно приятно. Очень приятно. Видно по глазам, вздохам. И почему с Мирой ложные ощущения? Может, он не дорос до такого? Грим разочарованно думал об этом целый вечер, но не пришел к цельному ответу. Ему даже стало противно от одной мысли, что снова увидит ее в таком виде.

– Грим, ты вел себя очень хорошо, поэтому заслуживаешь шоколадку, – сказала улыбающаяся Филадельфия.

      Не то, чтобы она часто поощряла пятилетнего сына… Грим больше получал щелбаны и пендели, но в последнее время подозрительно умерил горячий пыл.

      Мальчик делал только то, что могло обрадовать маму. По крайней мере, он так считал. Сын любил, когда грубая рука мамы касалась его кудрявых черных волос. Он понимал: Филадельфия устает от работы в магазине. Утомительно все время стоять на ногах и обслуживать покупателей без возможности присесть.

       Совсем недавно она открыла собственный магазин и проводила там дни напролет. Грим часто сидел на стульчике, наблюдая за покупателями. Стул будто прирос к нему и стал его составной частью. Фила – существо три в одном. Она и владелец, и продавец, и уборщица. Маленький продуктовый магазинчик находился в не очень благополучном районе, в основном от покупателей сразу несло перегаром, их кожа отливала желтоватым цветом, Грим удивлялся, видя перед собой действительно красивых людей в чистой одежде, от которых вкусно пахло. Поэтому его потянуло к Мире. Самой красивой девочке детского сада.

Сидя на стульчике, Грим всегда вздрагивал, когда дверь с шумом закрывалась после очередного посетителя. Мальчик не мог привыкнуть к резкости звука.

      Вот и в этот раз он вздрогнул. Зашел мужчина лет пятидесяти в обтрепанной черной куртке. Он шатался из стороны в сторону и, кажется, не мог вспомнить, что ему нужно. Его маленькие черные глазки сверкнули, ведь он увидел за кассой Филадельфию. Она настоящая красавица. Блестящие черные, как ночь, волосы спускались до поясницы, стройное тело прикрывало облегающее синее платье и фартук. Полные алые губы что-то произносили, но мужчина не слышал. Грим отложил шоколадку в сторону с целью защитить маму от «непонятного типа». Мальчик обратил внимание на то, какие грязные ногти у посетителя.

– Я спрашиваю, что бы вы хотели?

– А, так это, мне… – он потерялся в мыслях.

      Какое-то время мужчина рассматривал холодильник с пивом, но резко опустил взгляд в пол и произнес:

– Молоко и хлеб.

– 48 рублей.

– А как вас зовут? – осмелился незнакомец.

– Филадельфия, – спокойно ответила женщина.

       Гриму не нравится, что мужчина так долго разговаривает с мамой. Тип явно не вызывает у него симпатии. Мальчик с презрением оглядывает покупателя, чувствует запах алкоголя и жмурится, будто его дергают за уши. Недавно он пообещал матери, что никогда не будет пить и курить.

– У вас такое необычное имя. Не хотите помочь мне за деньги?

– А у тебя есть средства? – неожиданно съязвила Фила. Ей не в первый раз предлагают деньги за интимные услуги.

– Да как у тебя язык поворачивается? Ты сама только продаешь тут, так почему бы тебе не заработать другим способом. Вон мальчонка есть. Как его содержать хочешь? Ходит весь в обносках. Это же твой сынишка, да? Выглядит миленьким. Только футболка изношенная.

Фила бросает взгляд на сына и к своему разочарованию понимает, что покупатель прав. Футболка с «тачками» действительно помята и даже в некоторых местах грязна.

      Мужчина переходит на крик. Желательно стоять подальше от него, иначе пришлось бы вдыхать неприятный запах из его рта. Грим слез со стула и направился в кладовую. В нем кипит злость. Маленькие кулачки сжимаются, сердце готово превратиться в камень и выпрыгнуть из груди, врезавшись прямо в мужчину, раздробив ему череп. Грим хочет скорее стать взрослым, чтобы драться по-настоящему и защищать мать. Он вытаскивает из коробки биту, которую мама приобрела на барахолке «на всякий случай». Может случай уже настал? В серых глазках просыпался волчий холод. Для пяти лет Грим слишком умен и равнодушен.

– Ты купил, что тебе нужно, так что давай, проваливай!

