Читаем Горький хлеб истины онлайн бесплатно

Любомиров Алексей Иванович — генерал-майор медицинской службы, 50 лет

Ступаков Иван Алексеевич — подполковник медицинской службы, 43 лет

Вера Ступакова — его дочь, 19 лет

Савинов Владимир Тарасович лейтенант-разведчик, 25 лет (в эпилоге — ответственный работник министерства)

Марина Гордеевна — его мать, 70 лет

Крикунов Степан Степанович — полковник медицинской службы, 35 лет.

Киреева Анна Ильинична — майор медицинской службы, 40 лет

Гаркуша Полина — капитан медицинской службы, 25 лет

Цаца Светлана Святозаровна — лейтенант медицинской службы, 25 лет

Серафима — медсестра

Рыжеусый — рядовой пехоты, 35 лет

Лейтенант-пиротехник Алеша — сын Савиновых, 18 лет

Первый санитар

Второй санитар

Артюхов — майор медслужбы

Действие происходит летом 1943 года где-то на Западном фронте. В прологе и эпилоге — 20–25 лет после войны.

Просторная гостиная. Современная мебель. Среди картин выделяется портрет Гагарина как примета времени. На видном месте увеличенная фотография Веры Ступаковой в форме медицинской сестры.

По гостиной нервно прохаживается Савинов. Он в очках, в домашней куртке; заметно хромает — у него протез.

В кресле сидит со спицами в руках Марина Гордеевна; она вяжет.

Савинов (достает из кармана брюк монетку). Упадет гербом поступил наш Алеша, упадет решкой — не приняли. (Подбрасывает монету, затем поднимает ее с пола, рассматривает.) Решка!.. Неужели провалился?

Марина Гордеевна. Другие отцы где-то хлопочут, кого-то просят, ублажают… А он монеткой играется, чтоб сына в институт приняли. Комедия…

Савинов. Мама… Милая и дорогая наша Марина Гордеевна! Ты учила меня с самого детства: живи, сынок, честно, ходи на своих ногах… Но почему их так долго нет?

Марина Гордеевна. Скоро будут… Успокойся, сынок.

Савинов. Ладно, пойду продолжу свои мучения за письменным столом. (Уходит.)

В прихожей раздается звонок. Марина Гордеевна встает из кресла и через всю гостиную спешит открыть дверь. Скрывается за сценой. Слышен ее голос: «Да, да, это его квартира… Я его мама. Входите, пожалуйста. Шляпу и трость можно сюда… Прошу вас…»

Входят Ступаков и Марина Гордеевна. Ступаков (он при бороде и усах) держит в руках чемоданчик и газету, осматривается.

Марина Гордеевна. Что сказать о вас Володе… э-э… Владимиру Тарасовичу?.. Он не говорил, что ждет кого-то…

Ступаков. Простите… Мне очень нужно повидать его. Буквально на две-три минуты. Не больше…

Марина Гордеевна. Вообще-то… Если вы с просьбой или жалобой, то Владимир Тарасович принимает только в министерстве.

Ступаков. Нет-нет. Я не с просьбой… У меня только единственный вопрос к товарищу Савинову. И очень важный. (Развертывает газету.) Вот тут, в газете, его прощальное слово на панихиде по моему фронтовому коллеге… (Неожиданно замечает на стене портрет Веры. Замирает, потрясенный… Делает к нему шаг, другой, берется рукой за сердце.) Простите… Откуда у вас этот портрет?

Марина Гордеевна (с удивлением). То есть как откуда? (Обеспокоенно.) А в чем, собственно, дело? Это… это… жена Воло… Владимира Тарасовича.

Ступаков (тяжело опускается на стул, проводит рукой по глазам). Неужели такое сходство?.. (Опять присматривается к фотографии.) Не понимаю…

Марина Гордеевна. Но в чем, собственно, дело?

Ступаков. Это Вера…

Марина Гордеевна. Да, это Вера… жена Володи…

Ступаков (словно не слыша). Я храню дома такую же фотографию… Это моя покойная дочь!..

