Читаем Горькая теорема онлайн бесплатно

Тяга к продолжению реформ в нашей стране не ослабла и даже усилилась. А может быть, действительно надо лишь потерпеть еще лет десять, и все будет хорошо?

Но что такое это «хорошо»? Что должно получиться в результате реформ, если они увенчаются в конце концов успехом?

Вроде бы общепринято, что цель реформ — «эффективная» экономика. Предполагается, что достаточно лишь создать необходимые условия — и заработает «невидимая рука рынка». Российская экономика станет конкурентоспособной и инвестиционно привлекательной. То есть реформы не экономику реформируют, а создают эти самые условия, перечень которых нет смысла приводить, он достаточно известен.

Не будем обсуждать методы и моральные аспекты «политики реформ». Не будем говорить и о высокой цене, уже уплаченной за эту политику. Не будем также дискутировать на тему, действительно ли мы хотим разорить в конкурентной борьбе всех производителей и работать за весь мир и так ли уж будет хорошо, если японцы будут пользоваться российскими компьютерами, а американцы — летать на российских самолетах.

Предполагается, что основной конкретной причиной неконкурентоспособности российских товаров (а значит, и экономики в целом) является их низкое качество. Считается также, что основным лекарством против этого являются иностранные инвестиции. Примем пока эти положения на веру, хотя кое-какие пояснения сделать надо.

Достаточно ли нам лишь поднять качество российских товаров, чтобы они стали конкурентоспособными?

На самом деле качество и конкурентоспособность — это совершенно разные вещи. И производитель «Роллс-Ройсов» однажды обанкротился, а эту машину некачественной еще никто не называл. Никто из пользователей ЭВМ не признает компьютеры «Эппл» менее качественными, чем компьютеры «Ай-би-эм», но результат конкурентной борьбы между этими производителями известен.

То есть вполне возможна ситуация, когда мы не сможем добиться конкурентоспособности на мировом рынке, даже если каждое российское изделие будет лучше качеством, чем изделия других производителей. Нужно что-то еще.

Критерий конкурентоспособности на самом деле один — превышение доходов над расходами. Если за продукцию получаешь выручки больше, чем тратишь на ее производство и свое собственное существование, то ты на коне, ты конкурентоспособен. Чем более эффективно (по критерию «выручка — издержки») предприятие, тем оно конкурентоспособнее.

И низкокачественный товар может быть конкурентоспособен, а может и не быть. То же касается и превосходного товара, с высокими потребительскими качествами — и его могут снять с производства из-за неокупаемости, иначе его производитель может погибнуть в конкурентной борьбе. И даже если товар уникален, если у него нет конкурентов — все равно его производитель конкурирует со всей промышленностью по критерию «выручка —издержки».

Вся современная конкуренция построена на соотношении издержек и выручки. Чем выручка выше, тем производство эффективней. Это первое замечание.

Второе. Предполагается, что экономике, для того чтобы она стала эффективной, не хватает только западных инвестиций. Но ведь инвестиции требуются до того, как экономика станет эффективной, потом они не так уж и нужны.

А теперь уточним, что же такое инвестиции.

Инвестиции — это «долгосрочные вложения капитала в отрасли промышленности». Ни долги, ни кредиты не являются инвестициями. Главное отличие инвестиций от дачи денег в долг состоит в том, что инвестор рассчитывает только на прибыль от производства. Если прибыли не будет, то это проблемы инвестора, значит, он просто потерял свои деньги.

Это приходится подчеркивать, потому что заинтересованные лица у нас упорно путают займы и инвестиции. Займы надо отдавать нам, и рискуем мы (мы — это российские граждане). И вернуть займы с процентами мы обязаны в любом случае, независимо от судьбы инвестиционного проекта.

И прежде чем осуществить инвестиции в производство, инвестор, естественно, оценивает ситуацию: удастся ему вернуть вложения с прибылью или нет — и на основании такой оценки принимает решение.

Все вышесказанное надо иметь в виду, пока же мы вернемся к обсуждению общепринятой модели реформирования. Что случится, когда условия для деловой активности на нашей территории будут в точности соответствовать мировым стандартам? Оказывается, в этом случае привлечь иностранные инвестиции в российское промышленное производство нельзя будет никак, никакими силами.

Трудно поверить столь категоричному утверждению, а тем не менее оно верно, по крайней мере соответствует практике. Это утверждение является следствием из так называемой горькой теоремы российской экономики.

А теорема такова: в условиях свободного мирового рынка уровень производственных издержек почти любого российского предприятия выше среднемирового, и поэтому оно является инвестиционно непривлекательным.