– Сейчас бы мне рот закрывать, шлюха! – Грим часто слышал это слово, направленное в адрес матери. Оно ассоциировалось у него с выстрелом из пистолета. Мужчины, да и женщины всегда будто выплевывали «шлюху» с нотками злости. Грим понимал: слово значит что-то плохое. Но почему его маму всегда так называют?

– Выметайся, говорю, иначе вызову полицию.

– И что, они меня выпустят, я снова приду сюда. – Мужчина не перестает махать руками и случайно роняет стеклянную вазу.

– Ты мне сейчас заплатишь за это!

– Да что ты мне сделаешь? Раскудахталась, как курица? Испугала. Да я и не таких видал. Полвека прожил, считай. Чтобы меня еще женщина учила. Ваше место на кухне или… в постели.

       Мужчина говорит громко, но в тоже время медленно и бессвязно. Его язык заплетается, это раздражает Филадельфию. Она порядком устала от таких клиентов. Обычно они уходили, как только Фила просила их, но мужчина попался настойчивый.

– Не кричи на мою маму! – как львенок, рыкнул, выходивший из кладовки Грим и показал биту в руке. Мужчина только усмехнулся и зачем-то показал язык.

      Терпение Грима лопнуло, тяжелыми шагами он направляется в сторону обидчика мамы и замахивается битой. Губы сжаты до предела, они уже образовали прямую линию. Холодные глаза смотрят прямо на обидчика. Увы, мужчина поймал «опасное оружие» и швырнул легким движением мальчика в сторону. Филадельфия ахнула и закрыла лицо руками. Сын упал прямо на осколки разбитой вазы.

– Ха, ха! Я-то буду тебя сильнее, щенок! На кого вздумал руку поднимать? Молоко на губах еще не высохло.

– На вонючего идиота, который бьет детей! – Крикнула Фила.

      Обидчик посмотрел в ее сторону, но ничего не увидел. За кассой пусто. Он повернулся к мальчику и тут же пожалел об этом. Филадельфия брызнула ему в глаза газовым балончиком.

– Стерва! – взвизгнул мужчина. – Я прибью вас всех!

– Вали отсюда и не показывайся мне. Ты тронул моего мальчика, так что проваливай, иначе в следующий раз вырежу тебе глаза!

      Фила ловким движением взяла у Грима биту и ударила обидчику между ног. Он взвыл от боли и упал на колени. Никогда бы мужчина не подумал, что можно пострадать так физически сильно от женщины. Слезы хотели показаться из его маленьких злых глаз, но он удержал их. Только гримаса боли ярко проявлялась на его лице.

– Я сказала, проваливай! – Филадельфия снова замахивается и ударяет ему по лицу баллончиком. Из носа хлынула кровь. Мужчина не стал спорить и решил покинуть магазин. По пути он специально опрокинул пару посудин с конфетами. Разноцветные карамельки оставили почетные места на прилавке и теперь валялись на полу вместе с прибавившимся разбитым стеклом.

       Когда дверь за ним захлопнулась, Грим вздрогнул снова, но не растерялся. Побежал к двери и хотел закрыть на засов. Однако не успел, так как мужчина снова ворвался в магазин уже с большим камнем в руках. На этот раз Грима просто поглотил убийственный шок. Он думал: сейчас им с мамой конец. Его волчья ярость на мгновение исчезла, в него вселился беспомощный слепой котенок, который знает, что его точно хотят утопить. Смелость порой бывает миражем.

– Грязная шлюха! Притворяешься недоступной. Это тебе за мои яйца! – Мужчина начинает бомбить холодильник с пивом. – А это за нос! – Очередь переходит к газированным напиткам.

Разгромив все на своем пути, довольный собой, он бросил камень в телевизор рядом со стульчиком Грима и все-таки ушел из магазина.

На этот раз мальчик не решился подойти к двери. Страх целиком задушил его. Грим закрылся в клубочке и хотел бы еще один создать силой мысли, но ничего не получалось. Его коленки трясутся, маленькие пальчики онемели от холода.

Первой в себя пришла Филадельфия. Можно было вечность просидеть с каменным лицом, но жизнь идет, никто не может остановить время для передышки. Нужно что-то делать. Сбивать с себя каменные остатки страха и шока, лепить из глины новое ощущение – ощущение приятия ситуации. А потом, если повезет, открыть двери для самого лучшего качества – смелости. Филадельфия понимает: надо брать ситуацию в руки.