Марина Гордеевна (уже строго). Простите, вы обознались… Это Вера Ивановна Савинова, жена моего сына… (Оглядывается.) Я вам сейчас позову Володю.

Ступаков (останавливает ее). А как ее девичья фамилия?

Марина Гордеевна. Девичья? (Припоминает.) Ступакова. Да, да… Вера Ивановна Ступакова.

Ступаков (встает, нервно складывает газету). В таком случае позвольте представиться: Иван Ступаков!

Марина Гордеевна. Вы — Ступаков? Вы отец Верочки? (Указывает на портрет.) Вы живы?!

Ступаков (убито). Как видите… А ее нет… (Громче.) Ее нет!..

Марина Гордеевна. Вы ошибаетесь! Она жива! Она сейчас придет!.. Боже мой, что же это такое? (Смотрит на дверь и зовет.) Володя!.. Володя!

В гостиную входит, прихрамывая, Савинов. Снимает очки, напряженно вглядывается в бородатое лицо Ступакова. И вдруг, узнав, потрясенно отшатывается.

Ступаков растерян, ждет от Савинова каких-то слов…

Савинов (строго). Вы?!

Медленное затемнение.

Деревенскаяизба. Стекла в окнах крест-накрест заклеены полосками бумаги. За столом полковник медицинской службы Крикунов начальник санитарного отдела действующей армии. На столе — документы. Раздается телефонный звонок. Крикунов снимает трубку.

Крикунов. Да, я — «Сосна». Первый у аппарата… И я вас приветствую… Да, ведем разъяснительную работу среди командиров. А то на марше во время привалов забывают, что и медсестрам тоже надо по нужде… И это учтем… А вы в курсе, что погиб наш армейский хирург?.. Да, представили… Что? Уже назначен на его место?! Благодарю! А то без главного хирурга очень трудно… (Слышится грохот далекой бомбежки.) Алле! Алле!.. Опять обрыв. (В сердцах кладет трубку.)

Входит подполковник медслужбы Ступаков.

Ступаков. Разрешите?

Крикунов. А-а, легок на помине, товарищ бывший начальник госпиталя! Заходи! (Встает навстречу Ступакову.)

Ступаков. Здравия желаю, товарищ начсанарм! (Здоровается за руку.) Говорите, «бывший»?.. Значит, все-таки состоялось?

Крикунов. Состоялось. Поздравляю! Приказ, наверное, уже в дороге… Получим и… подполковник Ступаков Иван Алексеевич торжественно вступит на пост главного армейского хирурга! Взлет немаленький! (Хлопает Ступакова по плечу.) Так что с тебя причитается. Не отвертишься!

Ступаков. Согласен… Но только тогда, когда увижу приказ своими глазами. А то иной раз случается…

Крикунов. Не сомневайся! Сейчас мне по телефону сказали: «Назначен на место погибшего новый главный!..»

Ступаков (достает из полевой сумки документ). Ну а пока я еще начальник госпиталя. Вот завизируйте, Степан Степанович, нашу заявку на медикаменты… Там ждет мой человек с доверенностью… лейтенант Цаца.

Крикунов (берет документ, садится за стол). Цаца, говоришь? Зови своего Цацу. (Читает.)

Ступаков (приоткрыв дверь, зовет). Лейтенант Цаца!

Входит Светлана Цаца, отдает честь.

Цаца. Лейтенант медслужбы Цаца по вашему приказанию!..

Крикунов (с интересом рассматривает молодую женщину). О-о, вот так Цаца!.. Ничего себе… (Затем что-то черкает в документе.)

Цаца (встревоженно). Товарищ начсанарм, не сокращайте! Пожалуйста, не сокращайте! И не вычеркивайте! Там все учтено правильно, без излишеств.

Крикунов. А если у вас больно велики аппетиты кое на что?.. А, товарищ Цаца? (Протягивает ей накладную.)

Цаца. Нормальные аппетиты, товарищ полковник!.. (Придирчиво рассматривает накладную.) Разрешите идти?

Крикунов. Если нет претензий, идите…

Цаца. Претензии есть, товарищ полковник!

Ступаков (настороженно). Какие еще претензии?!

Цаца (шутливо). Холостяков в нашем полевом госпитале не хватает!