Попробуем если не математически точно, то наглядно доказать эту чрезвычайно горькую теорему. С ней нелегко примириться, но, не поняв проблему, решить ее нельзя.

Для того чтобы доказать эту теорему, мы должны поставить себя на место инвестора. Его мучает основной вопрос: прибыльное будет дело или убыточное? А если прибыльное, то насколько?

Сначала договоримся о понятиях.Под свободным мировым рынком понимаем ситуацию, когда товары и капиталы могут свободно перемещаться по всему миру, валюты свободно конвертируются, пошлины на границах невелики или вообще ни пошлин, ни границ нет и предприятия, независимо от формы собственности, торгуют самостоятельно.

Отметим, что самый важный для доказательства момент в этом определении — условие свободного перемещения капиталов.

Дело вот в чем. бывает неконкурентоспособность традиционная — когда выручка предприятия не покрывает затрат. Тогда все кончается быстро, и так было во все времена. Сейчас же возникла неконкурентоспособность нового типа — так называемая инвестиционная непривлекательность. Она действует в том случае, когда предприятие прибыльно, но его прибыльность ниже средней и когда капиталы из этого производства можно так или иначе перебросить в другое. Такое предприятие также погибает, хотя и не сразу. Оно эксплуатируется на износ, а прибыль от него используется владельцами не на возмещение истраченного капитала, а для инвестиций в другие производства.

Этот механизм резко усилил конкуренцию и прогресс экономики Запада. Но если малорентабельное предприятие защищено от вывода капитала, оно может продолжать функционировать в рамках той же экономики.

Когда речь идет о конкуренции между фирмами, то главный, чуть ли не единственный метод выявления преимуществ одной фирмы перед другой — сравнение выручки и издержек. Но если речь идет о сравнении экономик целых стран, в популярной литературе приводятся совершенно другие критерии. Рекомендуется учитывать какие-то странные вещи: уровень гражданских свобод, наличие свободы печати, разработанность законодательства и т. д. Порой делается вывод, что достаточно принять правильные законы — отменить, например, прописку и смертную казнь — и инвестиционная привлекательность страны вырастет.

Но несмотря на то что свобод на Тайване вроде бы меньше, чем в США, промышленность перемещается из США на Тайвань, а не наоборот. В Таиланде за хранение наркотиков вешают даже американцев, но именно в Таиланде производятся теперь прославленные японские фотоаппараты «Nikon».

Значит, дело не в гражданских свободах. Плохи они или хороши, но на инвестиционный климат их наличие прямо не влияет. Так почему бы нам не сравнить условия национальных экономик России и других стран по тому же критерию издержек?

В мире существует около 200 стран. Какие же ангелы понесут инвестора именно в Россию?

Чем руководствуется инвестор при принятии решения? Только экономической целесообразностью. Никакие другие соображения — политические, романтические — во внимание не принимаются. «Уговорить» нормального инвестора расстаться со своими деньгами нельзя.

С чего начинает инвестор, имеющий средства и желающий вложить их в производство? Первое, что в этом случае делается, — подсчитывается возможный приход-расход. Если между приходом и расходом положительная разница, то предприятие оказывается прибыльным; если же прибыль выше средней, то и инвестиционно привлекательным.

Так вот приход (выручка) во всем мире оказывается примерно одинаковым. Мировые цены на продукцию во всем мире, при отсутствии экономических границ, примерно равны, в этом вся прелесть свободного рынка. Это, на мой взгляд, вполне очевидно; если же хочется точных, «научных» доказательств, то есть такая теорема Самуэльсона—Столпера, утверждающая в точности то же самое.

Так что же в рамках идеальной глобальной экономики является «местным колоритом»? Ведь в условиях свободного перемещения чего угодно даже рабочую силу можно привлечь из других регионов!

Оказывается, различия в инвестиционном климате регионов определяются экономгеографическими особенностями этих регионов. Именно они влияют на уровень издержек.

Для простоты рассуждений сгруппируем элементы производственных затрат следующим образом:

1. Надо построить или арендовать здание завода.

2. Надо купить оборудование, технологии, сырье и комплектующие.

3. Надо оплатить накладные расходы (транспортные расходы и расходы на энергию).

4. Надо заплатить налоги и т. п.

5. Надо обеспечить жизнь наемных работников (зарплата и социальная сфера).

Итак, расстелив перед собой карту мира, наш Джон решает, где ему поставить новый завод, который будет производить по самой современной технологии… ну, лифчики, чайники, «Стингеры» — все равно что, это никакого значения не имеет. В Англии? В Ирландии? В Малайзии? В России?