Ступаков досадливо морщится.

Крикунов (смеется). А почему в заявке не указали?

Цаца (косится на Ступакова). Да графы нет такой в бланке!

Крикунов. Верно, графы такой нет… Да, но у вас же начальник госпиталя холостяк! (Указывает на Ступакова.)

Цаца (кокетливо). Товарищу подполковнику нравится хирург товарищ Киреева. Так что он не в счет.

Ступаков (сердито). Лейтенант Цаца, не болтайте глупостей!

Цаца (невинно). Разве любовь — глупость?

Крикунов. Да что вы! Если такой серьезный человек, как начальник госпиталя, любит…

Ступаков (смущенно). Степан Степанович, помилуйте. Все это шутки… При мне в госпитале взрослая дочь!

Крикунов. А это вот непорядок. (Улыбается.) Взрослую дочь надо замуж выдать. Верно?

Цаца (весело). Верно! У Верочки и жених есть!.. Такой лейтенантик в команде выздоравливающих — пальчики оближешь!

Ступаков. Лейтенант Цаца, прекратите нести вздор! Хватит!..

Цаца. Есть прекратить и есть хватит!..

Крикунов. Ну, почему же вздор?! (Весело потирает руки.) А по-моему, все правильно! Надо выдать замуж дочь, а потом женить и холостого отца!.. (Указывает на Ступакова.) Молодой, красивый — кровь с молоком!

Ступаков. Я не холостяк, Степан Степанович, я вдовец.

Цаца (посерьезнев). А я вдова! С сорок первого — уже более двух лет.

Крикунов (продолжает игру). Тем более!.. Но как же тогда быть с хирургом Киреевой?

Цаца. А она замужняя! Да и не по душе ей наш подполковник.

Ступаков. Лейтенант Цаца!..

Крикунов (улыбчиво). Не шуми, Иван Алексеевич! (К Цаце.) А разность ваших возрастов вас не смущает?

Цаца. Нисколечко! (Указывает на Ступакова.) Очень даже хороший возраст. Зрелый!.. А после войны еще не такие возрасты пойдут в ход.

Ступаков. Это уже совсем не смешно! Хватит!

Раздается телефонный звонок.

Крикунов (берет трубку, но вначале говорит Цаце). Идите, а мы тут посовещаемся и примем решение.

Цаца. А вы приказ напишите!

Крикунов. Это мысль. (В трубку.) Да! Крикунов слушает!

Цаца (отдает честь, поворачивается кругом и печатает шаг к выходу. У двери останавливается). А что?.. Почему бы мне и не вкрутить подполковника?.. Не так уж и стар он… А?.. (Уходит.)

Крикунов (в трубку). Да, бомбежка оборвала линию… Не договорили. (Смотрит на Ступакова.) Хороша вдовушка!.. (Затем в трубку.) Это не вам!.. Да! Да! Я правильно понял: на место погибшего главного армейского хирурга назначен подполковник медслужбы Ступаков.

В это время доносится шум самолета и стрельба зенитных орудий.

Минуточку, не слышу!

Незамеченным входит генерал медслужбы Любомиров. Останавливается у порога и ставит на пол чемодан. Крикунов и Ступаков стоят к нему спиной. Шум самолета стихает.

Теперь слышу!.. Да, Ступаков, начальник лучшего госпиталя!.. Превосходный хирург! Что?.. Неправильно понял?.. Это почему?.. Какого генерала?..

Взволнованный Ступаков тоже подходит к телефону.

Зачем же вы мне, полковнику, посылаете в подчинение генерала?! На кой дьявол он мне?! На эту должность нужен работяга. Понимаете, работяга с золотыми руками и бычьим здоровьем, а не генерал!.. И все-таки я прошу и настаиваю назначить Ступакова!..

Любомиров, покачав головой, на цыпочках выходит из комнаты. Крикунов и Ступаков оглядываются на скрипнувшую дверь, с удивлением замечают чемодан.

Что за чертовщина?.. (Отвернувшись, в трубку.) Это не вам!.. Да я-то понимаю! Но чем выше чин, тем больше амбиции.

Слышится стук в дверь.

Войдите!.. (Затем снова в трубку.) Это не вам!..

Входит Любомиров. Его замечает только Ступаков и замирает в неестественной позе. Крикунов продолжает разговаривать.

Да! Конечно!.. Работяга нужен, с железным здоровьем! Чтоб по медсанбатам и медсанротам мотался! А генерал ваш будет в обнимочку с грелкой и, разумеется, с хорошей бабенкой отсиживаться в армейских тылах! (Ступаков не выдерживает, толкает Крикунова под бок. Крикунов, заметив Любомирова, умолкает, смотрит на него с изумлением. Опускает трубку. Оторопело.) Алексей Иванович?.. Не верю глазам своим!.. Какими судьбами, учитель? (С распростертыми руками идет навстречу.)

Любомиров (взяв под козырек). Товарищ начсанарм! Генерал-майор медицинской службы Любомиров прибыл в ваше распоряжение на должность главного армейского хирурга!.. Что, расстроены?

Крикунов. Вы?! В мое распоряжение?.. С ума можно сойти!..

Любомиров. Зачем же? Потому, что вам обязательно нужен товарищ Ступаков? (Кивает на Ступакова.)

Крикунов. Нам главный хирург нужен… Ждем его как соловей лета! Тем более что лето для немцев будет очень жарким. (Отводит от Ступакова виноватый взгляд.)

Любомиров (смеется). Слышал, как ждете. (Здоровается за руку). Ну, здравствуйте, Степан Степанович! (Обнимаются.) Рад вас видеть, дорогой мой полковник, в веселом здравии и блеске славы. (Кивает на грудь Крикунова, где поблескивают два ордена Красной Звезды. Такие же ордена рядом с орденом Ленина на груди Любомирова.)

Крикунов. Не нахожу слов!.. В нашей армии сам Любомиров! Но как это понимать: бросили в Москве клинику, кафедру — и на фронт?

Любомиров. Э-э, голубчик, я уже третий год по фронтам кочую. (Направляется к Ступакову.) А сейчас из госпиталя, после ранения под Киевом. (Подает Ступакову руку.) Здравствуйте, Иван Алексеевич!

Ступаков. Здравия желаю, Алексей Иванович!

Любомиров. Когда мы расставались, вы, помнится, были в чине капитана. Значит, наука пошла на пользу?

Ступаков. Так точно, товарищ генерал!

Любомиров. «Так точно» — в медицине понятие приблизительное.

Ступаков. Эти годы пошли мне на пользу.

Крикунов (изумленно). Да я вижу, вы тоже знакомы?!

Ступаков. Я обязан генералу Любомирову тем, что он в сорок первом послал меня с фронта учиться на курсы… А потом… вот… я стал начальником госпиталя.

Любомиров. А сейчас метили на пост главного хирурга армии… Но все-таки надо иметь мужество отказываться от должностей, которые вам не по силам. Важно быть на своем месте, товарищ Ступаков. В ваших же интересах. Ведь война достигла апогея.

Крикунов слушает пораженно.

Ступаков (сухо). Я не привык отказываться от трудных заданий, особенно когда впереди тяжелые сражения.

Любомиров. Главный хирург — это не задание… Это призвание… И при этом высочайшее… Это, не забывайте, человеческие жизни! Тысячи жизней!

За сценой слышны сигналы машины.

Ступаков (строго официально Крикунову). Товарищ начсанарм, мне пора! Разрешите идти?

Крикунов (бросает вопросительный взгляд на Любомирова). Пожалуйста, идите.

Ступаков, щелкнув каблуками и отдав честь, не глядя на Любомирова, выходит.

Напряженная пауза.

Любомиров (присаживаясь на табурет). Так, говорите, ждали как соловей лета? (Посмеивается.) Ну а как же все-таки насчет грелок и бабенки?

Крикунов. Помилуйте, Алексей Иванович! Откуда же мне было знать, что разговор идет о вас? Подумал, раз хирург в генеральском чине…

Любомиров. Значит, обязательно старая калоша?

Крикунов. Ну, не совсем так, но все же… А как понять вашу строгость к Ступакову?