Попробуем пройти по пунктам списка затрат и выяснить, где российские предприятия имеют преимущества перед предприятиями в других странах, а где уступают.

Хуже всего при решении любого вопроса беспредметность. Оказалось, что сделать шаг в решении проблемы можно, если рассматривать конкретную страну — Россию. Но рассматривать не в отрыве от остального мира — необходим масштаб, необходимо сравнение с другими странами мира. И тогда все становится ясно.

Все ли представляют, насколько холодна самая холодная страна в мире?

На побережье Англии растут пальмы, а в ее столице Лондоне — бамбук. Отдыхая в Сочи, мы ездим на экскурсию в тисо-самшитовую рощу в Хосте. Но если вы читаете английские детективы, то, наверное, заметили, что при описании классического английского поместья обязательно упоминается тисовая аллея. А клубнику в Норвегии начинают убирать в мае…

Как же это получается? Ведь Англия, а тем более Норвегия — северные страны?

Среднегодовая температура в России -5,5°С. В Финляндии, например, +1,5°С. И средняя годовая температура — еще не все. Основные отличия чувствуются в Европе зимой. Есть еще такое понятие, как «суровость климата» — то есть разность летней и зимней температур, да и разность ночной и дневной. Тут мы тоже вне конкуренции.

Мы построили свое государство там, где больше никто не живет. Только это отличает нас от «нормальных людей», в остальном мы такие же дети Адама.

Посмотрим на климатическую карту (рис. 1).

Зимой климат в Европе становится более холодным не с юга на север, а с запада на восток, и иногда даже наоборот — с севера на юг, а точнее, с побережий в глубь континента. В Санкт-Петербурге теплее, чем в Москве, а ведь он километров на 400 севернее. А в Хельсинки зимой теплее, чем в Орле, хотя Хельсинки на 1000 км севернее. Под Вильнюсом в июне поспевает черешня, а в Московской области — нет, потому что вымерзает зимой. Широта почти та же, но Вильнюс на 1000 км западнее.

По суровости зимнего климата одинаковы обитаемая часть Норвегии, юг Швеции, Дания, Нидерланды, Бельгия, Западная Германия (кроме Баварии), Восточная и Центральная Франция, север Италии, Хорватия, Албания, северная Греция, приморские районы Турции, Южный берег Крыма и побережье Кавказа. Средняя температура января там выше нуля. А ведь Норвегия более чем на 3000 км севернее Греции!

В Англии, Западной Франции, Испании, Португалии, на юге Италии и Греции еще теплее, и по климатическим условиям эти территории практически равноценны. В январе +5…10°С.

Западная Европа представляет собой уникальный регион. Нигде на Земле нет места, расположенного так близко к полюсу и столь теплого.

Да и все США, сравнимые по климату с Западной Европой, географически находятся южнее Кубани. Нью-Йорк — примерно на широте Сочи.

Французский географ прошлого века Жан Элизе Реклю в своем труде «Земля и люди. Всеобщая география» назвал «эффективной» территорию, которая находится на 2000 м ниже уровня моря со среднегодовой температурой не ниже -2°С. Лишь треть нашей российской земли — «эффективная». Оленьих пастбищ в нашей стране (19 % площади) существенно больше, чем пригодных для сельского хозяйства земель (13 %), а нашей пашни (около 100 млн га) едва ли хватит для самообеспечения России хлебом.

Представьте себе природную среду, где человек без специальных защитных приспособлений неизбежно погибает через несколько десятков минут. Это не жерло вулкана, это наша страна зимой. Просто эти защитные приспособления называются «теплой одеждой» и «отапливаемыми помещениями». Оказавшийся на улице человек, так сказать, в своем натуральном обличье имеет не больше шансов уцелеть, чем выпавший за борт корабля посреди океана.

Сколько раз вы слышали, что Канада и Скандинавия такие же холодные страны, как Россия? На самом деле это совсем не так.

Городскому жителю, конечно, трудно осознать вот такой факт. Канада в промышленных масштабах производит такие культуры, как соя и кукуруза. В Московской области кукуруза достигла спелости лишь один раз за более чем столетнюю практику ее выращивания — в 1996 году, а о сое здесь и не слыхивали. Климат обитаемой, индустриально развитой части Канады примерно соответствует климату Калининградской области — самому мягкому в России. Этой обитаемой части вполне достаточно для 24-миллионного населения Канады. Остальная территория — только добыча сырья и туризм. Собственно, именно такой страной и хотело бы видеть Россию «мировое сообщество».

И Скандинавия не такая Сибирь, как думают.